Главная страница


1 ... 11 12 13 14 15 16
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 июл 2017, 10:14 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
ЧАСТЬ 3
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специальные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинство из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.
Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.
(9)
КАНАВНАЯ БРАВАДА
Суд поставил этого одинокого безработного перед выбо­ром: обратиться за помощью или отправиться в тюрьму. Так начался его путь к новому знанию.
Я родился в конце демографического взрыва в одном из крупнейших городов Среднего Запада. Мои родители были небогаты, но упорно трудились, стремясь к реализа­ции великой американской мечты середины 50-х. Папа был полицейским в отставке; он получил юридическое образо­вание и работал в банках, а также в сфере торговли недви­жимостью. Мама окончила престижный колледж на Вос­точном Побережье со специализацией «журналистика» и переехала на запад, чтобы выйти замуж за моего отца и вос­питывать fletefi. Оба они были детьми трудолюбивых евро­пейских иммигрантов.
Читать историю полностью
Суд поставил этого одинокого безработного перед выбо­ром: обратиться за помощью или отправиться в тюрьму. Так начался его путь к новому знанию.
Я родился в конце демографического взрыва в одном из крупнейших городов Среднего Запада. Мои родители были небогаты, но упорно трудились, стремясь к реализа­ции великой американской мечты середины 50-х. Папа был полицейским в отставке; он получил юридическое образо­вание и работал в банках, а также в сфере торговли недви­жимостью. Мама окончила престижный колледж на Вос­точном Побережье со специализацией «журналистика» и переехала на запад, чтобы выйти замуж за моего отца и вос­питывать fletefi. Оба они были детьми трудолюбивых евро­пейских иммигрантов.
В детстве мы со старшим братом ходили в церковь по вос­кресеньям и учились в приходских школах. У нас было вдо­воль еды и возможность удовлетворять не только основные человеческие потребности. Я был смышленым ребенком, но озорником и однажды решил, что легче лгать, чем тер­петь последствия своих проказ. Папа очень уважал закон и порядок, но не любил лжецов. У нас частенько бывали конф­ликты. Не считая этого, мое детство было относительно счас­тливым.
Наконец, мой брат отбыл в колледж, и я начал исследо­вать мир самостоятельно. Я наслаждался общением с друзь­ями и нашими многочисленными приключениями. Тогда-то и начались мои первые эксперименты с алкоголем. В пятницу вечером разделить с друзьями несколько банок пива или украденную бутылку - для меня это было признаком зре­лости и взрослости. В школе я приобрел репутацию ученика, никогда не старающегося в полную меру своих возможностей.
Я считал, что остальные воспринимают жизнь слишком уж серьезно. Я ощущал себя беспечным любителем повесе­литься, а другие видели в этом безответственность и дерзость. Скоро стала проявляться моя бунтарская натура.
В середине шестидесятых мне выпала возможность навес­тить своего брата, стипендиата одного калифорнийского уни­верситета. То были бурные времена, и пребывание там про­извело на меня неизгладимое впечатление. В воздухе витала музыка, на улицах танцевали. Неудивительно, что после воз­вращения на Средний Запад у меня начались проблемы с дисциплиной. Меня разочаровывали школьные будни, кото­рые казались мне нудными, и мне становилось все труднее концентрироваться. Я жаждал беззаботной жизни. К осени 1968 года, уйдя из трех различных школ, я решил, что с меня достаточно. Итак, я забросил учебники, взял свою гитару, покинул родительский дом и отправился обратно на Запад­ное Побережье, полный юношеского оптимизма, намерева­ясь устроить свою жизнь по своему вкусу.
Скоро мои скудные сбережения стали истощаться, а работу найти было трудно. Сначала я немного попрошайничал, но оказалось, что я слишком горд для этого - или, что более веро­ятно, недостаточно голоден. Я начал перебиваться случай­ными заработками, чтобы добыть себе пропитание; однако выяснилось, что мои навыки выживания не столь отточены, как я думал. В теплую погоду я разбивал лагерь в лесах близ прибрежного шоссе. Тявканье морских львов мешало спать. С приближением зимы я стал скитаться по портовому району и улицам, ночуя в кладовках и убогих отелях либо приби­ваясь к сезонным сельскохозяйственным рабочим, которые в этот период жили в городе.
То, что начиналось как приключение, превращалось в кошмар. Когда мне удавалось уговорить кого-нибудь угостить меня вином или водкой, это позволяло мне на короткое время убежать от неутешительной реальности.
Под влиянием алкоголя ко мне возвращалась уверенность в себе, избранный путь казался верным, и я строил далеко идущие планы и предавался мечтам о будущем. Пить, чтобы забыться - это стало для меня столь же важным, как есть, чтобы выжить. Вся моя канавная бравада и решимость рух­нули, когда я, в конце концов, столкнулся с законом. Власти выслали меня обратно на Средний Запад, куда я прибыл, имея при себе лишь одежду.
По приезде я ошеломил друзей приукрашенными истори­ями о необычных людях и странных происшествиях. Кое-что из этого было правдой. Мы тут же принялись пьянствовать, и я продолжил с того места, на котором остановился. У нас вечно была одна цель - пойти куда-нибудь и «оторваться». Невзирая на то, что порой мне трудно было удержать выпи­тое в себе, я был полон желания учиться. Я полагал, что сек­рет успешного пития - тот же, что и в деле обучения музыке: практика, практика и еще раз практика.
После неудачной попытки поступить в колледж я начал искать работу, при этом зачастую мучаясь похмельем. Те должности, на которые меня соглашались принять, я считал лакейскими. Тогда я еще не знал, что любая работа почетна. В моем резюме было указано, что я работал в ремонтных бригадах, на фабриках, в фармацевтической промышлен­ности (опустошив мусорную корзину, я принялся за полки). Однако там не упоминалось о причинах моего увольнения оттуда - о моей вороватости, нерасторопности и прогулах. Я начинал разочаровываться в жизни вообще, не зная, что проблема заключалась во мне самом. Я хотел для себя чего- то лучшего. Но, уяснив, что обретение житейских благ тре­бует определенных усилий, отказывался от них под тем предлогом, что они - не более чем капканы, расставленные обществом. Обеспечивать свое будущее, высматривая вдоль дороги кошелек, полный денег - это было больше на меня похоже.
Несмотря на злоупотребление спиртным, мне удалось накопить немного денег. На свою первую тысячу долларов я купил мотоцикл. Тем самым я обзавелся, скорее, новым стилем жизни, чем транспортным средством. После этого я много лет вел жизнь байкера. Местами дикая и волнующая, она вращалась вокруг конструирования мотоциклов и гонок на них. Правила игры стали такими: езди быстро, торопись жить, умри молодым. Будни я проводил, обходя близлежа­щие бары, а на выходных посещал клубы в центре города. С годами круг моих друзей сузился. Кто-то погиб в результате несчастного случая, кого-то убили, кто-то попал за решетку, а у кого-то просто хватило здравого смысла выйти из игры и повзрослеть. Таких людей я не понимал. Новых друзей я не заводил и поэтому все больше превращался в одиночку.
В середине семидесятых я устроился на сталелитейный завод, на высокооплачиваемую работу. Скоро я начал осваивать профессию электрика. Работа была тяжелая, грязная и опас­ная. Трудились мы посменно, и после своей смены я чувство­вал себя так, будто прошел испытание огнем и водой. Первую остановку я делал в питейном заведении на вершине холма, и второй частенько не бывало. Помимо алкоголя, здесь можно было найти и другие вещества, позволяющие расслабиться, и я не чурался ни одного из них. В этом баре у меня был свой счет, и потому, даже если у меня не было денег, я всегда мог зайти сюда и выпить. Другие ребята покупали жилье, воспитывали детей и выполняли другие функции ответственных граждан. У меня же начинало не хватать денег даже на коммунальные платежи и поддержание своей машины на ходу. Тем не менее, я не забывал платить по счету в баре.
Моя жизнь превратилась в погоню за опьянением. После нескольких стаканов я начинал чувствовать себя более нор­мальным и способным контролировать ситуацию. Из замкну­того одиночки я трансформировался в короля вечеринок. Мои шутки становились смешнее, девушки - красивее, я лучше играл в бильярд, а проигрыватель крутил более при­ятные мелодии. Я мог смотреть людям в глаза и общаться с лучшими из них.
Время от времени я посещал в колледже курсы, связан­ные с моей работой. Вращаясь среди нормальных людей, я начинал понимать, насколько одичал. Мой заботливо взра­щиваемый индивидуализм перерастал в изоляционизм. Мне становилось все беспокойнее, потому что я ощущал себя вов­леченным в какой-то порочный круг. У меня не было друзей
только знакомые. Этот факт подтверждали дырки от пуль в моей машине - подарок одного знакомого, которого я надул. Утешение я находил только в бутылке, и та начинала подво­дить меня. Я уже давно перестал мечтать, не знал, в каком направлении двигаться, потерял всю свою уверенность. Алкоголь уже не возвращал мне все это, как бывало раньше. Личная гигиена стала для меня предметом второстепенным. Бывали периоды, когда я пытался жить без спиртного, но это было трудно, и зачастую я срывался в самое неподходящее время. Я заранее приводил себя в норму для особых случаев, таких как праздники, похороны, собеседования, судебные заседания, но в последний момент терпел неудачу, так как снова припадал к бутылке. Запланированное воздержание было для меня сильнейшим стрессом.
