Главная страница


1 ... 7 8 9 10 11 12 13 ... 16
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 20 мар 2017, 20:41 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 30 дней
Волчара, привет) :-|-:

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 29 мар 2017, 20:39 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 30 дней
(14)
ВЕЧНЫЙ ПОИСК
"Когда я стала вести трезвый образ жизни, тяжелее всего мне пришлось с собственным гневом и тем насилием, кото­рое я перенесла в детстве. Я, насколько могла, простила своих обидчиков, но мой разум, похоже, никогда не забывает.Многие годы я с благодарностью принимала постороннюю помощь, потому что мне говорили, что мое пьянство - лишь симптом более глубоких проблем. Тем не менее, несмотря на старание многих специалистов помочь мне, я знаю, что никогда бы не выздоровела от последствий пережитого наси­лия и алкоголизма без Двенадцати Шагов АА, которые будто специально подогнаны под таких людей, как я.
Что столь же важно, я верю, что выздоровела благодаря милости Высшей Силы, невзирая на то, что, когда пришла в Анонимные Алкоголики, была очень сердита и не хотела иметь ничего общего с Богом. На деле, мне не нужно было искать Его. Нужно было просто держать свой ум открытым, и тогда духовное начало само меня нашло."
Читать историю полностью
В попытке взять свое пьянство под контроль эта женщина-юрист перепробовала кучу разнообразных методик
обращалась к психиатрам, принимала таблетки, делала упражнения для релаксации и т.п. В конце концов, она нашла в Двенадцати Шагах решение, будто придуманное специ­ально для нее.
Когда я, новоиспеченный юрист, только начинала практико­ваться в области уголовного права, в конторе нас было пятеро. Больше всего мне нравился эксцентричный, растрепанный профессор-ирландец с дикими глазами, которого одни счи­тали выдающимся человеком, а другие - сумасшедшим. Он постоянно чистил свою трубку собственным черным ногтем и при любой возможности поглощал водку и мартини. Далее, среди нас был молодой, но уже уставший от мира юрист, бесконечно распространяющийся о своей прежней жизни, в которой он попивал белое вино под солнцем Средиземно­морья, занимаясь на Ривьере своим экспортным бизнесом. Почему он оставил эту идеальную работу в солнечном краю ради того, чтобы вкалывать в юридической конторе? Я теря­лась в догадках. Был еще добродушный гигант, похожий на медведя; сейчас он - судья. Он тратил больше времени на то, чтобы выслушивать других и помогать им, чем на свою работу. К этому коллективу присоединилась парочка всезна­ющих, расторопных, но не очень опытных молодых юристов: мой муж и я.
За двенадцать лет трое из этих пяти, подающих большие надежды, умерли от алкоголизма, который сразил их на пике карьеры. Судья, как и раньше, ведет трезвый образ жизни. Я каким-то образом, несмотря на свое пьянство, стала кор­поративным юрисконсультом, а позже, на счастье - чле­ном Сообщества Анонимных Алкоголиков. Почки профес­сора не выдержали слишком большого количества мартини; юрист-экспортер пил, пока не умер, хотя ему пересадили печень; когда я была трезва уже десять лет, мой бывший муж погиб в пожаре во время пьянки, которая, по его словам, должна была стать последней перед тем, как он снова обра­тится в АА. По вине нашего доброго друга - алкоголя - мне пришлось побывать на слишком многих преждевременных похоронах.
Мы с мужем познакомились и поженились, когда учились в юридическом университете. Это случилось, когда нас окру­жали романтичная алкогольная дымка, мерцающие огни и цветистые обещания. Мы выделялись в своем классе, будучи единственной парой молодоженов. Мы работали и отдыхали на всю катушку, ходили в походы, катались на лыжах, устра­ивали невероятные вечеринки для своих утонченных друзей и гордились тем, что не принимаем наркотиков. На деле, от этого меня удерживал страх - страх, что меня не позовут в бар (особый, для юристов), если меня арестуют за запрещен­ные уличные наркотики. Но что еще более важно, моим луч­шим другом был чудотворный, всемогущий алкоголь, и я его просто обожала.
До четырех лет я жила над таверной и видела пьянствую­щих людей. Моя мать работала на родственников, которые тоже жили над таверной, и за мной присматривал тот, у кого было на это время. Невзирая на мои мольбы, мама вышла замуж за одного жестокого человека, и, когда мы переехали, моя прежняя жизнь в таверне стала казаться райской по срав­нению с новой. Я постоянно сбегала в таверну, пока ее не снесли. Я до сих пор с нежностью смотрю на изображения того места.
В четырнадцать лет я впервые выпила, что закончилось визитом в наш дом полицейского. К восемнадцати годам я пила уже каждый день, а в двадцать один у меня состоялся первый загул длиной в год. Его я провела во Франции и потому условно называла годом учебы за границей. Домой я вернулась очень больной и пьяной. Через несколько меся­цев я как-то ночью отправилась в постель с бутылкой скотча и решила поступить в юридический университет. Моя фило­софия была такова: если у тебя проблемы, возьмись за что- нибудь еще более трудное, чтобы «показать им всем». Этого было достаточно, чтобы заставить меня пить, и я пила.
В университете мы пили много пива в студенческих пабах, споря о том, есть ли у камней души, и какова сущность судеб­ного процесса, будто до нас никто об этом не размышлял. Приступив к работе, мы с мужем с утра прилежно трудились в конторе, а потом бежали в суд, чтобы бесстрашно защи­щать угнетенных. Ланч был нашей тренировочной площад­кой, где мы вечно пытались найти лучший мартини. Обычно мы выпивали две-три порции, что было хорошим средством избавления от того неприятного ощущения, которое к тому времени прочно поселилось в моем животе. (Я не знала, что оно возникало от страха, и что я была отнюдь не бесстраш­ным защитником). Вторая часть дня была заполнена творчес­кими прениями в суде. Если разбирательства заканчивались рано, мы когда возвращались в контору, а когда и нет.
По вечерам мы пили с лучшими людьми - юристами, писа­телями, журналистами и т.д. Все старались перещеголять друг друга, рассказывая разные истории, которые, само собой, ста­новились все забавнее по мере того, как мы пьянели, а вечер переходил в ночь. Когда я пила, мой страх испарялся, и я ста­новилась красноречивой и, вероятно, чрезвычайно забавной
по крайней мере, так мне тогда говорили. Через несколько лет я уже пила так много, что больше не была забавной. Но в то время выпивка, веселые истории и товарищеская атмос­фера были столь же чудесны, сколь я - остроумна. Мы доби­рались до дома и ложились спать только в час или два ночи, а на следующий день опять вставали рано, и все начиналось сначала. Энергия и способность быстро восстанавливать силы, свойственные молодости, делали нас неуязвимыми. К несчастью, к тому моменту, когда мы решили, что пора остепениться и, может быть, завести ребенка, наш брак рас­пался. Мне было двадцать восемь лет, я разводилась с мужем, все время пила и трижды в неделю посещала психиатра, пыта­ясь решить свою проблему, в чем бы она ни заключалась.
Обратившись в частную клинику и начав участвовать в про­грамме контролируемого употребления алкоголя, я думала, что частично ее решила. Во время обязательного для начала трид­цатидневного периода воздержания я связала крючком огром­ный плед, ряд за рядом, засиживаясь допоздна. «Еще один ряд!» - говорила я, сжимая зубы, чтобы не выпить. Кроме того, этот месяц помог мне получить работу получше, в корпора­тивной сфере, подальше от всех этих пьянствующих юристов; вдобавок, я поселилась в новом трехэтажном доме с четырьмя спальнями. Как раз то, что нужно одинокой женщине! Благо­даря этому я перестала посещать психиатра. Более того, за это время я разорвала одни нездоровые отношения, в которых вос­создавалось насилие, наполнявшее мое детство.
Невероятно, но в этот короткий период воздержания я не связывала свою возросшую способность управлять своей жизнью с отсутствием в ней выпивки. Впрочем, в долго­срочной перспективе это ничего не значило, потому что я, к сожалению, снова начала напиваться. Я помню, как не могла отвести глаз от того первого бокала вина, который мне поз­волили выпить в день, когда мой тренер сообщил мне, что я готова начать пить в контролирующей манере. У меня бук­вально текли слюнки.
Много стаканов спустя я перепробовала все средства, кото­рые только могла откопать: других врачей, разных психиат­ров (мне вечно казалось, что следующий решит мою про­блему), таблетки, упражнения для релаксации, кучу книг для самопомощи - от Фрейда до Юнга, всевозможные современ­ные техники. Разумеется, все было без толку, потому что, в конце концов, я все равно напивалась. И вот настал день, когда я поняла, что не могу больше с утра тащиться на работу и тратить половину всей дневной энергии на сокрытие того факта, что я - кое-как функциони­рующая пьяница. Возвращаясь домой, я пила, пока не отклю­чалась. Затем посреди ночи просыпалась, трясясь от страха, слушала радио и доставала телефонисток всего мира. На рассвете, наконец, впадала в дрему - как раз перед тем, как зазвенит будильник и все начнется заново. Я разорвала все сколь-нибудь значимые отношения с мужчинами, все меньше виделась с друзьями и почти не бывала на светских мероп­риятиях, потому что никогда не могла быть уверена, что не напьюсь. Моя жизнь все больше ограничивалась работой и распитием спиртного дома, и последнее начинало преобла­дать над первым.