Я все быстрее катился в пропасть. На моем счету было столько автомобильных аварий и нарушений правил дорож­ного движения, что полицейские только диву давались. Заклю­чая страховой договор, я выбирал категорию повышенного риска. Я стал более трусливым и теперь вел себя не так вызы­вающе. Несмотря на то, что много лет преступление зако­нов было для меня обычным делом, мне, по большей части, удавалось избежать крупных неприятностей. Несколько раз меня чуть не прижали к стенке, но я успешно хитрил с тер­минологией или выпрашивал еще один шанс. В конце кон­цов, меня стали преследовать последствия одного давнего неосторожного поступка. Меня ожидало вынужденное стол­кновение с федеральной судебной системой. Я начинал ощущать себя клоуном, жонглирующим слишком большим количеством шариков. Каждый из них представлял собой проблему, которую я держал в подвешенном состоянии. У меня устали руки, и я знал, что долго не протяну, но сда­ваться не собирался. Моя гордость и эго этого бы не позво­лили. Начальство, судьи, коллеги, законники, штрафы, счета в барах, ростовщики, коммунальные платежи, квартирные хозяева, моя подружка, обведенные мной вокруг пальца люди
все это я рассматривал как источник своих неприятностей, упуская из вида основную проблему: себя и свое пьянство. Я уже давно испытывал отчаянное желание сойти с этой безум­ной карусели, но не имел понятия, как это сделать.
Однако у судьи были по этому поводу кое-какие мысли. Меня посадили под домашний арест, установили камеры сле­жения, вели строгий надзор и брали мочу на анализ. При этом мне угрожало пять лет в исправительном учреждении. Я про­должал свои попытки перехитрить власти, пока им не стало ясно, что я неспособен соблюдать условия испытательного срока. Неважно, какими могли быть последствия - я просто не мог не пить и уже даже и не пытался. Когда меня в итоге призвали к ответу, суд поставил меня перед выбором: обра­титься за помощью или сесть в тюрьму. Тщательно все взве­сив, я выбрал первое. Затем меня спросили, желаю ли я, чтобы власти отправили меня куда-нибудь на лечение, или же я сам найду такое место. Я выбрал вторую альтернативу, и мне дали неделю на решение организационных вопросов. Но, поскольку я тянул до последнего, у меня на это ушло целых три. Именно в этот момент, полный отчаяния, загнанный в угол, павший как никогда низко, я в очередной раз произнес единственную молитву, которую еще знал: «Боже, помоги мне; если ты на этот раз выручишь меня, я больше никогда не буду так посту­пать». Моя жизнь, наконец, стала мне неподконтрольна.
Я уже не был королем вечеринок. Я был разорен, задолжал за жилье. В раковине у меня была гора грязной посуды, на плите - заплесневелые кастрюли. Туалет не работал, у двери стояли в ряд мешки с мусором и пустые бутылки. На полу были кучи украденного барахла. Я очень давно не менял одежду и, кроме макарон с сыром из коробки или пирога, ничего не ел. Когда в дверь стучали, я бросался в ванную и выглядывал в окно, чтобы увидеть, кто пришел. Не пить - это был для меня не вариант, но и спиртное не помогало. Таким было мое состояние, когда в день платы за квартиру я поки­нул ее, чтобы провести это время в больнице.
Я был сильно пьян и потому слабо помню, как меня туда принимали - не считая того, что я ужасно нервничал. Но через несколько часов я почувствовал себя в большей безопасности. Мало-помалу я начал испытывать облегчение. Может, они все- таки мне помогут? Но я и не представлял, насколько мне будет плохо. Из тех семнадцати дней, что я там провел, пять были настоящим адом. У меня не было сил почти ни на что, кроме лежания в постели. Я уже много лет не был трезв так долго. Через неделю мне стало получше, и я принялся исследовать окрестности и, в свою очередь, начал обследовать персонал больницы. И я обнаружил, что врачи и медсестры - знающие люди и профессионалы, но я ощущал, что свои обширные зна­ния об алкоголизме они почерпнули из книг, а не из жизни. Я же не нуждался в знаниях. Мне нужно было решение моей проб­лемы. Никто, кроме потерявших надежду, не знает, каково это
существовать без нее. Во мне проснулся скептик, ищущий любые лазейки и оправдания, чтобы разнести все надежды в пух и прах и отвлечь внимание от моего плачевного состоя­ния. Мой первоначальный оптимизм несколько пошатнулся. Неужели это и все, что мне здесь предложат?
Однако среди персонала был один мужчина, который отли­чался от других. Он держался очень спокойно и непринуж­денно, и в его глазах мелькала искра понимания. Было ясно, что этот парень не важничает, как остальные. Когда он пове­дал мне свою историю, я был удивлен, обнаружив, что она очень схожа с моей - с той разницей, что он не делал из нее тайны. Он упомянул о своем членстве в Сообществе Ано­нимных Алкоголиков. Как же так получилось, что, прожив жизнь уголовника, он теперь пользуется явным уважением коллег? Как же ему, во многом похожему на меня, удалось вернуться к нормальной жизни? Передо мной был человек трезвый, но спокойный; скромный, но твердых убеждений; серьезный, но не лишенный чувства юмора. С таким я мог общаться и, может быть, даже доверять ему. Возможно, он спас мне жизнь одним своим присутствием в той больнице, но до сих пор даже не знает об этом.
В последующие несколько дней я все еще был неразговор­чив, но внимательно слушал и смотрел. Я узнал больше о деятельности АА и познакомился с другими членами этого Сообщества. Я выяснил, что, отправляясь домой, они не оставляют свою программу в больнице, а берут с собой, так как она для них - образ жизни. Оказалось, что она основана на духовности, а не на религии. Я видел, что эти люди получают удовольствие от жизни. Все они были одного мнения: если я хочу, как и они, изменить свою жизнь, то смогу, если буду готов делать то же, что и они. И я увлекся их идеями. Подумать только - они пришли ко мне, отбросу общества, и предложили присоединиться к ним! Я начал думать, что, если я вообще собираюсь попробовать что-то новое, то лучше прямо сейчас. Вдруг это мой последний шанс? В конце концов, мне все еще предстояло уладить вопрос с властями, и я ничего не терял, соглашаясь подыграть. Поэтому я принялся читать их лите­ратуру, работать по Шагам и (закрыв дверь и выключив свет) следовать их совету - просить у Высшей Силы немного помощи. Наконец, мне настоятельно рекомендовали посе­щать собрания - особенно в первый вечер после выписки из больницы.
И вот одним солнечным днем я вышел оттуда. Я намере­вался вечером отправиться на собрание, однако у меня была и альтернатива - десять долларов в кармане и повод отпраз­дновать. Я был трезв уже двадцать два дня и очень гордился собой. Скоро мной начали завладевать прежние инстинкты. Солнечный денек. Десять «баксов». Праздник. Хорошее самочувствие. И, не успев даже осознать, что я делаю, я уже входил в заднюю дверь одной из своих излюбленных забега­ловок. Внутри мне сразу же ударил в нос запах спиртного, и у меня потекли слюнки. Я присел и сделал обычный заказ. Но внезапно подумал - неужели я не смогу один день обойтись без выпивки? И понял, что, если ставить вопрос таким обра­зом, то я, вероятно, смогу прожить один день трезвым. Кроме того, я ведь собирался вечером на собрание, и кто знает - может, у них там берут пробы на алкоголь. Итак, я положил на стойку доллар, встал со стула и направился к выходу. В самом деле, я могу выпить и завтра, если захочу, и именно это я и планировал сделать.
В тот вечер люди, присутствовавшие на моем первом соб­рании, выполнили свою обязанность - оказали мне радуш­ный прием. Там я нашел себе подобных, и это было пре­красно. Может, это и есть настоящий выход? Я пришел на еще одно собрание и испытал то же самое. Потом - еще на одно. Завтрашние дни наступали и проходили, и по сей день мне не было необходимости пить. А ведь это было более шести лет назад.
Собрания АА дали мне то, что мой спонсор любит назы­вать чуть ли не самыми важными в Большой Книге сло­вами: АА привнесли в мою жизнь «мы». «Мы признали свое бессилие перед алкоголем...» Мне больше не нужно было быть одному. Товарищество и активность заставили меня проходить на собрания достаточно долго, чтобы прорабо­тать Двенадцать Шагов. И чем дальше я продвигался в этом деле, тем лучше себя чувствовал. Я начал водиться со своим спонсором и другими активистами Сообщества. Они проде­монстрировали мне, что благодарность - это то, что проявля­ется на деле, а не на словах. Они отметили, что мне повезло, что у меня осталась машина, пусть даже и развалюха, и поре­комендовали мне поразмыслить над тем, чтобы возить на соб­рания менее удачливых. Они напомнили мне, что всезнайку невозможно ничему научить, и посоветовали оставаться открытым для обучения. Когда прежние модели поведения начинали прокладывать себе дорогу обратно в мою жизнь, они указывали мне на это. Когда мне казалось, что дела мои идут не так, они говорили, что следует развивать в себе веру и полагаться на свою Высшую Силу. Они сказали, что моя дилемма заключается в недостатке силы, но решение есть. Я ухватился за АА и по-детски поверил, что, если усмирю свою гордость в достаточной степени, чтобы следовать их путем до конца, то получу то, чем владеют они. И это сработало. Начиная ходить на собрания, я просто хотел уйти от пресле­дования властей. Я не мог и вообразить, что эта программа изменит все течение моей жизни и покажет мне дорогу к сво­боде и счастью.
Однако я оставался крайне нетерпеливым и хотел всего и сразу. Поэтому мне был так понятен смысл истории о полном энтузиазма новичке и ветеране. Когда этот новичок подошел к ветерану и сказал, что завидует его достижениям и боль­шому стажу трезвости, ветеран ударил кулаком по ладони и воскликнул: «Меняемся! Мои тридцать лет на твои тридцать дней - хоть сейчас!» Ему было известно то, что новичку еще предстояло уяснить: истинное счастье - в путешествии, а не в пункте назначения.
Сегодня я живу гораздо лучше, как и обещали Аноним­ные Алкоголики, и знаю, что они правы, когда говорят, что дальше будет еще лучше. По мере развития и созревания моей духовности стабильно улучшаются и внешние обсто­ятельства. Невозможно описать словами те чувства, которые порой овладевают моей душой, когда я размышляю о том, как сильно изменилась моя жизнь, как далеко я продвинулся и сколько мне еще предстоит открыть. И, хотя я не уверен, куда меня заведет моя дорога, я знаю, что буду обязан этим милосердию Бога и трем словам Двенадцати Шагов: «про­должай», «совершенствуйся» и «практикуй».
О, вот что еще мне говорили: смирение - это ключ.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" раздел личных историй. https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q= ... TPEbPdO9nA