Как-то во время ланча я так страдала от похмелья, что поз­вонила подруге и всплакнула. «Я перепробовала все, и ничего не помогает», - пожаловалась я, перечислив ей всех своих докторов и разнообразные методики. Я забыла, что тринад­цать лет назад, когда мне было двадцать один, я, после того, как проснулась однажды утром в незнакомом месте, сходила на несколько собраний Анонимных Алкоголиков. Тогда я только начала учиться в юридическом университете и боль­шую часть времени испытывала страх, поэтому много выпи­вала, чтобы его подавить, но чувствовала себя еще хуже. Понятия не имею, что заставляло меня возвращаться в АА. Однако на собраниях той группы, на которую я ходила, не было молодых людей, и все изумлялись тому, какой юной и свежей я выгляжу. (Когда я снова пришла в Сообщество три­надцать лет спустя, никто больше этого не говорил).
Моя подруга порекомендовала мне обратиться к одному ее знакомому, который был членом АА, и я согласилась позво­нить ему. Она сказала: «Может быть, он сам тебе позвонит». Именно это меня и спасло, потому что к вечеру я уже чувс­твовала себя прекрасно и не нуждалась в иной помощи, кроме пары стаканов. Но он постоянно названивал и надоедал мне своими предложениями сходить на собрание АА. Когда он сказал, что посещает собрания три или четыре раза в неделю, я подумала: «Бедняга, не может придумать себе занятие полу­чше». Как скучно он, должно быть, живет, если бегает по соб­раниям и совсем не пьет! Действительно, скучно: никаких тебе пляшущих стен, падений с лестницы, регулярных поез­док на машине скорой помощи, разбитых машин и т.п.
Мое первое после возвращения в АА собрание проходило в не по сезону жаркий июньский вечер, однако в комнате, нахо­дящейся в подвальном этаже церкви, не было видно ника­ких прохладительных напитков. Там было так накурено, что лошадь бы задохнулась (сегодня ситуация гораздо лучше). Какая-то фанатичка с улыбающимися ясными глазами приня­лась с жаром объяснять мне, что у них есть эта важная книга, которую мне следует купить. Думая, что они рекламируют ее ради денег, я твердо заявила: «Я дам вам деньги, но ваша книга мне не нужна!» Эта фраза приблизительно подытожи­вает мое отношение к программе АА и объясняет, почему я в течение нескольких последующих месяцев продолжала пьянствовать, хотя каждые несколько дней тащилась на соб­рание. Я, бывало, грозно смотрела на большую бутылку водки, стоящую у меня в буфете на кухне, и говорила: «Ты меня не победишь!» Но я всегда проигрывала битву и напи­валась.
Последнее мое похмелье пришлось на пятницу, предшес­твующую длинным летним выходным. Я с трудом продер­жалась тот день, чувствуя себя маленькой и безнадежной, скрывая дрожь своих рук, когда приходилось подписывать документы, и еле ворочая языком на совещаниях. Вечером, после тяжелого рабочего дня, проведенного в агонии, я пле­лась по пустынной улице, размышляя о том, что всем людям в мире, кроме меня, есть куда пойти на этих выходных, и, более того, есть с кем.Первое отличие того вечера ото всех других заключалось в том, что я не направилась ни прямиком в бар, чтобы промо­чить горло, ни домой, прихватив неизменно огромное коли­чество выпивки для выходных. Вместо этого, я пошла попла­вать в свой клуб, где, как ни странно, тоже не выпила. Мне было так плохо после вчерашнего, что я вынуждена была оставить попытки поплавать. Поэтому я завернулась в халат и два часа просидела в темном углу раздевалки, отчаянно жалея себя.
Не знаю, что произошло за эти два часа, но ближе к восьми вечера я вскочила, быстро натянула одежду и помчалась на собрание, куда до этого идти не собиралась. Похоже было, будто меня ударили по голове невидимым молотком, и мой мозг перевернулся, потому что это собрание показалось мне радикально отличающимся от последнего, на котором я была. Присутствующие казались веселыми и оживленными; тех чудаков, которые раньше сюда приходили, не было; выстав­ленные на продажу книги выглядели действительно инте­ресными. Я купила книгу «Анонимные Алкоголики», вни­мательно слушала, а затем впервые осталась попить кофе с этими людьми и послушать их еще.
Позже, придя домой, я ощутила в своей комнате чье-то при­сутствие, несмотря на то, что жила одна. На следующее утро я поняла, что мне не нужно пить. Вечером я отправилась на собрание, посвященное Второму Шагу, который гласит: «Мы пришли к убеждению, что Сила, превышающая нашу собс­твенную, может вернуть нам здравомыслие». И я говорила о Боге, том самом, который оставил меня, когда я была очень маленькой, очень напуганной, и мне было очень больно. В последующие недели и месяцы я делала все, что мне реко­мендовали. Каждый день ходила на собрания, читала лите­ратуру. Нашла себе спонсора, который посоветовал мне каж­дое утро выделять несколько минут на молитву и медитацию или хотя бы на то, чтобы спокойно посидеть, прежде чемначать ежедневную беготню. Поскольку я гордилась тем, что придерживаюсь интеллектуального принципа - не отно­ситься пренебрежительно к тому, что еще не исследовала, - я старалась держать свой разум открытым, что бы мне не гово­рили и каким бы глупым мне это не казалось. Вероятно, это- то и спасло мне жизнь.
Я присоединилась к группе, которая устраивала собрания в деловой части города, неподалеку от моего офиса, и к тому же в 17.15, то есть сразу после того, как мой рабочий день закан­чивался. (До восьми вечера Я бы не продержалась). Вскоре я стала участвовать в служении. Мне дали банковские книги, заметки с планерок и разнообразные инструкции и сказали, чтобы я делала все необходимое для поддержания функцио­нирования группы. Я выполняла эту работу довольно долго. Кроме того, я ввела регулярные планерки и нашла новичка- энтузиаста, на которого, в конце концов, возложила бумаж­ную работу.
В первые дни у меня было много проблем, но, в чем бы они не состояли, мне постоянно говорили, чтобы я стремилась к дальнейшему духовному развитию, а это меня не интере­совало. Мне также говорили, что моя задача здесь, на земле
быть максимально полезной Богу и окружающим, и это тоже меня особо не интересовало. Однако я ничего не гово­рила, а только слушала и продолжала ходить на собрания. Я посещала главным образом те из них, на которых обсуждали Шаги. Там я слушала рассказы других о том, как они приме­няют Шаги, о Большой Книге, о нашем эгоизме и помощи другим. Иногда я думала, что эти собрания - чистое сумас­шествие, часто - что они скучны, но все равно слушала и пыталась понять.
Вскоре после того, как моего друга задавил пьяный води­тель, ехавший не по той стороне шоссе, один водитель грузо­вика на собрании поведал нам о том, как проезжал в пьяном виде большие расстояния. Я испытывала ужас и отвращение, пока не вспомнила, что сама, бывало, садилась за руль, когда не могла идти прямо. Когда мой друг погиб, мои товарищи по АА сказали: «Не пей! Не пей! Иди на собрание!» Я пошла и, сидя там, всхлипывала и скрежетала зубами, но не выпила.
У меня развилась такая же навязчивая потребность в АА, как раньше - в алкоголе. Это было необходимо, потому что мне советовали проводить на собраниях столько же времени, сколько я потратила на пьянку. Я посещала всевозможные мероприятия АА и была поглощена изучением программы. Я слушала записи бесед об АА. Читала и перечитывала лите­ратуру. Писала письма людям, которые не имели возмож­ности ходить на собрания, и делилась с ними услышанным на собраниях, которые посещала. Это помогало мне запом­нить то, что я узнала, а мои рассказы помогали кому-то еще. Однажды я написала мужчине, который получил мое письмо в тот самый день, когда по его вине в аварии погиб чело­век; а в такой ситуации он, несомненно, очень нуждался в поддержке.
Прошло уже много лет, но, хотя алкоголь больше не явля­ется частью моей жизни и я не испытываю к нему навязчи­вой тяги, иногда я все же начинаю думать о том, каково на вкус хорошее вино и какое действие оно может на меня ока­зать. Как говорил мой спонсор, такие мысли - как красные флажки, которые сигнализируют о том, что что-то пошло не так, что я превысила свой лимит трезвости. Значит, пора вер­нуться к началу программы и посмотреть, что нужно изме­нить. Эти особые отношения с алкоголем останутся у меня всегда, и он будет ждать возможности снова меня соблазнить. Но, если я по-прежнему буду активным членом АА, я буду защищена.
Когда я стала вести трезвый образ жизни, тяжелее всего мне пришлось с собственным гневом и тем насилием, кото­рое я перенесла в детстве. Я, насколько могла, простила своих обидчиков, но мой разум, похоже, никогда не забывает. Многие годы я с благодарностью принимала постороннюю помощь, потому что мне говорили, что мое пьянство - лишь симптом более глубоких проблем. Тем не менее, несмотря на старание многих специалистов помочь мне, я знаю, что никогда бы не выздоровела от последствий пережитого наси­лия и алкоголизма без Двенадцати Шагов АА, которые будто специально подогнаны под таких людей, как я.
Что столь же важно, я верю, что выздоровела благодаря милости Высшей Силы, невзирая на то, что, когда пришла в Анонимные Алкоголики, была очень сердита и не хотела иметь ничего общего с Богом. На деле, мне не нужно было искать Его. Нужно было просто держать свой ум открытым, и тогда духовное начало само меня нашло.
Когда я была трезва уже пять лет, я встретила в АА одного мужчину, который тоже был трезв пять лет. Он сказал, что камни в моей голове подходят под дыры в его. Сегодня у нас есть дочка, которая ни разу не видела родителей пьяными, но зато видит, как они пытаются помочь другим в Сообщес­тве Анонимных Алкоголиков. У нас есть прекрасный дом и трезвая семья, и мы живем в районе, где много групп АА и наших друзей по Сообществу. С того первого собрания я про­шла длинный-длинный путь, а лучше быть и не могло.
Свернуть


Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя".
https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q= ... 3327,d.bGg

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 06 апр 2017, 07:28 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 30 дней
(15)
ПЬЯНИЦА, КАК И ВЫ
"И я решил поставить над собой эксперимент, когда сяду в самолет (он казался мне безопасным местом). Если смогу выпить всего один стакан, значит, я не алкоголик - алкого­лики на такое не способны. Итак, когда подошла стюардесса и спросила, не желаю ли я выпить, я сказал: «Да». Она вылила в стакан содержимое двух маленьких бутылочек («Спасибо, льда не нужно») и двинулась дальше по проходу. На обрат­ном пути она поинтересовалась, не желаю ли я еще, и я опять сказал: «Да». Я пил весь полет - до обеда, во время него и после. Когда мы уже приближались к пункту назначения, я полез в карман за ручкой, чтобы сделать запись в книге отзы­вов, и нащупал какой-то предмет. Я достал его, чтобы взгля­нуть, что это такое, и оказалось, что это - тот самый талисман АА. Он напомнил мне, что я сейчас делаю. И у меня возникла мысль: «Надо же, а парни из моей группы были правы - я бессилен перед алкоголем». Я положил талисман обратно в карман и с того дня до сегодняшнего, хотя прошло уже около пятнадцати с половиной лет, не испытывал позыва выпить."
Читать историю полностью
Чем больше он слушал на собраниях, тем лучше понимал историю собственного пьянства
Обычно наши истории начинаются с повествования о том, какими мы были, что с нами произошло, и какими мы стали. Что касается меня, ничего интересного не было - никаких проблем, никаких особенных событий. По крайней мере, я так считал. Только гораздо позже, когда я начал слушать дру­гих людей и их рассказы о том, что, когда и как с ними проис­ходило, я осознал, что подобное бывало и у меня.
Моя история начинается с середины. Что случилось? Мы с семьей были у родственников, на ритуальной еврейской церемонии обрезания. После церемонии и обеда я заснул. Когда пришло время уезжать, меня разбудили. Домой мы ехали очень тихо. Моя жена и двое детей ничего не говорили. Только позже в тот день я узнал, в чем проблема.
Когда они пришли, чтобы меня разбудить, я стал очень агрессивным и напугал их. Они боялись, что я их побью. Вот в чем было дело. Я понял, что нужно что-то делать. Невестка моей жены, социальный работник, предложила нам обратиться к консультанту. Я счел это хорошей идеей. У меня безо всяких на то причин бывали приступы беспокойс­тва. Раньше я запросто демонстрировал продукцию корпо­рации, на которую работал, любым важным лицам; теперь же даже менее ответственные презентации вызывали у меня трудности.
Кроме того, для меня стало проблематичным находить техников, готовых на меня работать. Когда-то я имел воз­можность выбирать, потому что людям нравилось со мной сотрудничать, а мои проекты были интересными, полными новых идей. Я всегда был вспыльчивым, но теперь совер­шенно терял над собой контроль. Например, я мог колотить стулом по своему письменному столу. Что было для меня самым серьезным, я размышлял о само­убийстве. У меня был настоящий план - подстроить несчас­тный случай, который не вызвал бы подозрения у страховой компании. Итак, в момент просветления я решил, что неплохо бы обратиться к кому-нибудь за помощью. Если я еще и не съехал с катушек, то был очень к тому близок.
Мы с женой нашли в местном агентстве, предоставляющем различные услуги еврейским семьям, социального работника- психиатра. Она беседовала с нами обоими одновременно, затем с каждым индивидуально, потом - опять вместе, и так далее. На совместных беседах мы работали над нашими меж­личностными отношениями. Когда же она консультировала меня в отдельности, она постоянно заговаривала об алкоголе. Не знаю, почему она это делала. Я пил, но не так много. Я никогда не упоминал об этом, разве что, может, в ответ на ее вопрос бросил: «Да, я употребляю спиртное». Проблема была не в этом, а в совсем других вещах. Как-то она задала мне ряд вопросов из одной брошюры, на которые я честно ответил. Она пришла к выводу, что я, возможно, пью слишком много, и мы посвятили обсуждению этой темы несколько бесед.
Однажды она спросила, могу ли я ограничиться пятью ста­канами в день. Я сказал: «Конечно». Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что не могу. Это должно было стать первым намеком на ее правоту, но тогда мне это и в голову не пришло.
Затем я додумался до умного решения. Ведь у меня несколько ученых степеней, а уж человек с таким высоким интеллектом был способен решить эту проблему. Идея заклю­чалась в том, чтобы откладывать первый стакан на возможно более позднее время, а после последнего сразу ложиться спать. Это сработало, и я сказал консультанту, что легко могу придерживаться нормы в пять стаканов в день. Однако она заявила, что, если приходится что-то контролировать, значит, оно вышло из-под контроля.Как-то она порекомендовала мне попытаться вообще не пить один уик-энд. Я согласился. Она также посоветовала мне на это время отправить детей куда-нибудь, потому что я могу стать раздражительным.
Раньше я смотрел много ночных фильмов; это был мой спо­соб расслабиться, пропустив несколько стаканчиков - при­вычка, которая появилась у меня в вечерней школе, когда я весь день работал, а ночами изучал химию. И я видел кино­версии того, что происходит с людьми, у которых проблемы с алкоголем: «Потерянный уик-энд», «Дни вина и роз» и другие. По этой причине я нервничал, опасаясь, что впаду в бешенство, потеряю самообладание и, возможно, стану агрессивным, как говорила жена. Поэтому мы собрали детей и выпивку (всю) и отвезли к родителям жены.
К моему изумлению, уик-энд прошел благополучно, и на следующей беседе я сообщил об этом своему консультанту. Она спросила: «А что насчет собрания?» Я переспросил: «Какого собрания?» Она сказала: «Собрания АА». Я уди­вился: «Какое еще собрание АА? Мы никогда об этом не гово­рили». Она напомнила, что я согласился сходить на собрание АА, и достала расписание собраний. Она объяснила разницу между открытыми и закрытыми собраниями. Я остановился на том, что, на мой взгляд, мне подходило - дискуссионной группе для мужчин. Я подумал, что там будут люди, подоб­ные мне, и к тому же время было удобное. Первое собрание из списка было в воскресенье, а по воскресеньям я никогда не начинал никаких дел. По понедельникам я чувствовал себя слишком разбитым. По вторникам я смотрел старые фильмы, так как я их большой любитель. Итак, я решил сходить на собрание в среду.
Собрание прошло хорошо. Мы обсуждали проблему одного человека, чью анонимность нарушил его доктор. При­сутствующие говорили ему разные вещи, которые мне каза­лись бессмысленными, вроде «Живи и давай жить другим», «Не напрягайся», «Каждый раз - только один день», «восполь­зуйся Молитвой о спокойствии», «поговори со своим спонсо­ром». Все высказывались по кругу, и, наконец, подошла моя очередь. Поскольку все называли себя алкоголиками, мне было не слишком трудно представиться и сказать «Привет, я
алкоголик». Я посоветовал парню просто обратиться к дру­гому доктору. Он горячо поблагодарил меня, а после собра­ния сказал, что так и сделает и чтобы я пришел на следую­щей неделе.
Во время собрания кто-то сказал, что мы проводим слиш­ком много времени за столами для дискуссий, в то время как нам следовало бы больше сидеть за столами для новичков. Поэтому в следующий раз я сел за стол, где говорили о Пер­вом Шаге. Обсуждение было очень интересным. Я не считал себя «бессильным перед алкоголем», но знал, что «моя жизнь стала неуправляемой».
Однажды мы заговорили о том, когда начали пить, и я заявил, что пью всю свою жизнь. Действительно, мне впервые дали выпить на церемонии обрезания, которая обычно проводится, когда мальчику всего восемь дней. Поэтому я сказал, что все мальчики-евреи начинают пить очень рано. Мне пришлось признать, что после той церемонии мне давали только обыч­ные молоко и сок до тех пор, пока я не стал сидеть за сто­лом вместе со всей семьей, и тогда в каждую пятницу вече­ром было вино. Разумеется, некрепкое - нам давали сладкое вино и сельтерскую, и я пил немного. Мне оно не нравилось. Позже я услышал такое определение человека, выпивающего в компании: это тот, кто может пить, а может и не пить.
Когда мне было около десяти лет, мы вместе со всей род­ней после бар-мицвы моего двоюродного брата отправились в дом бабушки, чтобы отпраздновать событие. Там я впервые выпил по-настоящему. Все взрослые подошли к столу выпить шнапса. Там стояли бутылки с разнообразным спиртным и малюсенькие стаканчики, и каждый взял по одному, и я тоже.Жидкость оказалась приятной - мягкой, теплой и чудесной. Мне понравилось, и я вернулся взять еще. Второй стакан был не столь чудесен - он шел не мягко, а обжигал горло.
После этого я стал пить, что, когда и где только возможно. Не много, не часто, но все равно не так, как другие десяти­летние. Обсуждая Первый Шаг, мы выяснили, или они выяс­нили, что это было поведение, характерное для алкоголика
выпить порцию спиртного и тут же вернуться за второй. Теперь я осознаю, что ни разу в жизни не ограничивался всего одним стаканом.
Как-то раз заговорили о том, кто, сколько пил, и один парень сказал, что поглощал столько-то пива; следующий назвал количество выпиваемых им прежде рюмок; еще один упомянул смешанные напитки, о которых я и не слышал; дру­гой признался, что выпивал столько-то пинт алкоголя, и так далее. Когда подошел мой черед, я сказал, что не знаю. «Ух ты, так много?» - удивились они. «Нет», - ответил я. Я имел в виду, что не считал. Я пил, главным образом дома, наливая некоторое количество в высокий стакан, поглощая содержи­мое и несколько раз повторяя процесс. «Хорошо, и сколько раз ты доливал?» - поинтересовались они. Я опять ответил, что не знаю.
Кто-то решил зайти с другого конца и спросил, сколько спиртного я покупал. Я сказал: «Ну, я каждый день заезжал в винный магазин и покупал бутылку». «Понятно», - ответил он. - «А сколько у тебя оставалось к концу недели?» Тут-то он меня и поймал. «Ничего не оставалось». Тогда он произнес: «А, парень, выпивающий по бутылке в день». Больше мне не удалось вставить ни слова - на том и порешили, несмотря на мои возражения.
Я раз в неделю посещал консультанта, и раз в неделю ходил на это собрание, и дела мои шли все лучше. Однажды я уви­дел, как кому-то вручали значок за то, что он продержался трезвым девяносто дней. Я решил, что мне такой не нужен. Хотя со своего места мне его не было видно, я не собирался носить значок АА. В другой раз кому-то по тому же поводу вручили талисман, который нужно потереть на удачу, и я вознамерился заполучить такой же. Когда мои три месяца истекли, я пошел к парню, торгующему литературой, и купил эту штуку. Он сказал, что было бы хорошо, если бы мне ее презентовали публично. Я не очень-то любил привлекать к себе общее внимание, но он заявил, что это будет полезно для новичков, так как мы тем самым покажем им, что про­грамма действительно работает. Я согласился с ним и попро­сил председателя стола, за которым обсуждали Первый Шаг, вручить мне этот сувенир. Тогда я думал, что ему платят за то, что он ведет собрания. (Позже я обнаружил, что ему всего лишь возмещают затраты на угощение). Итак, на следующей неделе я получил свой талисман и поблагодарил всех за то, что они наделилц меня властью над алкоголем. Теперь я был сильнее алкоголя, потому что впервые за долгое время мог выбрать не употреблять его.
Пару недель спустя в той крупной компании, на которую я работал, и которая за свой счет переселила меня с семьей, произошло значительное сокращение штата, затронувшее и меня - меня уволили. А ведь я думал, что застрахован от этого. Я занимал очень важную должность, выполнял важ­ную работу. Я был главным разработчиком новых продуктов, участвовал в совещаниях по стратегическому планированию. Я был очень расстроен. В конце концов, ко мне же возвра­щались прежняя высокая работоспособность и способность работать в команде, но все без толку!
Мы все еще могли пользоваться специальными службами, чтобы вести поиски работы, и мне позволили слетать на про­фессиональный съезд, проходящий на Юго-Западе страны.
В промежутке между потерей работы и поездкой на съезд я пришел к заключению, что, возможно, не являюсь алко­голиком, и эту теорию нужно проверить, ведь я - ученый. И я решил поставить над собой эксперимент, когда сяду в самолет (он казался мне безопасным местом). Если смогу выпить всего один стакан, значит, я не алкоголик - алкого­лики на такое не способны. Итак, когда подошла стюардесса и спросила, не желаю ли я выпить, я сказал: «Да». Она вылила в стакан содержимое двух маленьких бутылочек («Спасибо, льда не нужно») и двинулась дальше по проходу. На обрат­ном пути она поинтересовалась, не желаю ли я еще, и я опять сказал: «Да». Я пил весь полет - до обеда, во время него и после. Когда мы уже приближались к пункту назначения, я полез в карман за ручкой, чтобы сделать запись в книге отзы­вов, и нащупал какой-то предмет. Я достал его, чтобы взгля­нуть, что это такое, и оказалось, что это - тот самый талисман АА. Он напомнил мне, что я сейчас делаю. И у меня возникла мысль: «Надо же, а парни из моей группы были правы - я бессилен перед алкоголем». Я положил талисман обратно в карман и с того дня до сегодняшнего, хотя прошло уже около пятнадцати с половиной лет, не испытывал позыва выпить.
Когда я в следующий раз пришел на собрание, я рассказал ребятам о произошедшем. Не знаю, почему-для прежнего меня было нехарактерно признаваться в чем бы то ни было. Их вол­новало только одно - продолжаю ли я пить. Я сказал, что нет. Я опасался, что они заберут у меня талисман, но они лишь спро­сили, что я теперь собираюсь делать. У меня не было по этому поводу никаких идей, однако у них они были. Они сказали, что мне нужен спонсор, и я нашел себе спонсора. Они посовето­вали мне посещать больше собраний, и я спросил: «Сколько?» Они ответили, что мне следует просто ходить на собрания в те дни, когда я мог бы выпить. Кроме того, мне сказали, что нужно идентифицировать себя с другими, а не сравнивать. Я не понял, что имеется в виду. В чем разница? Мне объяснили, что идентификация означает попытку разглядеть, в чем я схож с окружающими. Сравнение же предполагает поиск различий, который обычно сводится к выяснению, в чем я лучше других.Как-то мы беседовали о моментах духовного пробуждения. Каждый коротко рассказал о том, что и при каких обстоятель­ствах с ними произошло. Когда подошла моя очередь, я ска­зал, что у меня еще не было подобного опыта, но я открыт для него.
Тут сразу два человека заговорили одновременно. Они попросили меня повторить то, что я им говорил о том самом полете. Я сказал: «Ну, я пил, а талисман напомнил мне о том, что я наделал. Тогда я решил, что я бессилен перед алкого­лем и не могу больше пить, и потому перестал». Один парень произнес: «Ну вот. Чего же ты еще хочешь?» Я спросил: «А как же обещанная вспышка ослепительного света?» Он отве­тил: «Загляни в Большую Книгу. В Приложении разъясняется, что такое «резкое изменение» и «постепенное изменение», и говорится, что ослепительная вспышка бывает не у каж­дого». Я сказал; «А, так вот оно что - это и было мое пробуж­дение?» «Да», - ответили мне, - «Что же тебе еще нужно?» На самом деле я хотел испытать нечто более яркое. Мой спон­сор, как он часто это делал, произнес: «Итак?» И я услышал, как мой голос ответил: «Ладно, если это оно и есть, то и так пойдет». «И так пойдет?» - удивился он. - «Да это же больше и лучше, чем в большинстве случаев, и, что еще важнее, это сработало. Ты остановился и не стал продолжать».
Да, это действительно работало. Я остался в Сообществе Анонимных Алкоголиков на достаточно долгий срок, чтобы изучить программу и начать каждый день применять ее при­нципы во всех своих делах.
Последним большим препятствием для меня было закры­тие собрания чтением Молитвы Всевышнему. Будучи евреем, я испытывал при этом дискомфорт и потому решил обсудить этот вопрос со своим спонсором. Я пожаловался ему: «Меня беспокоит Молитва Всевышнему. Мне не нравится читать ее». Он поинтересовался: «И в чем проблема?» - «Ну как, я же - еврей, а это - не еврейская молитва». - «Хорошо, тогда читай ее на еврейском». - «Но это все равно будет Молитва Всевышнему». - «Ладно», - сказал он, - «Тогда прочти какую- нибудь другую молитву, которая тебе нравится. Твоя Высшая Сила, как бы ты ее ни называл, помогает тебе, и тебе нужно сказать ей «спасибо».
Это был для меня большой шаг; я наконец-таки начал отделять религиозный аспект своей жизни от духовной про­граммы АА. Теперь я вижу между ними огромную разницу: религия - это ритуал, и он у каждого из нас свой, а духов­ность - это наше отношение к своим поступкам. Духовность
мой личный контакт с моей личной Высшей Силой, как я Ее понимаю.
Вся моя жизнь переменилась. Я нашел новую работу, потом решил ее оставить и открыл собственный бизнес. Мне уда­лось добиться, чтобы оба моих сына, закончив колледж, пос­тупили в хорошие университеты. Раньше у старшего была великая страсть - во время каникул путешествовать автосто­пом, чтобы держаться подальше от дома; теперь он регулярно приезжает к нам и привозит с собой друзей. Младший тоже часто приезжает домой и регулярно звонит.
Моему браку больше ничто не угрожает, и мои отношения с женой сейчас лучше, чем когда-либо. А самое лучшее еще впереди. Всем этим и многим другим я обязан Сообществу и программе.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя".
https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q= ... 3327,d.bGg