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 30 июл 2017, 07:44 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
phpBB [media]

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 30 июл 2017, 07:46 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 13 дней
Mishaho13, люблю ее переслушивать

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 30 июл 2017, 11:04 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
2 года 1 месяц
Mishaho13, p:r:i:v
На 90% ни о чём спикерское, ИМХО.

_________________
:pri_vet:-:


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 31 июл 2017, 10:21 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
Mishaho13 написал(а):
OOЧАСТЬ 3
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специальные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинство из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.
Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.
(9)
(10)
ПУСТАЯ ВНУТРИ
"Она выросла в атмосфере АА и знала все ответы - но только не применительно к собственной жизни.
Всю свою жизнь я «вела себя, будто» - либо будто я все знаю (в школе я не задавала учителям вопросов, чтобы они не поняли, что я не знаю ответа), либо будто мне все равно. Я всегда ощущала себя так, словно всем остальным Бог когда- то раздал указания, как жить, а я в это время была в каком-то другом месте. Я считала, что человек либо умеет делать что- то, либо нет. Ты либо играешь на пианино, либо нет. Ты либо хороший игрок в футбол, либо нет...."
Читать историю полностью тут
Она выросла в атмосфере АА и знала все ответы - но только не применительно к собственной жизни.
Всю свою жизнь я «вела себя, будто» - либо будто я все знаю (в школе я не задавала учителям вопросов, чтобы они не поняли, что я не знаю ответа), либо будто мне все равно. Я всегда ощущала себя так, словно всем остальным Бог когда- то раздал указания, как жить, а я в это время была в каком-то другом месте. Я считала, что человек либо умеет делать что- то, либо нет. Ты либо играешь на пианино, либо нет. Ты либо хороший игрок в футбол, либо нет.
Не знаю, откуда у меня возникла позиция, согласно кото­рой не знать - это нехорошо, но она была несомненным фак­том моей жизни, и это меня просто убивало. Такие поня­тия, как «поставить себе цель», «трудиться во имя цели», «добиваться цели», были мне чужды. Я полагала, что у тебя либо есть способность к чему-то, либо нет; а если ее нет, не стоит и пытаться, иначе предстанешь в неприглядном свете. Я и не задумывалась над тем, что другим, возможно, при­шлось много попотеть, чтобы получить то, что у них теперь есть. Постепенно такое мое отношение трансформировалось в презрение к кто, что действительно что-то умеет. Только алкоголик может смотреть на успешных людей свысока!
Мой отец вступил в Сообщество Анонимных Алкоголи­ков, когда мне было семь лет. В детстве я часто проводила вечер пятницы на открытых собраниях АА, потому что мы не могли позволить себе нанимать няню (на них я сидела в углу с книжкой). К чему это привело? Я знала, что быть алко­голиком - это означает, что тебе нельзя больше пить и нужно идти в АА. Когда началась моя алкогольная карьера, я вни­мательно следила за тем, чтобы не произносить это слово на букву «а» в какой-либо связи с собственным именем. Дома мне бы вручили расписание собраний. Кроме того, я знала,что все члены АА - старики, попивающие кофе, курящие и поедающие пончики. Я же сама это видела!(Теперь, огляды­ваясь назад, я уверена, что большинству из этих «стариков» едва ли было тридцать). Так что никаких АА мне не надо. Членство там означало бы отсутствие алкоголя. А когда я пила, моя жизнь менялась.
Впервые я напилась в пятнадцать лет. Я могла бы расска­зать, где я была, с кем и что на мне было одето. Для меня это был важный день. Через год я уже была образцовым кандида­том в пациенты лечебного центра для подростков-алкоголи- ков. Мои отметки ухудшились, друзья изменились, я разбила машину, стала все хуже выглядеть, меня временно отстра­нили от занятий. (Обретя трезвость в первый раз, я удивля­лась, почему родители не отдали меня на лечение. А потом вспомнила, что тогда не было лечебных центров для подрос­тков. В самом деле, у меня до сих пор есть глиняные поделки, которые папа сделал для меня, пока находился в психиатри­ческой клинике, потому что во времена его пьянства вообще не было лечебных центров для алкоголиков). У меня было всегда наготове очередное обещание, что впредь я буду пос­тупать лучше, стараться больше, в полной мере использовать свои способности, реализовывать свой потенциал. Потен­циал - вот проклятие каждого подающего надежды алкого­лика.
Как бы то ни было, мне удалось закончить школу, и я пос­тупила в колледж, откуда вскоре вылетела. Я просто не могла дойти до класса. Размышляя над своим прошлым, я вижу на то две причины. Во-первых, если у кого-то из ребят не было занятий, я увязывалась за ними. Я думала, что должна все время быть со своими друзьями. Я боялась, что, если они проведут без меня какое-то время, то зададутся вопросом: «А зачем мне вообще с ней водиться?» Тогда они могли бы осоз­нать, что без меня им лучше. А потом могли бы сказать об этом остальным, а те - еще кому-то, и я осталась бы одна.
Во-вторых, у меня отсутствовал навык светской болтовни. Знакомясь с кем-нибудь, я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Мне казалось, что после моей фразы «При­вет, меня зовут ...» всегда следует оглушительное молча­ние, словно другие думают: «Ну, и?» Как люди вообще заво­дят разговор? Как это у них получается знакомиться и сразу начинать беседовать так, будто они знакомы много лет? На мой взгляд, это было еще одно дело, не уметь заниматься которым ненормально. Поэтому я продолжала пить. А когда я пила, все это было неважно.
Здесь важно отметить, что я обожала пить. Благодаря спиртному я попадала в круговорот жизни. Оно делало меня чрезвычайно общительной. Я не особенно любила пить в компании других женщин, предпочитая общество взрослых парней. Мой желудок вмещал огромный объем алкоголя; к тому же, я научилась отлично играть в бильярд, что сделало меня весьма популярной в местных барах. Был период, когда я даже ездила на собственном мотоцикле. Когда я читала «Историю Билла» из Большой Книги и дошла до слов «Я добился успеха», то поняла, что он имел в виду.
На протяжении четырнадцати лет пьянство заводило меня в такие края, в которые я раньше и не собиралась. Сначала я переехала на юг, поскольку знала, что моя проблема - это тот город, где я выросла. (Как-то на собрании я слышала, как один парень заметил, что есть три или четыре штата, на въезде в которые следовало бы поместить знак: «Этот штат тоже не действует!») Я делала обычные для женщин вещи. Мой первый брак был, на деле, связью на одну ночь, кото­рая продлилась пять лет - я определенно не могла признать, что совершила ошибку. У нас родилось двое детей; я хотела разойтись с мужем, но уйти от него - это означало бы взять на себя ответственность. И я просто пила, пока он меня не вышвырнул. Таким образом, виноватым в крушении нашего брака оказался он. В какой-то момент, предшествующий моему возвращению домой, я потеряла работу, которая много для меня значила. Это было прямым результатом моего пьянства. Тогда я впер­вые пошла на собрание Анонимных Алкоголиков и заявила: «Я - алкоголик». Посещая собрания с папой, я всегда гово­рила: «Я с ним». Потом я позвонила отцу и сообщила, что ходила на собрание. В течение недели он прислал мне по почте коробку, в которой оказались: книга «Анонимные Алкоголики», кассета с записью его беседы об АА, пара книг о медитации, экземпляр «Двенадцати Шагов и Двенадцати Традиций» и некоторые другие материалы. Думаю, он соби­рал их для того дня, когда я буду готова.
Итак, после развода я переехала обратно домой. Не про­шло и года, как меня арестовали за оставление ребенка в опас­ности. Я оставила спящих детей дома и ушла пьянствовать. Их отправили к моей матери. Затем начался мой обход лечебных центров. Я умела красноречиво высказываться, ведь я выросла в среде АА. Я была одна из тех, кого консультанты просили поговорить с другими женщинами, которые не желали остав­лять своих детей, чтобы пройти лечение. Я могла произнести целую речь: «Мы не можем быть хорошими матерями, если мы не трезвы». Проблема заключалась в том, что я испыты­вала внутреннее облегчение от того, что в силу обстоятельств мои дети жили у моей мамы. Я была слишком жесткой, чтобы быть родителем. Но я не могла сказать об этом другим, ведь они могли подумать, что я - плохая мама.
Однако я действительно была плохой мамой. Я была ужас­ной мамой. Нет, я не била своих детей и, разумеется, говорила им, что люблю их. Тем не менее, от меня буквально исходило: «Да, я люблю вас; теперь уйдите». В собственном доме им при­ходилось быть практически невидимыми. В эмоциональном отношении мне было абсолютно нечего им дать. Все, что им было нужно - это моя любовь и внимание, но алкоголизм лишал меня способности давать им их. Я была внутренне пуста.
Пока я проходила лечение, умер мой отец, и я унаследовала от него кучу денег. И принялась пить так, как хотела вот уже два с половиной года. Уверена, благодаря этому я попала в Сообщество быстрее.
Ближе к концу я жила в квартире на чердачном этаже; деньги давно кончились. Был ноябрь, холодный и пасмур­ный. Когда я проснулась в 5.30, все вокруг было серо. 5.30 утра или вечера? Этого я сказать не могла. Я выглянула из окна и стала наблюдать за прохожими. Куда они идут - на работу и с работы? Затем снова заснула. Когда проснулась, подумала, что теперь-то должно быть либо светло, либо темно. Но оказалось, что проспала я не несколько часов, а пятнадцать минут. На часах было 5.45, а вокруг опять было серо. Тогда мне было двадцать восемь лет.