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 06 апр 2017, 07:37 
Аватара пользователя
Mishaho13, что это за бред? 15 лет не испытывал позыва выпить?

_________________
System resurrection, please wait


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 06 апр 2017, 07:39 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 30 дней
Драйго написал(а):
OOMishaho13, что это за бред? 15 лет не испытывал позыва выпить?
Привет) Ты можешь верить или нет. Я - верю.

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 06 апр 2017, 07:42 
Аватара пользователя
Mishaho13, я нет.

_________________
System resurrection, please wait


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 22 апр 2017, 19:08 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 30 дней
(16)
ОТВЕТ - В ПРИНЯТИИ

"Этот доктор не считал, что попался на крючок - он думал, что просто прописывает себе рекомендуемые меди­циной лекарства от своих многочисленных недомоганий. Его ключом к свободе стало принятие.
Если и был кто-то, кто пришел в АА по ошибке, так это я. Мне здесь было совсем не место. Даже в самые дикие моменты мне никогда не приходило в голову, что мне может понравиться быть алкоголиком. Когда я был ребенком, моя мать не могла и представить, что я захочу стать председате­лем на собрании АА. Я не только не думал, что быть алкого­ликом - это хорошо, но и совершенно не считал, что у меня проблемы с алкоголем! Разумеется, у меня были проблемы, самые разнообразные. Моя позиция была такова: «Если бы у вас были такие же проблемы, вы бы тоже пили».
Главные из них были связаны с моим браком. «Будь у вас такая же жена, вы бы тоже пили». Когда я попал в АА, мы с Макс были женаты уже двадцать восемь лет. Вначале мы жили хорошо, но с годами, по мере того, как она проходила различные стадии, характерные для родственника алкого­лика, отношения ухудшались. Сначала она говорила: «Ты меня не любишь. Почему ты этого не признаешь?»..."
Читать полностью
Этот доктор не считал, что попался на крючок - он думал, что просто прописывает себе рекомендуемые меди­циной лекарства от своих многочисленных недомоганий. Его ключом к свободе стало принятие.
Если и был кто-то, кто пришел в АА по ошибке, так это я. Мне здесь было совсем не место. Даже в самые дикие моменты мне никогда не приходило в голову, что мне может понравиться быть алкоголиком. Когда я был ребенком, моя мать не могла и представить, что я захочу стать председате­лем на собрании АА. Я не только не думал, что быть алкого­ликом - это хорошо, но и совершенно не считал, что у меня проблемы с алкоголем! Разумеется, у меня были проблемы, самые разнообразные. Моя позиция была такова: «Если бы у вас были такие же проблемы, вы бы тоже пили».
Главные из них были связаны с моим браком. «Будь у вас такая же жена, вы бы тоже пили». Когда я попал в АА, мы с Макс были женаты уже двадцать восемь лет. Вначале мы жили хорошо, но с годами, по мере того, как она проходила различные стадии, характерные для родственника алкого­лика, отношения ухудшались. Сначала она говорила: «Ты меня не любишь. Почему ты этого не признаешь?»
Позже: «Я тебе не нравлюсь. Почему ты этого не признаешь?» А когда её болезнь достигла крайней стадии, она кричала: «Ты ненавидишь меня! Ненавидишь! Почему ты этого не призна­ешь?» И я признал.
Я очень хорошо помню, как сказал ей: «В мире есть лишь один человек, чей характер я ненавижу больше, чем твой, и этот человек - я». Она немного поплакала и пошла в постель; это был единственный способ реагировать на проблемы, который у нее еще остался. Я тоже немного поплакал, а затем налил себе еще один стакан. (Теперь нам больше не прихо­дится так жить).Макс дошла до этого не потому, что мне было все равно. Напротив, я, пожалуй, слишком беспокоился о ней. Я направ­лял ее к четырем психиатрам, один за другим, но не один из них не помог отрезвить меня. Кроме того, я водил по врачам и наших детей. Помню, однажды даже нашей собаке поставили психиатрический диагноз. Я орал на Макс: «Что ты имеешь в виду, говоря, что «собаке просто нужно больше любви»? Скажи этому тупице, кошачье-собачьему доктору, что он - не психиатр с Беверли Хиллз. Все, что я хочу знать - почему эта псина мочится мне на колени каждый раз, когда я беру ее на руки?» (С тех пор, как я присоединился к АА, собака больше ни разу не намочила мне брюки - впрочем, как и я!)
Чем сильнее я наседал на Макс, тем хуже ей становилось. Поэтому, когда все кончилось психиатрической лечебницей, я не так уж удивился. Зато я был действительно изумлен, когда стальная дверь захлопнулась, и Макс отправилась домой, а я остался.
Я начал пить в первые годы своей учебы в фармацевтичес­кой школе, чтобы заснуть. Проведя весь день в школе, прора­ботав весь вечер в нашей семейной аптеке и прозанимавшись до часу или двух ночи, я не мог нормально заснуть, потому что все выученное крутилось у меня в голове. Я валялся на кровати в полусне, а утром чувствовал себя усталым и с тру­дом соображал. Однако я нашел выход: позанимавшись, я выпивал пару бутылок пива, прыгал в кровать, быстро засы­пал и просыпался с ясной головой.
Я пил на протяжении всей своей учебы в различных заве­дениях и везде получал награды за отличную успеваемость. Я окончил фармацевтическую школу, аспирантуру, медицин­ский университет, интернатуру, прошел специализацию, и, наконец, приступил к практике. И, по мере того, как я про­ходил через все это, я все больше пил. Но я думал, что это потому, что у меня появляется все больше обязанностей. «Если бы на вас лежала такая же ответственность, если бы вы так же нуждались во сне, как я, вы бы тоже пили». Я предавался пьянству после работы. Я помню, как очнулся посреди ночи, обнаружил, что нахожусь на больничной пар­ковке и одной ногой стою на земле, а второй - в машине, и не мог понять, какая из них - ведущая. Помню, как пришел в себя с телефонной трубкой в руках и осознал, что до этого встал с постели, включил свет, ответил на звонок и погово­рил с пациентом. Я не знал, сказал ли я ему, чтобы он скорее приехал в больницу, а я его там встречу, или же посовето­вал принять две таблетки аспирина и позвонить мне утром. С такой проблемой на уме я не мог снова заснуть, поэтому уселся перед телевизором и стал смотреть старые фильмы по ночному каналу и пить.
Чем больше проходило времени, тем короче становился мой сон под влиянием алкоголя; мне приходилось много раз за ночь выпивать, чтобы снова заснуть. Но пить по утрам я так и не начал. Напротив, в пять утра я останавливался. Если было без одной минуты пять, я снова глотал спиртного, чтобы заснуть. Если же была одна минута шестого, я вставал и мученически терпел весь день. Мне становилось все труд­нее вставать по утрам. Однажды я задался вопросом, что бы я сделал для пациента, который чувствовал бы себя так же паршиво. И сразу же нашел ответ: я дал бы ему что-нибудь, что придало бы ему большую энергию.
Итак, я начал принимать стимуляторы орально и вкалы­вать их себе. Дошло до того, что мне требовалось сорок пять миллиграмм фенамина длительного действия и сорок пять - короткого, просто чтобы выбраться утром из постели. В тече­ние дня я принимал еще, чтобы достигнуть более высокого уровня энергичности, а потом - еще, чтобы удержаться на этом уровне; когда же я перебарщивал с этим, то использовал тран­квилизаторы, чтобы мое состояние выровнялось. Временами стимуляторы влияли на мой слух: я не мог слушать достаточно быстро, чтобы улавливать, что говорю. Бывало, я думал: «Ну, и зачем я снова это говорю? Ведь я уже трижды повторился!» Тем не менее, я не мог уследить за своим языком. В качестве успокоительного средства я просто обожал внутривенно применять демерол; но, вколов себе морфина, работать было трудно. После инъекции у меня непрерывно чесался нос, и потому одна рука была постоянно занята; кроме того, у меня бывали внезапные неконтролируемые позывы на рвоту. Кодеин, перкодан и транквилизаторы не имели на меня сильного действия. Однако одно время я делал себе уколы пентотала, чтобы заснуть. Эту штуку использует хирург, когда вводит вам в вену иглу и говорит: «Считайте до десяти», и вы засыпаете, не досчитав до двух. Я мгновенно проваливался в забытье, и это казалось мне восхитительным. Я считал, что не могу делать себе инъекцию, лежа в постели под взглядами детей и жены, и потому держал лекарство в сумке, сумку - в машине, а машину - в гараже. По счастью, гараж был пристроен к нашему дому. Там я вводил иглу в вену и пытался точно подсчитать, сколько нужно пентотала, чтобы он пересилил действие стимуляторов, с учетом снот­ворного и без учета транквилизаторов. Этого количества должно было быть как раз достаточно, чтобы я успел выта­щить иглу, сорвать жгут, швырнуть его в машину, захлопнуть дверцу, добежать до спальни и плюхнуться в постель, прежде чем засну.
Судить о норме было трудно. Как-то ночью мне пришлось трижды проделать эту процедуру, чтобы поспать. После этого я, наконец, решил завязать с подобными веществами. Но для этого я вынужден был убрать их из своего дома и машины. В конце концов, я сделал то же самое с алкоголем и всеми таб­летками. Я был неспособен отказаться от них, пока они име­лись у нас. Если они были рядом, я всегда находил причину, по которой они мне необходимы - особенно таблетки. Я ни разу в жизни не принимал транквилизатор, болеутоляющее или стимулятор из-за пристрастия к ним. Я всегда их исполь­зовал, потому что у меня был симптом, который могла облег­чить только эта конкретная таблетка. Таким образом, каж­дую из них я прописывал себе по медицинским показаниям. Таблетки вызывают у меня не желание их проглотить, а симп­томы, которые требуют принять что-нибудь, чтобы получить облегчение. Так как я был врачом и фармацевтом, выросшим в доме-аптеке, то имел лекарства ото всех недугов, а их у меня было много.
Сегодня я нахожу, что не могу работать по программе АА, когда принимаю таблетки, и не могу даже держать их в доме на самый крайний случай. Я не могу сказать: «Да будет воля Твоя» и принять таблетку. Я не могу сказать: «Я бессилен перед алкоголем, но твердый алкоголь употреблять можно». Я не могу сказать: «Бог, возможно, вернет мне здравомыс­лие, но, пока Он этого не сделал, я буду контролировать себя с помощью таблеток». Мне недостаточно было просто завя­зать с алкоголем; чтобы оставаться трезвым и чувствовать себя комфортно, мне нужно было отказаться от любых хими­ческих веществ, изменяющих сознание и настроение.
Дважды я решал весь уик-энд абсолютно ничего не прини­мать. И оба раза в воскресенье утром бился в конвульсиях. В каждом из случаев реакция моя была одинакова - так как пре­дыдущим вечером я ничего не пил, значит, алкоголь здесь ни при чем. Невролог, которого я посещал, це догадывался спро­сить у меня, пью ли я, а я не догадывался сказать ему. Поэтому он не мог определить причину этих судорог и решил отпра­вить меня в специализированную клинику. Мне показалось, что сначала мне нужна консультация. Случилось так, что я был лучшим диагностиком из известных мне тогда, и я, опре­деленно, знал особенности своего случая лучше кого бы то ни было. Итак, я присел сам с собой и проанализировал факты, стоящие за судорогами: личностные изменения, ежедневные головные боли, ощущение надвигающейся беды, чувство при­ближающегося сумасшествия. И тут мне все стало ясно: у меня
опухоль мозга, я умру, и все будут меня жалеть. Рекомендо­ванная неврологом клиника показалась мне подходящим мес­том, чтобы подтвердить мой диагноз. Через девять дней тестирования меня поместили в отде­льную палату с запирающейся дверью. Подумать только, туда! Именно тогда стальная дверь захлопнулась, и Макс отпра­вилась домой, а я остался. Мне не нравилось находиться в палате для психбольных, и, уж конечно, не хотелось встре­чать здесь Рождество. Я закатил скандал, и врачи, в конце концов, согласились выписать меня, несмотря на медицин­ские показания. Макс взяла на себя ответственность за меня
после того, как я пообещал ей, что никогда больше не буду пить, принимать таблетки, ругаться и разговаривать с девуш­ками. Мы сели в самолет и тут же затеяли грандиозное сра­жение по поводу того, буду ли я пить бесплатное спиртное. Макс выиграла; я не стал пить. Однако я также не желал ни разговаривать, ни есть! Так мы с женой и двумя дочерьми встретили Рождество восемь лет назад.
Когда мы приехали домой, я взял бутылку скотча и пошел спать. На следующий день Макс позвонила моему неврологу и сообщила ему, каково мнение психиатров из клиники. Он направил меня к местному психиатру, который быстро решил, что меня следует поместить в психиатрическое отделение нашей больницы. Там настаивали, что меня нужно положить в палату, но я и Макс знали, что мне нужна отдельная комната. В конце концов, она спросила врачей: «Вы осознаете, что он сидит на лекарствах, которые берет в вашей больнице?» Так я получил отдельную комнату.
Во второй в моей жизни палате для психбольных время шло очень, очень медленно. Я никак не мог привыкнуть и постоянно задавал себе вопрос: «Что такой славный парень, как я, делает в этом месте?» Вдобавок, они хотели, чтобы я плел кожаные пояса! Разве я для того учился все эти годы, чтобы просто сидеть и мастерить пояса? Кроме того, я не мог разобраться, как это делается. Мне четыре раза объ­ясняли, и мне было неудобно попросить, чтобы повто­рили еще раз. (Тем не менее, я рад признаться, что, совсем недолго походив на собрания АА, сумел сделать действи­тельно красивую пару мокасин, а также половину сумки. В течение последующих семи лет я каждый вечер одевал эти мокасины, пока они не износились. К моему седьмому дню рождения в АА моя жена, ставшая членом Ал-Анон, пре­поднесла мне их в бронзированном виде. Теперь я - облада­тель, возможно, самой дорогостоящей пары мокасин за всю историю человечества, и они помогают мне помнить, где я побывал).
В больнице я ухватился за идею, которой придерживался большую часть своей жизни: если я смогу контролировать внешний мир, то внутренний сам собой придет в норму. Я проводил много времени за написанием писем, записок, ука­заний и списков вещей для Макс, которая, помимо прочего, служила в моем офисе медсестрой. Эта писанина была при­звана не дать делам застопориться, пока я заперт в своей палате. Чтобы такое проделывать, нужно быть очень боль­ным человеком; а чтобы, как она, каждый день приходить за новым списком, нужно быть, возможно, еще более больным. (Теперь нам больше нет нужды так жить. Макс до сих пор работает вместе со мной, но мы препоручили свою волю, жизнь и работу заботе Бога. Призвав в свидетели друг друга, мы вслух произнесли слова Третьего Шага, как рекомендует Большая Книга. Жить становится все проще и легче, потому что мы стараемся действовать в противоположность моему прежнему убеждению - заботиться о своем внутреннем мире, применяя Двенадцать Шагов, и позволять окружающему миру самому позаботиться о себе).
Однажды, пока я был в больнице, ко мне подошел мой пси­хиатр и спросил: «Как ты отнесешься к предложению пого­ворить с одним человеком из АА?» Я подумал, что уже помог всем пациентам в палате, и у меня и без того много собствен­ных проблем, чтобы еще и пытаться помочь какому-то пья­нице из АА. Но по выражению лица психиатра я понял, что он будет просто счастлив, если я соглашусь. И я согласился, только чтобы его осчастливить. Однако очень скоро осознал, что это было ошибкой. Когда этот клоун из АА вприпрыжку вбежал в комнату и почти прокричал: «Меня зовут Фрэнк, и я - алкоголик, ха-ха-ха!», я почувствовал к нему настоящую жалость, ведь ему нечем похвастаться в жизни, кроме своего алкоголизма. Только позже он сказал мне, что он - адвокат.
Против собственных ожиданий, я в тот же вечер отправился вместе с ним на собрание, и начало твориться что-то стран­ное. Психиатр, который до этого меня, по большому счету, игнорировал, теперь стал мной заметно интересоваться. Каж­дый день он задавал мне разнообразные вопросы о собраниях АА. Сперва я предположил, что он сам - алкоголик и заслал меня туда, чтобы узнать об этом Сообществе побольше. Но скоро стало очевидным, что вместо этого у него на уме наив­ная мысль: если он заставит меня посетить достаточное коли­чество собраний, пока я в больнице, то я продолжу на них ходить и после выписки. Поэтому, из одного только желания его одурачить, я попросил Фрэнка ежедневно водить меня на собрания. Тот так и делал каждый вечер, кроме пятницы, когда он отправился на свидание со своей подружкой. «Чер­товски хорошая дисциплина в этой организации», - подумал я и пожаловался на Фрэнка психиатру, которого это, похоже, не смутило. Он просто договорился с другим человеком, кото­рый и стал водить меня на собрания по пятницам.
Наконец, меня выписали, и мы с Макс начали ходить на собрания самостоятельно. Я сразу увидел, что мне там ничем помочь не могут, но зато они, безусловно, помогали Макс. Мы садились позади всех и разговаривали исключи­тельно друг с другом. Это было за год до того, как я впер­вые выступил на собрании. Хотя нам с самого начала пон­равилось, как присутствующие смеются, я слышал там много такого, что казалось мне глупым. Слово «трезвый» в моем понимании означало «пьющий, но не пьянеющий». Когда вставал какой-нибудь крепкий, пышущий здоровьем парень и заявлял: «Я считаю день удачным, если мне уда­ется не пить», я думал: «Дружок, ради Бога, я могу сделать за день кучу вещей; так что же хвастаться всего-навсего тем, что не выпил!» Разумеется, в то время я все еще продолжал пить. (Сегодня для меня нет абсолютно ничего более важ­ного, чем поддержание собственной трезвости; не выпить
это гораздо важнее любых других дел, которыми я зани­маюсь каждый день).
Было похоже, что на этих собраниях только и делают, что говорят о выпивке. Это вызывало у меня жажду. Я же хотел поговорить о своих многочисленных крупных проблемах; пьянство же казалось мне мелкой проблемой. Тем более, я знал, что от воздержания «только сегодня» не будет никакого толка. Наконец, по прошествии семи месяцев, я решил поп­робовать. Я по ‘сей день удивляюсь, сколь многие из моих проблем - большинство из которых, как я полагал, никак не были связаны с алкоголем - стали управляемыми или просто исчезли с тех пор, как я бросил пить.
Когда я пришел в АА, я уже покончил со всеми наркоти­ками и почти со всеми таблетками и несколько урезал коли­чество употребляемого алкоголя. К началу июля я полностью исключил спиртное, а через несколько месяцев отказался от любых таблеток. Когда ушла навязчивая потребность в алко­голе, обходиться без него стало относительно легко. Однако в течение определенного времени мне было трудно воздержи­ваться от принятия таблетки, когда у меня наблюдался соот­ветствующий симптом - кашель, боль, нервозность, бессон­ница, мышечный спазм, расстройство желудка... Но это мне удавалось все легче и легче. Сейчас я считаю, что уже исполь­зовал положенное мне количество химических веществ.
Мне значительно полегчало, когда я пришел к убеждению, что алкоголизм - болезнь, а не порок; что я пил по принужде­нию своего организма, хотя тогда не осознавал это; и, наконец, что трезвость не зависит от силы моей воли. Члены АА владели чем-то, что выглядело гораздо лучше того, что было у меня; но я боялся отказаться от того, что имею, в пользу нового, ведь привычное давало мне некоторое чувство защищенности.
В конце концов, ключом к решению проблемы моего алко­голизма оказалось принятие. Я провел в Сообществе семь месяцев, постепенно отказываясь от алкоголя и таблеток и считая, что программа работает не очень успешно. И, нако­нец, смог произнести следующее: «Ладно, Господи. Это действительно правда - я на самом деле алкоголик. Поду­мать только, именно я, как это ни странно, хотя я не давал на это своего разрешения! Но это так. Так что же мне теперь делать с этим?» Когда я перестал жить в проблеме и начал жить в решении, проблема исчезла. С того момента я ни разу не чувствовал навязчивой потребности выпить.
Сегодня в принятии заключено решение всех моих проб­лем. Когда я беспокоюсь, это происходит потому, что я счи­таю какого-то человека, место, вещь или ситуацию - какой- то факт своей жизни - неприемлемым для себя. Я не обрету спокойствие, пока не приму этого человека, место, вещь или ситуацию как нечто, что является именно таким, каким его на данный момент предопределил Бог. В мире ничто, абсолютно ничто не случается по ошибке. Я не мог оставаться трезвым, пока не принял свой алкоголизм. Если же я не буду полно­стью принимать условия, которые мне ставит жизнь, я не буду счастлив. Мне нужно сосредоточиваться не столько на том, что необходимо изменить в окружающем мире, сколько на том, что необходимо изменить во мне и в моем подходе к жизни.
Шекспир сказал: «Весь мир - театр, и люди в нем - актеры». Он забыл упомянуть, что я - главный критик. Я всегда обла­дал способностью видеть какой-нибудь изъян в любом чело­веке, любой ситуации. И я всегда был рад указать на него, потому что знал, что вы так же стремитесь к совершенству, как и я. АА и принятие дали мне понять, что даже в самом худшем из нас есть что-то хорошее, а в самом лучшем - что-то плохое, и что все мы - Божьи дети и имеем право находиться здесь. Когда я жалуюсь на себя самого или вас, я жалуюсь на дело рук Бога. Я заявляю, что лучше разбираюсь в жизни, чем Он.
Я много лет был уверен: самое худшее, что может случиться с таким хорошим парнем, как я - это превращение в алкого­лика. Сейчас я считаю, что это - самое лучшее из всего, что когда-либо со мной случалось. Это доказывает, что я не знаю, что для меня хорошо. А если я даже этого не знаю, значит, я не знаю, что хорошо или плохо для вас и для кого бы то ни было. Поэтому мне лучше живется, если я не даю советов, не считаю себя всезнающим, а просто принимаю жизнь такой, какая она есть сегодня - в особенности собственную жизнь, какая она есть на самом деле. До АА я судил о себе по своим намере­ниям, в то время как мир судил обо мне по моим действиям.
Принятие помогает мне решать и семейные проблемы. Сооб­щество АА словно дало мне новую пару очков. Мы с Макс женаты вот уже тридцать пять лет. До нашей свадьбы, когда она была застенчивым, худеньким подростком, я смог разгля­деть в ней то, что не всегда замечали другие - красоту, очарова­ние, веселость, приятность в общении, чувство юмора и много других прекрасных качеств. Похоже было, что, в отличие от Мидаса, чье прикосновение обращало в золото все что угодно, я обладал разумом, подобным увеличительному стеклу, кото­рый увеличивал все, на чем концентрировал свое внимание. Шли годы, и, по мере того, как я все больше думал о Макс, ее достоинства все возрастали. Мы поженились, и все ее положи­тельные черты становились для меня все более очевидными, и мы становились все счастливее и счастливее.
Но затем, когда я начал все больше и больше пить, алко­голь, похоже, повлиял на мое зрение. Вместо того, чтобы продолжать видеть в своей жене хорошее, я начал обращать внимание на ее недостатки. И чем больше я на них сосредо­точивался, тем серьезнее и многочисленнее они становились. Каждый изъян, на который я ей указывал, начинал увеличи­ваться в размерах. Каждый раз, когда я говорил ей, что она ничтожество, она становилась еще немного более ничтож­ной. Чем больше я пил, тем больше она сникала.
Позже, когда я уже был в АА, мне однажды сказали, что все дело в моих очках - в них перевернуты линзы. Слова в Молитве о спокойствии «мужество изменить» не означали, что мне сле­дует изменить что-то в своем браке; скорее, имелось в виду, что мне следует изменить самого себя и научиться принимать свою супругу такой, какая она есть. Сообщество АА дало мне новые очки. Теперь я снова обрел способность фокусировать свое внимание на достоинствах жены и наблюдать за тем, как они становятся все более ярко выраженными.
Я могу проделывать то же самое и по отношению к соб­раниям АА. Чем больше я сосредоточиваюсь на негативных моментах - поздно начали, приходится выслушивать длин­ные истории о пьянках, в комнате накурено, - тем хуже ста­новится собрание. Когда же я стараюсь увидеть, что я могу привнести в него, а не вынести из него, и концентрирую вни­мание на положительных сторонах, а не на отрицательных, собрание становится все лучше и лучше. Когда я держу в фокусе то хорошее, что сегодня происходит, у меня бывает хороший день, а когда - плохое, то и день бывает плохим. Если я сосредоточиваюсь на проблеме, она разрастается; если же
на решении, то оно получается более эффективным.
Теперь мы с Макс стараемся больше делиться своими чувствами, а не мыслями. Раньше мы спорили из-за расхож­дения во мнениях, а о чувствах ведь не поспоришь. Я могу сказать ей, что ей не следует думать определенным образом, но я никак не могу лишить ее права чувствовать то, что она чувствует. Обращая больше внимания на чувства, мы гораздо лучше узнаем самих себя и друг друга. Формировать такого рода отношения нелегко. Напротив, тяжелее всего применять программу в собственном доме, при общении с собственными детьми и с Макс. Казалось бы, в первую очередь мне следовало научиться любить свою жену и семью, а уж потом - новичков, приходящих в АА. Но оказа­лось, что все наоборот. В конце концов, мне пришлось заново выполнить каждый из Двенадцати Шагов, при этом, думая кон­кретно о Макс - начиная с Первого, сказав «Я бессилен перед алкоголем и неспособен управлять своей семейной жизнью», и кончая Двенадцатым, в котором я попытался рассматривать ее как жертву болезни «родственник алкоголика» и относиться к ней с такой любовью, которой я одаривал бы больного новичка в АА. Когда мне это удается, мы прекрасно ладим.
Возможно, самое полезное для меня - помнить, что мое спокойствие обратно пропорционально моим ожиданиям. Чем большего я жду от Макс и других людей, тем меньше у меня спокойствия. Когда же я снижаю планку своих ожида­ний, я становлюсь спокойнее. Но тут пытаются заявить о себе мои «права», которые тоже могут понизить уровень спокойс­твия. Тогда мне нужно урезать и «права», и ожидания, спро­сив себя: «Насколько это, на самом деле, важно? Насколько это важно в сравнении с моим спокойствием и эмоциональ­ной трезвостью?» Когда я ценю спокойствие и трезвость пре­выше всего, мне удается под держивать их на высоком уровне по крайней мере, на какое-то время.
Сегодня принятие также является ключом к моим взаимоот­ношениям с Богом. Я никогда не сижу сложа руки, ожидая, что Он подскажет мне, что делать. Вместо этого я занимаюсь теку­щими делами, а результаты оставляю на волю Бога; какими бы они не оказались, это будет Его воля в отношении меня.
Я должен фокусировать волшебное увеличительное стекло своего разума на принятии, а не на своих ожиданиях, ибо мое спокойствие прямо пропорционально моей способности при­нимать. Когда я помню об этом, я вижу, что моя жизнь никогда не была столь хороша. Спасибо Тебе, Господи, за АА!
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя".