В конце концов, я стала на колени и попросила Бога о помощи. Я не могла больше так жить. Я поселилась в этой квартире еще в августе, но до сих пор не побеспокоилась разобрать вещи. Я не купалась. Не могла отвечать на звонки. Не могла по выход­ным навещать детей. Поэтому я принялась молиться. Что-то заставило меня порыться в одной коробке, и я откопала там ту самую Большую Книгу, которую отец прислал мне много лет назад (я всегда советую людям приобретать ее в твердой обложке - по какой-то причине такие книги труднее выбрасы­вать). Я снова прочла «Историю Билла». На этот раз в ней был для меня смысл. Теперь я увидела в ней себя. И заснула, при­жав к себе книгу, как мягкую игрушку. Проснулась отдохнув­шей, впервые за многие месяцы. И мне не хотелось выпить.
Я была бы счастлива сказать вам, что с тех пор трезва, но это не так. В тот день мне не хотелось пить, однако я не сделала ничего, чтобы обезопасить себя от этого желания. Знаете, я полагаю, что Бог дает нам более одного «момента просвет­ления»; но предпримем ли мы действия, чтобы ухватиться за него - это зависит от нас. Я же послушалась голоса, который говорил: «Ты с таким же успехом можешь и выпить. Ты же знаешь, что все равно это сделаешь».
В последующие дни каждый раз, когда я приходила в свою любимую забегаловку, меня окружали люди, которые только и говорили, что о завязке. Бармен хотел бросить пить. Парень, с которым я играла в бильярд, подумывал о возвращении в АА. Человек, сидящий рядом со мной за стойкой, расска­зывал о своем посещении местного клуба, где проходило собрание АА. Я все-таки завязала с выпивкой (вроде бы), несколько месяцев продержалась, но потом ушла в запой, и вся моя трезвость пошла прахом.
К концу двухнедельной пьянки никто со мной уже не раз­говаривал, и я отправилась на юг, уверенная, что всем там меня не хватает. Однако мое возвращение ни для кого не стало праздником. Люди едва помнили меня; вдобавок через неделю у меня кончились деньги. Я не могла даже купить билет на самолет, чтобы добраться до дома, потому что у меня осталось меньше доллара. К тому же у меня было то еще похмелье. Я знала, что, если попробую просидеть в баре аэропорта достаточно долго, чтобы кто-нибудь купил мне выпить, это мое намерение станет очевидным. А моя гор­дость не могла вынести даже мысли о том, что меня могут попросить покинуть бар. У меня проскользнула идея напасть на какую-нибудь маленькую старушку и украсть у нее коше­лек; но я знала, что наверняка выберу такую, которая все еще в хорошей форме.
Если бы у меня тогда было одним долларом больше, я бы, возможно, не была сегодня трезвой. Когда я пила, у меня всегда был какой-нибудь план; но в тот день, благодарение Богу, планов у меня не было. И, поскольку я не смогла при­думать ничего лучшего, то позвонила маме, сообщила ей, где нахожусь, и попросила ее прилететь за мной. Позже она при­зналась, что тогда едва не отказала мне, но испугалась, что они никогда меня больше не увидят.
Мама доставила меня в местный вытрезвительный центр и сказала, что мне решать, воспользоваться его услугами или нет, а она сделала для меня все, что смогла. Я оказалась
предоставлена самой себе. В этом центре мне сообщили то же самое. Я думала, что они отправят меня в какой-нибудь лечебный центр - тридцать дней горячего питания и отдыха были для меня заманчивой перспективой. Однако они ска­зали, что мне уже известно все то, чему там учат, и мне сле­дует применить свои знания на практике, а место в клинике оставить для кого-то, кто в нем нуждается. С тех пор я трезва. Тогда я наконец-то взяла на себя ответственность за собс­твенное выздоровление. Именно мне предстояло действовать в этом направлении. Делать так, чтобы надзор за выполне­нием мной какого-либо дела был обязанностью кого-то дру­гого - это всегда было одной из моих любимых игр. Теперь с этим было покончено.
Я никогда не думала, что доживу до тридцати. Внезапно я осознала, что мне уже двадцать девять с половиной, но никаких признаков скорой смерти не видно. В глубине души я знала, что буду жить, независимо от того, буду пить или нет, и что, как бы плохо мне не было, всегда может стать еще хуже. Некоторые обретают трезвость, потому что боятся уме­реть. Я же знала, что буду жить, и это страшило меня гораздо больше. И я сдалась.
Выйдя из вытрезвительного центра, я в первый же вечер отправилась на собрание. Выступавшая на нем женщина рас­сказала, что алкоголизм довел ее до такого состояния, что она не хотела ни работать, ни заботиться о своей дочери, а только пить. Я не поверила своим ушам. Да это же я! Эта женщина стала моим первым спонсором, я пришла и на следующий день.
Во второй вечер я сидела в кресле, которое теперь называю «кресло новичка» - во втором ряду, около стенки (если сесть позади - все поймут, что ты новенький; если впереди - может быть, придется с кем-то разговаривать). Когда в конце собра­ния настало время взяться за руки и помолиться, по одну сто­рону от меня не оказалось ничьей руки. Помню, я подумала: «Я никогда не стану здесь своей» и повесила нос. И вдруг почувствовала, что меня взяли за свободную руку - кто-то из впереди стоящих не поленился убедиться, что круг замкнут. Я до сих пор не знаю, кто это был, но этот человек спас мне жизнь, потому что именно из-за него я пошла на следующее собрание. А потом - еще на одно, и так далее.
Каждый день, в полдень, в местном клубе проходили соб­рания, посвященные Большой Книге, и я каждый день их посещала. Заметьте, не для того, чтобы обрести трезвость, и уж точно не для того, чтобы изучить книгу. Ход моих мыс­лей был таков: как мне известно, предполагается, что я буду читать Большую Книгу каждый день; а здесь по очереди читают оттуда целую главу; значит, это тоже засчитывается, не так ли? Кроме того, на это уходило около получаса, поэ­тому было меньше вероятности, что мне предложат выска­заться. Вдобавок эти собрания проводились в полдень, а это означало для меня свободные вечера. Все это я просчитала с помощью своего обостренного алкогольного ума!
На счастье, я забыла, что результат зависит от воли Бога. Я, наконец, начала действовать, и неважно, каковы были мои мотивы. Я собиралась один раз пройти всю Большую Книгу и перейти «на более высокий уровень» - к собраниям-дис­куссиям. Но в этой комнате в клубе много смеялись, и я про­должала туда ходить. Я была не из тех, кто приходит в наше Сообщество и говорит: «Слава Богу, я дома». Я не испыты­вала особого желания иметь то, чем владели они, а просто больше не хотела обходиться тем, чем владела сама - таков был скромный старт, который и был мне нужен.
Удобство полуденных собраний заключалось в том, что я ежедневно посещала по два собрания, потому что вечером мне больше нечем было заняться. И начала обращать внимание на людей со стажем трезвости в несколько лет - собственная лень заставляла меня интересоваться одними из самых активных членов Сообщества Анонимных Алкоголиков. Я обнаружила,что люди, регулярно посещающие собрания, посвященные Большой Книге, как правило, читают ее и следуют ее рекомен­дациям.
Когда я была трезва две недели, пьяный водитель задавил девятилетнюю дочь одного парня из АА. Через три дня он на собрании сказал, что вынужден поверить, что ее смерть не пройдет даром. Он предположил, что, возможно, из-за этого обретет трезвость еще один алкоголик. В тот день, возвраща­ясь домой, я спрашивала себя: а что, если бы это произошло с моими детьми или со мной? Какой бы я осталась в их памяти? Меня охватило какое-то особенное чувство (сейчас я знаю, что это была благодарность), и я осознала, что могу прямо сейчас позвонить детям и сказать им, что люблю их. И что, пообещав навещать их, я могу сдержать слово. И что мои слова могут для них хоть что-нибудь да значить. И что, хотя я, может быть, навсегда останусь всего лишь «мамой, приходящей по выход­ным», я могу быть хорошей приходящей мамой. Я поняла, что с помощью Бога и Анонимных Алкоголиков у меня есть шанс развить более близкие отношения с ними, вместо того, чтобы вечно пытаться исправить прошлые ошибки. Годом позже я поделилась с тем мужчиной, что, возможно, трагедия не была напрасной, потому что в тот день моя жизнь изменилась.
За месяц я прочно обосновалась в АА и продолжала посе­щать собрания. Я не смогла бы перечислить все те чудесные вещи, которые случились со мной за те годы, что я в Сообщес­тве. Когда я стала жить в трезвости, моим детям было четыре и шесть лет, и они «выросли» в АА. Я брала их с собой на открытые собрания, и присутствующие дарили им то, на что я сама сначала была неспособна - любовь и внимание. Пос­тепенно они снова стали частью моей жизни, и сегодня их опекуном являюсь я.
В Анонимных Алкоголиках я во второй раз вышла замуж
за мужчину, который верит в АА так же, как и я. (Когда я однажды разбудила его, чтобы съездить по звонку в рамках Двенадцатого Шага, и он не рассердился, я поняла, что мы стартовали хорошо). Мы договорились никогда не ставить друг друга по степени важности выше третьего места, так как Бог всегда должен быть на первом, а Анонимные Алкоголики
на втором. Он - мой партнер и лучший друг. Мы оба явля­емся спонсорами для нескольких человек, и наш дом напол­нен любовью и смехом. Телефон у нас звонит, не переставая. Мы оба испытываем радость от того, что нашли общее реше­ние своих проблем.
Однако у нас тоже бывали трудные периоды. Наш сын - представитель третьего поколения АА в моей семье. После того, как в четырнадцать лет он совершил попытку само­убийства, мы выяснили, что он - тоже алкоголик. Он провел в АА год, и пока трудно сказать, что будет дальше; но мы доверяем Анонимным Алкоголикам, даже в те дни, когда не доверяем своему сыну. Наша дочь - красивая и уверенная в себе юная девушка, которая нашла собственный путь к Богу, и ей не пришлось для этого прибегать к алкоголю. Она - плод любви и веры Анонимных Алкоголиков.
У меня до сих пор есть спонсор и родная группа. Мое поло­жение в Сообществе прочно. Быть хорошим членом АА я научилась, наблюдая за хорошими членами АА и делая то же, что и они; строить счастливый брак - наблюдая за счастли­выми в браке людьми и делая то же, что и они; быть родите­лем - наблюдая за хорошими родителями и делая то же, что и они. И, наконец, обрела свободу, которая позволяет мне счи­тать, что не знать чего-то - это нормально.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" раздел личных историй. https://www.google.ru/url?sa=t&rct=j&q= ... TPEbPdO9nA

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 11 авг 2017, 07:59 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
http://aavozrojdenie.by/stati/118-dzhek-aleksandr-ano

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 11 авг 2017, 08:15 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
2 года 1 месяц
Приветы p:r:i:v
История № 10 очень понравилась.

_________________
:pri_vet:-:


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 11 авг 2017, 08:21 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
Барвинка, доброго сейчас)В каждой истории есть и обо мне. И не важно, что она написана женщиной жившей в Америке. А может она еще здравствует?
Как поживаешь?

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
СообщениеДобавлено: 11 авг 2017, 08:31 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
2 года 1 месяц
Изображение  11 авг 2017, 11:21  Mishaho13  написал(а):
OOБарвинка, доброго сейчас)В каждой истории есть и обо мне. И не важно, что она написана женщиной жившей в Америке. А может она еще здравствует?
Как поживаешь?
Миша, хочу на море, как ты, но пока не судьба)))
Мне импонирует опыт американцев тем, что они особо не заморачиваются и не ударяются в философию. ИМХО, по сравнению с ними, трезветь в России - тяжкий труд))). Шучу, конечно, это мои личные тараканы.

_________________
:pri_vet:-:


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 15 авг 2017, 08:06 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 13 дней
1847- считается годом,когда вашингтоны "исчерпали свои силы" и началом их распада.Общество изначально выступало за моральные "уговоры" алкоголиков к личной реформации через вохдержание.Но членство в их обществе изменилось очень быстро и радикально,и вскоре оно стало состоять,в основном,из не алкоголиков,а стороннников трезвости,и основные задачи изменились с личной реформации на погоню за законными средствами запрета алкоголя.Тем не менее,основными причинами их распада,по всей видимости,является результатом отхода общества от первоначального состава членов(который изначально состоял только из алкоголиков) и отказа от первичной и единственной цели(которая заключалась в помощи одним алкоголиком другому).
(с)Записи Милтон Максвелла,1950 г.

_________________
Стояли звери около двери. В них стреляли — они умирали


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 17 авг 2017, 06:00 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
Отрывок из книги "Пришли к Убеждению"

ЧУДЕСА ОТКРЫТИЙ

Я хотела быть самым «преуспевающим» членом группы АА. Но прошло много времени, прежде чем я начала мыслить ясно. Я оставалась трезвой большей частью из-за страха и трепетного желания донести послание. Я часто и подолгу говорила о пользе «работы по Шагам» и необходимости «нового образа жизни». К сожалению, все сводилось лишь к пустопорожним разговорам. В действительности я даже не пыталась работать по Шагам.
Вместо этого я искала духовную помощь и душевный покой в церкви. Я была уверена, что в результате этой деятельности буду вознаграждена хорошим здоровьем и буду счастлива. Не получилось.
Хотя я больше не притрагивалась к рюмке, здоровье в целом ухудшалось. Я стала очень нервной и напряженной. В результате язва, высокое давление и острый нефрит привели меня в больницу, где я лежала почти слепая, скрюченная и фактически при смерти.
После того как врачи установили основную причину моего заболевания, они сообщили, что жить я все же буду. У меня было много времени для размышлений и медитаций. Я вспомнила и проанализировала всю свою жизнь — годы до АА и двенадцать лет в АА. Каким-то образом я почувствовала, что свободна для того, чтобы объективно проанализировать, чем я была и чем стала. Впервые в жизни мне стало абсолютно ясно, что я совершенная стопроцентная закоренелая стерва. Я настолько была поглощена собой, настолько эгоистична, что делала все, чтобы уничтожить себя. За годы в АА я ничего толком не познала. Я не пыталась работать по всем Двенадцати Шагам Программы.
До меня все же дошло, что Бог уже дважды спас меня от саморазрушения. Я начала испытывать чувство настоящей благодарности. Я чувствовала, что Бог спас меня для какой-то цели. В знак благодарности я хотела посвятить остаток жизни тому, чтобы оказывать помощь людям, и при этом знала, что одно из лучших мест для этого — Содружество Анонимных Алкоголиков, но без моего прежнего поверхностного понимания «успеха».
Я нашла удовлетворение в том, что помогала расставлять стулья, очищать пепельницы. Вскоре я увидела, что служение в АА может быть вознаграждающим, и я занималась им с любовью. Да, я вернулась и с самого начала принялась за работу по Шагам, и испытала чудеса других открытий — о себе и о Высшей Силе. Я бы испытала все это уже много лет назад, если бы придерживалась Программы имела бы, как говорится в Большой Книге, «желание сделать все для достижения цели».
АА позволяет мне сегодня чувствовать себя свободно среди «нормальных» людей. Оно дает мне возможность жить и работать в церкви и в общине, и там также по возможности вносить какой- то вклад в то, чтобы сделать жизнь тех, кто придет за нами, немного лучше.
Корделл, Оклахома

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 19 сен 2017, 08:51 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
ЧАСТЬ 3
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специальные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинство из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.
Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.
(11)
ПРИЗЕМЛИВШИЙСЯ
Алкоголь подрезал этому пилоту крылья, и только благо­даря обретенной трезвости и упорной работе он вновь взле­тел в небо.
Я - алкоголик. Во мне есть доля крови индейцев-команчей, и я рос в бедной, но любящей семье - до тех пор, пока алкого­лизм не завладел обоими моими родителями. Затем последо­вали разводы, по три у каждого из них, и я познал гнев, кото­рый так характерен для членов семей алкоголиков. Я клялся себе, что никогда не стану алкоголиком. Активно участвуя в жизни своей индейской общины, я также видел, что алкоголь делает с другими людьми, и испытывал к нему неприязнь и отвращение.
Алкоголь подрезал этому пилоту крылья, и только благо­даря обретенной трезвости и упорной работе он вновь взле­тел в небо.
Я - алкоголик. Во мне есть доля крови индейцев-команчей, и я рос в бедной, но любящей семье - до тех пор, пока алкого­лизм не завладел обоими моими родителями. Затем последо­вали разводы, по три у каждого из них, и я познал гнев, кото­рый так характерен для членов семей алкоголиков. Я клялся себе, что никогда не стану алкоголиком. Активно участвуя в жизни своей индейской общины, я также видел, что алкоголь делает с другими людьми, и испытывал к нему неприязнь и отвращение.
В семнадцать лет я окончил среднюю школу и сразу после этого уехал, чтобы поступить на военную службу в морскую пехоту. Там я чувствовал себя как дома, упиваясь жесткой дисциплиной, сплоченностью и духом воинской доблести. Я показывал отличные результаты и был одним из трех парней, которых после учебного лагеря новобранцев повысили в зва­нии. Через четыре с половиной года мне предоставили воз­можность пройти обучение летному делу. Успешное завер­шение курса, который длился полтора года, означало бы нашивки пилота и офицерское звание. И здесь я преуспел. Несмотря на то, что большинство моих товарищей пришли сюда после колледжа, и меня постоянно преследовал страх неудач, я был одним из лучших учеников.
Однако я преуспел и в кое-чем еще. В нашей среде пьянс­тво поощрялось; пилот должен был круто и бесстрашно летать и столь же круто выпивать, и участие в увеселитель­ных мероприятиях считалось его обязанностью. Я не нуж­дался ни в каком поощрении и наслаждался товарищеской атмосферой, добродушными шутками и соревновательным духом.
Проучившись здесь год, я познакомился с одной юной кра­соткой. В тот вечер я был пьян, и она не захотела со мной общаться; но я ни за что бы не осмелился к ней прибли­зиться, если бы не фальшивая храбрость, которой меня наде­лил алкоголь. На следующий день я снова ее встретил, на этот раз - трезвый, и мы начали встречаться. В ее двадцатый день рождения я окончил курс, и она приколола мне нашивки с золотыми крыльями и погоны старшего лейтенанта. А через две недели мы поженились. Недавно мы отпраздновали трид­цать пятую годовщину своего брака. Она - самый чудесный человек, какого я только мог найти.
Вскоре у нас родилось двое сыновей, и я уехал на войну во Вьетнам. Возвратился через тринадцать месяцев. В общей сложности я прослужил в морских войсках одиннад­цать с половиной лет, а затем решил уйти со службы, пос­кольку военная карьера подразумевала жизнь вдали от семьи. В детстве я достаточно пострадал из-за семейного хаоса и потому знал, что никогда не допущу, чтобы так получилось и в моей собственной семье. Итак, с неохотой и даже с болью в сердце я подал в отставку и пошел работать на одну крупную авиалинию. На военной службе я заработал себе репутацию, которой гордился. На моем счету было множество достиже­ний и боевых наград, и я обладал навыками пилотирования.
В структуре авиалинии я начал медленно продвигаться по служебной лестнице и после двадцати лет работы, наконец, стал капитаном. Между работниками и компанией случались стычки, и нашей семье приходилось переживать трудные времена. Во время одной из продолжительных забастовок мы удочерили грудную девочку. Благодаря ей семья стала пол­ной. Когда мы забрали ее к себе, этой прелестной малышке, примерно наполовину индианке из племени чиппева, было семнадцать дней.
Мое пьянство все усугублялось, но я не считал, что в этом отношении чем-то отличаюсь от своих собутыльников. Однако я сильно заблуждался. Меня дважды, с промежутком в несколько лет, арестовывали за вождение в нетрезвом виде. Я списал это на простое невезение и заплатил внушитель­ные штрафы, чтобы мне смягчили наказание. Это произошло задолго до того, как в авиакомпаниях стали проверять дорож­ные сводки по своим пилотам.
Однажды ночью, после того, как я с двумя членами своего экипажа пропьянствовал полдня и весь вечер, нас арестовали. Нас обвинили в нарушении федерального закона, запрещаю­щего управление транспортными самолетами в нездоровом состоянии. Раньше этот закон никогда не применяли к пило­там авиалиний. Я почувствовал себя опустошенным. Неожи­данно, я вляпался в такую переделку, какая не привиделась бы мне в самом страшном кошмаре.
Домой я пришел на следующий день с тяжелым сердцем, и не смея посмотреть жене в глаза. Пристыженный и унич­тоженный, я в тот же день посетил двух докторов и услышал диагноз - «алкоголизм». А вечером отправился на лечение, не имея при себе ничего, кроме одежды. Нашей историей заинтересовались СМИ, которые раструбили о ней по всему миру. Об этом говорили по всем крупнейшим телеканалам. Невозможно описать мои стыд и унижение. Свет померк для меня, и я помышлял о самоубийстве. Я не мог себе пред­ставить, что когда-нибудь снова смогу улыбаться или что когда-нибудь наступит не столь унылый день. Я никогда и не думал, что человек может так страдать. Мне хотелось одного
• чтобы боль исчезла.
Я приобрел печальную известность в коммерческой авиа­ции, и СМИ оттачивали на мне свое мастерство. Из-за диа­гноза «алкоголизм» я потерял свой медицинский сертификат, и все мои лицензии в срочном порядке отозвали. Я вспомнил своих родителей (ныне покойных), других представителей своего народа и всех тех, кого раньше считал алкоголиком. И понял, что превратился именно в того, кем клялся никогда не стать.
Через неделю после того, как я лег в клинику, вышел выпуск новостей, из которого я узнал, что моя карьера окон­чена. Я отказывался смотреть телевизор, но другие пациенты держали меня в курсе. Несколько недель я был главной темой для новостных передач, а также объектом шуток комиков из вечерних шоу, которые высмеивали меня, мою профессию и мою авиакомпанию.
Вдобавок оказалось, что меня собираются посадить в феде­ральную тюрьму. В случае, если бы меня осудили, заключе­ния было бы не миновать. Я не сомневался, что так и будет. И, поскольку больше мне ничего не оставалось, я посвятил все свое время изучению путей к выздоровлению. Я горячо верил, что ключ к трезвости, а значит - и к выживанию, содер­жится во всем том, чему меня учат, и, находясь в больнице, не терял ни минуты. Я трудился так же упорно, как и тогда, когда зарабатывал свои погоны. Но на этот раз на кону была моя жизнь. Проходя через один судебный кризис за другим, я боролся, чтобы вновь обрести духовную целостность.
Выйдя из клиники, я намеревался посетить девяносто соб­раний АА за девяносто дней. Однако, опасаясь из-за судебных разбирательств не успеть, я сходил на девяносто собраний за шестьдесят семь дней. Процесс надо мной, напряженный, осве­щаемый прессой, длился три недели. После дня, проведенного в суде, вечерами я чаще всего искал убежища на собраниях АА и набирался там сил для следующего дня. Выздоровление и все то, что я узнал, позволило мне относиться ко всему проис­ходящему совсем не так, как те двое ребят, что вместе со мной проходили по делу. Многие говорили о моем спокойствии в этот кошмарный период. Это меня удивляло. Внутри я не чувс­твовал того, что, похоже, видели во мне другие.
Меня признали виновным и приговорили к шестнад­цати месяцам тюрьмы. Мои два сотоварища получили по году, но решили пока остаться на свободе в ожидании, пока рассмотрят их апелляцию. Я же выбрал отправиться в тюрьму покончить с этим. Я уже научился принимать жизнь на ее условиях, а не ставить ей собственные. Еще со школы я пом­нил стихотворение, в котором говорится что-то вроде: «Трус умирает тысячу раз, а храбрец - только раз», и хотел сделать то, что должно быть сделано. Я испытывал ужас перед тюрь­мой, но сказал своим детям, что нельзя выйти через заднюю дверь, пока не войдешь через переднюю. Кроме того, я пом­нил, что мужество - это не отсутствие страха, а способность взглянуть ему в лицо.
В тот день, когда я оказался за решеткой, девять моих кол- лег-пилотов начали оплачивать коммунальные расходы моей семьи и продолжали это делать около четырех лет. После освобождения из тюрьмы я четыре раза пытался заставить их позволить нам самим платить за себя, но они все время отказывались. Так помощь пришла к нам оттуда, откуда мы ее совершенно не ожидали.
В федеральной тюрьме я провел 424 дня. Там я основал группу АА. Администрация была против, и каждую неделю, когда мы собирались, донимала нас. Эти еженедельные соб­рания были тихим оазисом в пустыне, мгновениями покоя посреди тюремного бедлама.
Когда я оттуда вышел, последовали три года испытатель­ного срока с тринадцатью условиями, включая ограничение дальних поездок. Я больше не был пилотом и потому пошел в тот самый лечебный центр, пациентом которого некогда был, и стал работать там с другими алкоголиками. Оплата была минимальной, но я обнаружил, что мне удается доносить до других смысл наших идей, и мне отчаянно хотелось вернуть хотя бы часть того добра, которое дали мне столь многие люди. Этим я занимался двадцать месяцев.
Долгое время я не рассматривал возможности снова летать, однако не мог в душе не мечтать об этом. В одной из моих книг о медитации говорится: «Прежде чем сможет сбыться какая- нибудь мечта, сначала она должна появиться». Мне сказали, то, если я хочу опять летать, мне придется начать с самого низа - с рядовой лицензии, несмотря на то, что раньше у меня была лицензия самого высокого уровня - на управление транспортными самолетами. И я снова стал учиться и сдал все необходимые длинные письменные экзамены. Я вынуж­ден был начать все сначала и заново выучить все то, что учил тридцатью годами раньше и уже давно позабыл. Против ожи­дания, мне удалось вернуть свой медицинский сертификат, доказав тот факт, что я трезв вот уже третий год.
Суд применил ко мне санкции, которые не позволяли мне снова летать из-за моего возраста. Мой адвокат стал моим другом и после того, как меня осудили, три года работал на меня, не взяв с меня ни цента. Он был еще одним челове­ком, который вошел в мою жизнь так, что я могу это при­писать только Божественному Провидению. Он подал хода­тайство о снятии санкций. Когда он позвонил мне и сообщил, что судья удовлетворил его просьбу, по моим щекам градом покатились слезы. С отменой этих ограничений невозможное стало немного менее невозможным. Оставалось еще проде­лать огромную работу; но теперь, по крайней мере, можно было попытаться.
Никто из моих друзей не думал, что снова получить все лицензии буквально с нуля - это реально. Однако я научился многое делать день за днем, шаг за шагом, и над получением лицензий трудился именно в этой манере. Если бы я охва­тывал взглядом всю панораму предъявляемых требований, то бросил бы эту затею, потому что они казались бы просто непосильными. Но, если действовать по принципу «каждый раз - только один день» и «каждый раз - только одно дело», они становились выполнимыми. И я их выполнил.
Я знал, что никто никогда не примет меня пилотом пасса­жирского самолета. Я ведь был бывшим капитаном, преступ­ником и пьяницей. Я сомневался даже в том, что хоть какая- нибудь компания позволит мне водить транспортные самолеты.
Чтобы обработать мои лицензии и прислать их мне, Федераль­ному управлению авиаперевозками потребовалось несколько месяцев. В тот самый день, когда я их получил, случилось еще одно чудо. Мне позвонил глава профсоюза пилотов и известил меня о том, что президент той компании, на которую я рабо­тал, лично принял решение восстановить меня в должности. Я не подавал на эти авиалинии жалобу, хотя по закону имел на это право, потому что знал, что моим действиям нет оправда­ния. Перед телекамерами и в лечебном центре я прямо заявлял о том, что беру на себя всю ответственность. Мое выздоровле­ние требовало строгой честности.
Мне едва верилось, что глава компании вообще мог заду­маться о том, чтобы снова взять меня на работу. Я поражался смелости этого человека и этой компании. А что, если я сорвусь? Что, если снова поведу самолет в нетрезвом виде? Для прессы это будет настоящий праздник. Потом много дней подряд, когда я утром просыпался, первой моей мыс­лью было, что это мне лишь приснилось и что это просто не может быть правдой.
Почти через четыре года после моего ареста и взрывооб­разного крушения моей жизни я заключил с компанией дого­вор о своем возвращении на работу. Восстановлен во всех правах и снова пилот! Посмотреть, как я подписываю доку­мент, собралась целая толпа.
В моей жизни случилось многое. Я потерял почти все, чего добился упорным трудом. Моя семья перенесла публичный позор и унижение. Я служил объектом насмешек, укоров и пре­зрения. Однако хорошего произошло гораздо больше; каждая потеря была возмещена обильными дарами. Обещания Боль­шой Книги сбылись для меня с таким размахом, какого я не мог себе и вообразить. Я обрел трезвость. Вернул свою семью, и у нас опять близкие и любящие отношения. Научился приме­нять Двенадцать Шагов и жить по этой чудесной программе, которую так давно создали двое пьяниц.
На это ушло несколько лет, но я научился быть благодар­ным за свой алкоголизм и программу выздоровления, к кото­рой он меня подтолкнул; за все то, что случилось со мной и для меня; за мою теперешнюю жизнь, которая далеко превос­ходит все то, что было у меня раньше. Если бы я не пережил все вчерашние дни, у меня бы не было этого сегодняшнего.
В договоре о моем возвращении на работу говорилось, что я уйду на пенсию вторым пилотом. Однако для меня чудеса программы не прекращаются, и в прошлом году мне сооб­щили, что президент компании опять дал мне разрешение стать капитаном.
Я ушел на пенсию в возрасте шестидесяти лет и в чине капитана «Боинга-747», а это означает, что мой последний год в авиалиниях закончился в кресле слева. Круг, столь свя­щенный для моего индейского народа, снова завершился.
Во всем этом моя заслуга невелика. Я играл свою роль, но всеми чудесными событиями, произошедшими со мной, я в гораздо большей степени обязан АА, милосердию любящего Бога и помощи стольких людей. Сегодня мой сын, чуть не отдавшийся во власть алкоголю и наркотикам, имеет стаж трезвости более трех с половиной лет. Он - еще одно настоя­щее чудо в моей жизни, за которое я глубоко благодарен.
Я долго прожил в отрыве от своего народа, испытывая за это стыд. Теперь я вернулся к нему. И опять танцую и учас­твую в традиционных мероприятиях. Я выступал на двух съездах коренных американцев, являющихся членами АА - в юности я такого и представить себе не мог. В несчастье мы познаем свое истинное «я». Но нам нет нужды в одиночку переживать несчастье, ведь на собрании АА мы можем найти другого алкоголика.
Свернуть

Скачать и читать все истории можно здесь http://aa-odessa.ucoz.ru/blog/pionery_aa/2011-12-18-71
слушать здесь http://www.aarus.ru/literatura-aa/audio ... пионеры-аа

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 19 сен 2017, 09:03 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
5 месяцев 11 дней
Mishaho13, привет,
спасибо


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 19 сен 2017, 09:14 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 год 2 месяца 18 дней
Mishaho13, Спасибо Миша ,чужие истории действуют на меня отрезвляюще.В АА я не был,но работу над собой веду непрерывно ибо хрупкое перемирие в любой момент закончиться!

_________________
Нельзя начать жизнь сначала, но её можно продолжить по-другому.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 19 сен 2017, 09:27 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
Ксю_ТутаIgor, доброго дня :-|-:

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 23 сен 2017, 16:22 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
ЧАСТЬ 3
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специальные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинство из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.
Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.
(12)
ЕЩЕ ОДИН ШАНС
Эта чернокожая женщина, бедная, полностью во власти алкоголя, чувствовала себя выключенной из нормальной жизни. Однако, попав в тюрьму, она увидела выход.
Я - афроамериканка - алкоголичка. Не знаю, когда я стала алкоголиком, но, полагаю, я им стала, потому что пила слиш­ком много и слишком часто.
Я всегда винила в своем пьянстве бедность или что угодно еще, но не истинную причину - тот факт, что мне нравился эффект от спиртного, потому что, выпив, я ощущала себя столь же значительной и богатой, как и другие. Я ни за что бы не признала, что пью слишком много и трачу на выпивку деньги, на которые должна была бы купить еды своим двоим сынишкам.
Со временем я стала пить все больше и больше. Я не могла удержаться ни на одной работе - пьяницы никому не нужны. Мне всегда удавалось подцепить дружка, владеющего какой- нибудь забегаловкой или торгующего виски, но такие связи долго не длились. Всех смущали мои появления в пьяном виде и отключки. Дошло до того, что я не могла выпить и не попасть за решетку. В один из таких заходов судья, должно быть, посчитал, что меня стоит попытаться спасти, потому что вместо того, чтобы отослать меня в камеру, он отправил меня на месяц в АА.
Читать историю целиком
Эта чернокожая женщина, бедная, полностью во власти алкоголя, чувствовала себя выключенной из нормальной жизни. Однако, попав в тюрьму, она увидела выход.
Я - афроамериканка - алкоголичка. Не знаю, когда я стала алкоголиком, но, полагаю, я им стала, потому что пила слиш­ком много и слишком часто.
Я всегда винила в своем пьянстве бедность или что угодно еще, но не истинную причину - тот факт, что мне нравился эффект от спиртного, потому что, выпив, я ощущала себя столь же значительной и богатой, как и другие. Я ни за что бы не признала, что пью слишком много и трачу на выпивку деньги, на которые должна была бы купить еды своим двоим сынишкам.
Со временем я стала пить все больше и больше. Я не могла удержаться ни на одной работе - пьяницы никому не нужны. Мне всегда удавалось подцепить дружка, владеющего какой- нибудь забегаловкой или торгующего виски, но такие связи долго не длились. Всех смущали мои появления в пьяном виде и отключки. Дошло до того, что я не могла выпить и не попасть за решетку. В один из таких заходов судья, должно быть, посчитал, что меня стоит попытаться спасти, потому что вместо того, чтобы отослать меня в камеру, он отправил меня на месяц в АА.
Итак, я пришла в АА. По крайней мере, туда пришло мое тело. Мне отвратительна была каждая минута, проведен­ная там. Я не могла дождаться конца собрания, чтобы пойти выпить. Перед собранием я это сделать побоялась. Я думала, что, если они почувствуют от меня запах виски, то посадят меня в тюрьму, а я не могла жить без своей бутылки. Я возне­навидела судью за то, что он послал меня в это место, ко всем этим пьяницам. Я-то не алкоголик!
Да, иногда я, возможно, пью слишком много - но ведь все мои знакомые тоже пьют. Правда, не припоминаю, чтобы кто-нибудь из них засыпал в кабаке и просыпался без обуви на ногах - и это в зимнее время - или свалившись со стула. Однако со мной это случалось. Я также не припомню, чтобы кого-нибудь из них выставляли зимой на улицу из-за неуп­латы за квартиру. Но мне важнее было иметь виски, чем жилье для своих сыновей.
Дело было плохо; я боялась оказаться на улице и потому начала получать пособие матерям. Это - одна из худших вещей, которая только может произойти с женщиной-алкого- ликом. Каждый месяц я, как любая хорошая мать, ждала при­хода почтальона. Но, как только он вручал мне чек, я надевала свое лучшее платье и отправлялась на поиски дружка-алкого- лика. Когда я начинала пить, мне становилось все равно, что за квартиру не плачено, что дома нет еды и что моим детям нужна обувь. Я пьянствовала, пока не закончатся все деньги. А потом возвращалась домой, полная раскаяния, и задавала себе вопрос, что я буду делать, пока не придет следующий чек.
Со временем, шатаясь по притонам, я начала забывать дорогу домой. Я просыпалась в каких-нибудь захудалых меб­лированных комнатах, где повсюду ползали тараканы. Затем виски мне стал не по карману, и я переключилась на вино. В конце концов, я так опустилась, что мне было стыдно пока­заться на глаза друзьям, поэтому я стала посещать самые гнусные забегаловки, которые только могла найти. Если это было днем, я обходила близлежащие улицы, чтобы убедиться, что никто меня не видел.
Я считала, что мне незачем жить, и много раз пыталась совершить самоубийство. Однако всегда приходила в себя в психиатрической клинике, и начинался очередной длительный курс лечения. Через какое-то время я уяснила, что клиника - подходящее место, чтобы спрятаться после того, как сдашь в ломбард краденое. Я думала, что, если копы и придут сюда, то врачи скажут им, что я - сумасшедшая и просто не знала, что делаю. Но потом один хороший доктор проинформировал меня о том, что со мной все в порядке - не считая злоупотреб­ления спиртным. Он пообещал, что, если я снова окажусь у них, меня отправят в государственную больницу. Я этого не хотела и потому перестала попадать в психушку.
Я докатилась до того, что могла проснуться с синяком под глазом, не имея понятия, откуда он взялся, или с полными карманами денег, не зная, где их достала. Позже выяснялось, что я украла в магазине одежду и продала ее. Однажды утром я проснулась с тысячей долларов в кармане. Я попыталась вспомнить, откуда она у меня, но тут вошли двое здоровен­ных «копов» и забрали меня. Все дело было в том, что я про­дала одной женщине шубу. Копы допросили ее, и она призна­лась, что купила ее у меня. Меня сразу выпустили на поруки, однако, на суде дали месяц тюремного заключения. По исте­чении этого срока я снова принялась за свое. Надолго меня не хватило. Говорят, что в этот период я убила человека, но я ровным счетом ничего не помню. Тогда я действовала в абсо­лютном беспамятстве. Поскольку я была пьяна, судья приго­ворил меня всего лишь к двенадцати годам тюрьмы.
Милостью Божьей я отсидела только три года. Именно за решеткой я на самом деле поняла, что такое АА. На свободе я отвергла Сообщество, но оно пришло ко мне в тюремных стенах. Сегодня я благодарю свою Высшую Силу за то, что она даровала мне еще один шанс на жизнь и на успех в АА, а также возможность попытаться помочь другим алкоголикам. Я год живу дома и уже четыре года не пью.
Придя в АА, я обзавелась большим количеством друзей, чем за всю свою жизнь - друзей, которым небезразлична я и мое благополучие и которых не смущает тот факт, что я - чернокожая и сидела в тюрьме. Их волнует одно - я человек и хочу жить в трезвости. Вернувшись домой, я смогла вновь заслужить уважение своих сыновей.
Единственное, что меня беспокоит - это то, что в моем городе в АА найдется всего лишь около пяти афроамерикан­цев. И те не принимают активного участия в деятельности Сообщества, что я хотела бы видеть с их стороны. Не знаю, что мешает им двигаться вперед - обстоятельства или при­вычка, - но точно знаю, что АА еще предстоит проделать большую работу, и ни один из нас не может ее выполнять, стоя на месте.
Я думаю, что некоторые афроамериканцы - не только в моем городе, но и в других районах страны - боятся ходить на собрания. Мне хотелось бы просто сказать: вам не нужно бояться, потому что никто вас там не укусит. В АА нет меж- расовых барьеров. Если вы познакомитесь с нами, то уви­дите, что мы действительно человечны, и мы встретим вас с распростертыми объятиями и открытыми сердцами.
Я пишу это во время съезда АА, на котором провела уик­энд исключительно в обществе белых. И они меня пока не съели! С тех пор, как я здесь, я не видела ни одного черного лица, кроме собственного. И, если бы я не смотрелась в зер­кало, я бы и не знала, что я все-таки черная, потому что эти люди относятся ко мне, как к одной из них, каковой я и явля­юсь. Мы страдаем одной и той же болезнью и, помогая друг другу, способны оставаться трезвыми.
Свернуть


Скачать и читать все истории можно здесь http://aa-odessa.ucoz.ru/blog/pionery_aa/2011-12-18-71
послушать здесь http://www.aarus.ru/literatura-aa/audio ... пионеры-аа

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 23 сен 2017, 16:47 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
«ПРОСИ СИЛЫ У БОГА»
Родители создали здоровую атмосферу для моего воспитания, дали хорошее образование и приобщили меня к церкви. Но их концепция грозного и мстительного Бога пугала меня, и я старал­ся держаться подальше от Него и от веривших в Него. И все же потребность получать одобрение со стороны родителей и друзей конфликтовала с моим неверием. Неспособный оправдать ожида­ния своих родителей, я бежал и бежал, лишая себя веры в Бога.
Я пришел в АА в 1955 году, мне был тридцать один год. «Ты слишком молод. Ты еще не так много выпил. Ты еще мало стра­дал», — говорили мне некоторые члены Содружества. У меня еще была семья (хотя и вторая), работа, счет в банке, и я покупал дом. И все же я дошел до дна, до глубокого дна, пройдя через все промежуточные стадии. Итак, я посещал собрания АА и в течение пяти месяцев ждал, когда произойдет переворот, превращающий молодого оболтуса в ответственного, выздоравливающего алкого­лика. Мой кругозор, к сожалению, был ограничен и слух ослаблен. Разочарование тем, что я не испытал духовного переворота, ос­лабляло мои усилия по выздоровлению, но после каждого нового запоя я всегда возвращался в АА.
У меня было четыре хороших наставника. Один из них был моим духовным наставником, к которому я не испытывал боль­шого доверия. Каждый раз, когда он выступал, он говорил о Боге, как он Его понимал. Я не принимал эти ссылки на Бога и слушал без всякого интереса, но однажды он затронул во мне какую-то струну. Он сказал: «Даже если ты исчерпаешь все возможности семьи, друзей, врачей и священников, у тебя, тем не менее, будет еще один источник помощи. Этот источник никогда не подводит, всегда доступен и готов помочь».
Эти слова всплыли моей в памяти однажды утром, в конце третьей недели запоя в гостиничном номере. Я остро ощущал пол­ный крах своей жизни. Мой второй брак разваливался, и дети от этого страдали. В то утро я мог быть