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:30 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
Доброго всего, я Марина и я алкоголик

Сейчас эти слова уже на уровне условного рефлекса, а 24.06.2015 с трудом заставила себя произнести вслух очевидное. Рассказывать, что было перед приходом в Сообщество АА (Анонимных Алкоголиков) - занятие утомительное и бессмысленное. Женский алкоголизм возникает, чаще всего, как следствие каких-то сложных событий в жизни, помноженных на жалость к себе. Попытка сбежать от реальности в алкогольный треш. Весьма удачная, в моем случае.

К алкоголю у меня нет никаких претензий. Со своей задачей одноатомный алифатический спирт справлялся более чем хорошо. Скажу больше, алкогольный тренинг научил меня многим полезным штукам: за полчаса из состояния полного коматоза перейти в рабочее состояние (хотя бы внешне); владеть эмоциями; работать в любом физическом состоянии; быстро находить выход из патовых ситуаций; дублировать ценную информацию; убеждать. Только одно мне никак не удавалось – прожить период дольше 6 месяцев трезво.

Итак, утро 24-го июня. Где-то 6 часов утра. Меееееедленно и мучительно пытаюсь осознать где я, какой сегодня день (рабочий или нет – остальное пока подождет), пытаюсь прочувствовать, какими травмами наградил меня крайний запой. Вроде, ничего серьезного. Я еще не осознаю, что это запой, алкоголь активно бродит по крови и паническая атака только готовится.

Пытаюсь встать. В этом периоде начинающегося похмелья я еще могу ходить, и меня не тошнит. С трудом дохожу до кухни. Количество видимых бутылок намекает, что я уже несколько дней «слегка не в форме». Сколько? Да уже... Первые две затяжки вызывают тошноту, сигарета летит за балкон.

Поехали дальше. Где моя дочь? Доползаю до ее комнаты – пусто, но в клетке у морской свинки есть корм. Значит, не ночевала, но ушла вечером. Выяснять сил нет, похмельный синдром набирает обороты. Еще торгуюсь сама с собой, дотащу ли я себя до офиса. Остатки водки на дне какой-то из бутылок намекают, что вряд ли. Эти капли никак не спасают, но выбор сделан. Что там дальше? Сумка? Есть (секундная радость), ключи, телефоны (оба!!!), кошелек, наушники, паспорт… Вот на кой мне паспорт, удостоверения, электронный ключ от работы, пломбировочная печать и ISIC, чей срок истек в 2008 году? Хоть права с собой не беру, при походе в магазин в соседнем подъезде.

Смотрим дальше. Один телефон не включается. Снимаю крышку, руки уже совсем не слушаются. Плохой признак, уже очень скоро начнется. Вроде никаких существенных потерь. Теперь самое интересное – в какую сумму поездка в волшебный алкогольный тур влетела мне на этот раз? Ого, но что-то даже осталось. Точно, это же премия ко дню чего-то там была. Отсутствие чека за контракт дочери слегка портит мне настроение, но наличность дает уверенность в том, что я могу отсрочить стремительно приближающийся трындец еще на несколько часов. Или дней. Зависит от того, какой сейчас день недели.

Кстати, какой? Один телефон сдох, второй показывает 3 января 2012 года. Снова плетусь на балкон. Активность народа, идущего в сторону метро, не оставляет сомнений, что день, сука, рабочий. И мой тоже. Но 6.30 на часах - я могу еще не думать, какую болезнь, случайно совпавшую с авансом или зарплатой, нужно сочинить. Осенило, что в понедельник уже звонила шефу с рассказами об очередной внезапной тяжелой хворобе, несовместимой с работой, и даже договорилась за больничный, пятый за полгода.

Ну, все, можно смело продолжать. Делаю новую попытку закурить. Резкое головокружение складывает пополам. Время, проведенное над унитазом, кажется вечностью. Снова кровь.

Шаги в коридоре заставляют вспомнить, что в квартире есть еще один житель. Привычный страх того, что сейчас начнется, немного утихает - у него тоже рабочий день. Значит, скоро свалит. Отсчитываю – три…, два…, один… Резко раскрывается дверь, крики пополам с матом сливаются в один звук. Меня выворачивает уже от его противного, ноющего голоса. Лучше бы ударил, но молча. Утомившись, уходит варить кофе. Обычно запах кофе с утра меня радует, но не в этом состоянии. Практически ползком добираюсь до спальни, понимая, что сил выйти в магазин уже не осталось. Знаешь, что самое страшное в начале похмелья? Стыд и самобичевание. Когда-то случилось мне пережить оперативное вмешательство без анестезии. То, что было в наличии, не подошло. Как и времени искать какой-то другой анестетик. Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается, ага.

Сначала я пыталась не кричать, потом было уже все равно. Природа милосердна, я отключилась и больше ничего чувствовала. Душевная боль не имеет таких защитных механизмов. У нее нет предела. Плюс физическое бессилие с нарастающей тошнотой. И понимание того, что ты еще можешь собрать остатки сил и пройти эти несколько десятков метров до магазина и обратно.

Если бы не одно «но», которое завтракает на кухне. Время остановилось. Цифры на мониторе упорно не хотят меняться. От невозможности ждать решаю проверить, что успела наваять по соцсетям. У меня есть одна особенность: в алкогольном бреду я пишу без единой ошибки, сложноподчиненными предложениями. И слету, не правя. Кнопка «сомнение» отключается. Прежде чем этот текст уйдет, он будет раз 20 перечитан. И, все едино, уйдет с ошибками. Алкоголь был моим личным литредактором, но услуги литредактора обошлись бы дешевле. Как обычно – куча непонятных «друзей», десяток цепочек сообщений. Приглашают встретиться. Милый, ты бы икал до конца своих дней, если бы меня сейчас увидел. Delete.

Возня в коридоре намекает, что уже скоро. Я не люблю медлительных людей. Этот экземпляр – король тормозов. От злости затошнило еще больше. Чтобы отвлечься, начинаю считать в обратном порядке и совершаю самую большую ошибку алкаша, настроенного на поход за бухлом – засыпаю. На 10 минут. Снова прохожу все этапы радостного пробуждения, но лежа и быстро.

И понимаю, что уже никто никуда не идет. Ибо не дойдет. На журнальном столике уйма таблеток, ампул, бинтов – я имею счастье быть замужем за инвалидом. Есть все, спазмолгона нет. Да толку, все равно сейчас уйдет в таз. Кстати, где мой любимый дежурный тазик? Со стоном сползаю с кровати. Держась за стены, пытаюсь дойти до ванной.

Какой мудак придумал зеркала в прихожей вешать? От вида себя в зеркале проснулась окончательно. Увидела совершенно чужого человека. Это не я, это не могу быть я!! И поняла, что не хочу жить. Вот совсем. Я не хочу такой жизни. Не могу жить. Привычка превращать проблемы в задачи сработала и сейчас. Какой выход? Лечения алкоголизма не существует.

Оборвут запой или сама перемучаюсь, будет снова тягомотный период насильственной трезвости, который закончится позорным финалом, но отложенным. Факты четко указывали на то, что мой вариант развития стремительный. С одного запоя в год слететь в пятый за 6 месяцев. Варианта только два. Или просто не выходить из нынешнего, или пережить новый кошмарный выход со всеми сопутствующими.

Потом ящик (если повезет) и принимающие фальшивые соболезнования родственники. Суицид не наш метод. Помимо алкоголя, других проблем со здоровьем нет. Все гениальное просто. Меня убьет мой же алкоголизм. И где-то взялись силы.

Спокойно оделась, взяла сумку, потом сообразила, что не донесу столько бухла. Вернулась к ноуту. И тут меня накрыло. Мне стало страшно, как никогда в жизни. Я поняла, что еще несколько минут в тишине могут подвинуть мою психику безвозвратно. Судорожно начала искать номера, но вовремя остановило то, что только лишний раз напугаю близких мне людей.

С n-нного раза удается забить в поисковик телефон доверия. Набираю. Дежурно сопереживающий голос. У меня точно те же интонации были, когда я дико уставала на дежурстве, но надо. Не вчерашняя студентка. Уже хорошо. Пытаюсь объяснить, что со мной сейчас, но самой смешно от того бреда, что я несу.

Какими словами объяснить человеку, никогда не переживавшему похмелье, что происходит? «Перебрал в клубе, прорыгался с утра, откисал с пивом до обеда» - это, други, нихрена не похмелье.

Похмелье – это когда воздух стал серой вонючей ватой, когда вместо крови – тугая жидкая грязь, когда ты в состоянии без времени и пространства, в вакууме, из которого высосали всю радость и счастье, а закачали страх и боль. И не веришь, что это когда-нибудь закончится. Точнее, остатками мозга ты понимаешь, что закончится, так как этот раз далеко не первый, но поверить в это не можешь. Твой персональный филиал ада.

И объясни это милой тете, ждущей 9 утра, чтобы пойти домой варить борщ и вязать носки внукам в компании любимой кошки. Пусть она, чем никто. Дав советы как жить трезво (спасибо ей, она искренне хотела помочь), тетя отключилась. Пугающая тишина накрыла снова.

Вспомнила, что "берретту" муж приносил домой, хотя просила не провоцировать меня. Однажды я засадила в него нож, он успел повернуться боком и удар пришелся на плечо. Рану зашил знакомый хирург, тактично не спрашивая, откуда прилетело. С тех пор я имею карт-бланш бухать без желающих рассказать мне, что я делаю не так. В запое меня не трогают, но потом…

Пистолет в его нычке (ха!) не нашелся. Разочарование пополам с облегчением. Добавила в поисковике к телефону доверия слово «алкоголизм». Какой-то «Феникс». Ну, Феникс, так Феникс. Хорошая птица, если верить легенде.

Набираю. Женщина с голосом не алкоголика, ну совершенно. Ожидала услышать хриплый мужской (Макс, привет, твой голос был вторым в АА). А тут нежный щебет. И говорит страшные вещи. Про себя. Не стесняясь, абсолютно откровенно. И я ей поверила… Нет, Юля, не так. Я тебе ПОВЕРИЛА.

Моя голова кричала дурным криком, что быть того не может. Грамотный, очччччень профессиональный развод. Не бывает так, чтобы чужой, совершенно незнакомый человек знал про мое состояние все. Ей не надо ничего объяснять, подбирать слова. И почему-то она искренне рада общению со мной. Мне с ней становится спокойнее. Это как кто-то прижимает к себе и держит, пока тебя не переколотит от невыносимой боли. Говорит, что надо прерваться на время и что еще перезвонит. Советует какой-то форум алкоголиков с непроизносимым названием.

Надеюсь, когда-нибудь мне представится возможность сказать слова благодарности тому человеку, который создал форум Анонимных Алкоголиков и придумал такой сложный доступ к самому ценному общению. Которое не нужно левым людям, не имеющим отношения к алкоголизму. Кому жизненно необходимо, тот пройдет этот дикий похмельный квест с регистрациями, подтверждениями, ограничениями доступа. Остальным тут нечего делать.

Внаглую влезла в чужую тему с просьбой о помощи. Предложили создать свою тему, и понеслась… Ребята с «Весвало» – низкий ВАМ поклон. 44 страницы настоящей поддержки, несколько недель в топе... Я постепенно начала оживать. Настолько, что решилась дойти до ванной.

Этот ложный прилив сил запустил механизм самообмана: «Если я сейчас выпью немного, то меня попустит и смогу доехать на собрание, как обещала на форуме. Перегар у меня и так есть, состояние ужасное, потому – можно. Даже нужно!». И начала собираться с магазин.

Эта болезнь настолько сильнее меня, что разводит даже на попытке как-то с ней справиться. По дороге цепляю взглядом совершенно незнакомого человека. Останавливаюсь и понимаю, что это чудовище – я, только в зеркале. То, что я видела утром, ни в какое сравнение не шло с тем, что увидела в тот момент.

Во временных параметрах прошел час-полтора, но я могу поспорить на все, что имею, что время – не линейная величина. Вот тут я не знаю, как описать то, что произошло. Я почувствовала, что моя жизнь проходит перезагрузку. В этот самый момент. Глядя самой себе в глаза, я физически ощущала, что что-то очень круто меняется. Потому что ТАК НАДО. И вернулась на форум.

Больше суток я не выходила из онлайна, больше суток ребята с Весвало непрерывно поддерживали меня в моей адской похмелюге. И вытолкали, просто заставили поехать на Феникс. И Юлин голос. И Макса, чьи слова «…если ты позвонила по этому номеру, значит, твой поезд уже утонул!», стали ощутимым пинком не расслабляться, заткнуть жалость к себе и ехать.

Как я собирала себя по кускам, как доехала – это отдельная история. Как не сбежала с группы – очередное чудо. Дело в том, что алкоголиков я представляла себе, мягко скажем, немного иначе. Пришли исключительно ухоженные женщины, мужчины в костюмах. Только пару товарищей были видимо потрепаны вином и жизнью.

Анонимные – еще согласна, но Алкоголики??? Да кого вы дурите! Почти 4 года работы в наркологии продемонстрировали мне все подвиды алкашей в природе. И в костюмах тоже. Но фишка в том, что они поголовно были безумно, нечеловечески уставшими. С потухшим взглядом и откровенным нежеланием жить. Если не слабоумные от рождения.

А здесь – СВОБОДНЫЕ (это я потом поняла, что еще бывают и радостные, и счастливые, но не всегда). Пока мне хватило и этого. Секта. Обычная секта. Уйти с собрания, после того, как мне радостно похлопали, что я теперь тоже «секта», было неудобно. Пришлось слушать и смотреть. Под финал я поняла, что совершенно не чувствую, где здесь подвох. Ну вот не нахожу. Списав это все на свое полудохлое состояние, я приняла решение.

Секта это, или не секта – времени и возможности выбора у меня уже нет. Мои бдительные родственники, если почувствуют угрозу имуществу, сами меня превентивно зароют, потому бояться нечего. Чего там говорят? 90 дней – 90 собраний? Это нереально, конечно. Но завтра попробую прийти. Хуже, чем есть, точно уже не будет. И пришла завтра, потом послезавтра.

И еще 117 дней. Иногда не было возможности попасть на собрание. Точнее, лень (читай – алкогольная зависимость) диктовала причины на собрание не идти. Но это было редко. В первые дни я чуть не промахнулась с Наставником. Отупение, которое всегда сопровождает выход из запоя, привело к тому, что я трижды сменила его за 3 дня. Еще абсолютно не понимая, что значит этот выбор.

И нашелся один человек, который объяснил мне цену вопроса так, что до меня дошло. Не стесняясь в выражениях и эпитетах. Это было тяжело и страшно, но, если бы меня пожалели тогда, на этом свете меня уже не было.

Леха, ты, без громких слов, спас мне жизнь. А Юля поняла причину моих метаний. Одно идиотское недопонимание могло стать решающим. Но БОГ отвел. Со временем пришло осознание того, почему же меня так тянет к эти людям. Мне с ними безопасно. Здесь я могу снять все маски, которые позволила навешать на себя социуму. И спокойно принять свою болезнь.

А самое главное – жить с этой болезнью не в мучительной «сухости», а полноценно. До «счастливо», «радостно» и «свободно» еще далеко. Но и это будет. С помощью АА и ВС. И всех тех, кто каждый день рядом. Особенно – моих родителей, которые оберегали меня всю жизнь, но поняла я это только в АА. И БОГ дал мне возможность успеть сказать им лично, как я им благодарна. И попросить прощения.

Эмма Миллер

http://pikabu.ru/story/zhenskiy_alkogol ... ya_4197634

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:49 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 год 4 месяца 3 дня
Mishaho13Эдди Дин,  привет! p:r:i:v Спасибо! Читаю, не отрываясь!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:50 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
Аня-Нюраp:r:i:v

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:51 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
17 мая 2010 года начался новый этап в моей жизни – я впервые пришла на группу Анонимных Алкоголиков. Я слушала, вглядывалась в лица присутствующих и сильные чувства обуревали меня. В последние 10 лет своей жизни я испытывала отвращение к себе, считала себя безвольным человеком, навсегда прикованным к алкоголю. Мучительно было ехать в маршрутке утром на работу, ловя на себе косые презрительные взгляды сидящих рядом людей, вынужденных вдыхать мой перегар. Мои взрослые дети ни во что не ставили меня, духовная близость между нами таяла, они отдалялись от меня Я предвидела, что скоро превращусь для них просто в зарплатоносителя, а когда не смогу работать, отчуждение станет окончательным. Однажды я услышала разговор своих детей. Сын спросил: Вика, а какой сегодня день? Дочь ответила: пятница. Сын разочаровано произнес: ну вот, опять мать – дрова до понедельника. Я почувствовала себя моральным уродом, но жить продолжала в том же ритме: ежевечерние возлияния за ужином, а в пятницу – забойный день – пьянка до утра понедельника. Бессоница преследовала меня, угрызения совести становились невыносимыми и однажды я решила умереть.

Я сняла со стены офицерский кортик, оставшийся от покойного отца и спрятала под подушку. Стала дожидаться момента, когда дети уснут. Сын вскоре заснул, дочь тоже вроде притихла. Я пошевелилась, вытащила кортик из ножен, еще секунда… и все, закончится весь этот кошмар, называемый моей жизнью. Вдруг дочь мгновенно оказалась рядом, выхватила у меня из рук кортик и закричала. Потом мы обе плакали и я поняла, что все еще нужна им – даже такая – непутевая пьяная мать. Я увидела дно своей души: это было мерзкое вонючее болото и оно готовилось поглотить меня.

Эта ночь была поворотной в моей жизни. На группе я узнала, что алкоголизм – это болезнь и ее можно лечить. Отец Джозеф Мартин в своей книге пишет: «алкоголики в процессе лечения узнают, что они больные люди, а не плохие. Это значит, что их поведение может быть аморальным, а болезнь – нет. Понимание этого – ключ к выздоровлению». Эти слова сильно приободрили меня. У меня появилась надежда достойно жить и вернуть любовь своих детей. Через 2 месяца я стала работать по программе «12 шагов».

Первый мой спонсор живет в Швейцарии и занятия проходили по скайпу. Я получала задания, выполняла их и мы с моим спонсором беседовали. Так продолжалось один год и два месяца, кроме этого, я посещала в течение полутора лет две группы в Челябинске. Общение с людьми, которые как и я, стремились к выздоровлению, благотворно действовали на мою душу: уходили грустные мысли, появилось желание жить и быть счастливой.

Неожиданно (буквально после первого занятия) стали приходить стихи. Вначале я писала только про алкоголь, но время шло и появились строки о смысле жизни, о любви, о том, что жить – это так здорово: путешествовать, встречаться с одноклассниками, знакомиться с новыми замечательными людьми. А главное – общаться со ставшими такими родными анонимными алкоголиками.

Я побывала в двух майских пробегах по Уралу – за 8 дней мы посещаем 8 городов, проводим собрания, обмениваемся опытом, устраиваем концерты, да просто радуемся встречам с единомышленниками! И всегда рады появлению на группах новичков!

Вот уже второе лето я не пропускаю ни одной поездки за город. Мы выезжаем в пятницу после работы, на берегу озера разбиваем палаточный городок и живем в нем до воскресенья. Мы купаемся, готовим пищу, общаемся, а вечером, у костра обязательно проходит группа. И душа открывается, люди говорят о самом сокровенном, а звезды мерцают и появляется ощущение прикосновения к Вечности…

Бывает грустно, когда новички приходят и … уходят. Вроде сидят, слушают, но не слышат. Каждый раз я надеюсь, что человек вернется, ведь все так ясно и просто – живи сам и давай жить другим.

Сообщество Анонимных Алкоголиков создано в 1935 году. За прошедшее время три миллиона алкоголиков во многих странах испытали радость освобождения от пагубной зависимости. Десятки тысяч наставников протягивают руку помощи новичкам и те, кто готов принять эту помощь, обретают счастье новой жизни.

Я призываю всех тех, кто искренне хочет изменить свою жизнь к лучшему: приходите, вставайте в наш круг, почувствуйте тепло дружеских ладоней, станьте счастливыми! Вы достойны этого! А закончить свое обращение мне хочется недавно написанными строками:

Что в нашей жизни алкоголь?
Звучит призывно, как пароль.
Вот выпьешь, кажется, чуть-чуть
Тот час осядет мыслей муть,
Все хорошо и вновь прекрасно,
На самом деле так опасно
Забвенье краткое мое,
В душе проснется вдруг зверье:
То жаба душит, то завоет
Тоска, как волки на луну.
Как лев, кругами ревность ходит
И страх трепещет на ветру.
Так жить нельзя, мы все же люди,
Должны нести мы в мир добро,
Про алкоголь давай забудем

Нина.

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:52 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 2 дня
Эдди Дин написал(а):
OOЛеха, ты, без громких слов, спас мне жизнь.
это что про нашего Енота что ль ? :sh_ok:


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:53 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
Алексеев на этом свете много.

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:56 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 год 4 месяца 3 дня
Эдди Дин:co_ol: Сегодня был новичок. Опять наслушалась и "навспоминалась!" Жалко, что многих из вновь прибывших один раз видишь!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:57 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
я просто решил поискать истории наших,рсскоязычных алкашей.Мну кажется они как то чуть ближе. :-):

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 18:58 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
Аня-Нюра написал(а):
OOЖалко, что многих из вновь прибывших один раз видишь!
в 2012 я пришел один раз и ушел на целый год квасить..

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 19:00 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 год 4 месяца 3 дня
Эдди Дин написал(а):
OOистории наших,рсскоязычных алкашей.Мну кажется они как то чуть ближе.
Согласна. Про Мэри и Самант мне как-то не так интересно. Хотя у всех одно...


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 19:10 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 2 дня
Эдди Дин написал(а):
OOАлексеев на этом свете много.
Ты один такой :-)


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 19:13 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 год 10 месяцев 1 день
Эдди ДинАня-Нюра, а мне опыт американцев тоже очень нравится.

_________________
«Почему—это корявое слово,и его уже не распрямить…так что никогда не спрашивай почему,а просто вставай, недоумок!Вставай!Впереди ещё целый день!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 апр 2017, 19:14 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 14 дней
Тина, приувет.Любой опыт интересен.Мну иногда хочется просто услышать как это по русски.. :-):

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
1 ... 7 8 9 10 11 12 13 ... 16


Сейчас этот раздел просматривают:

CommonCrawl [Bot] (в этой теме) и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти: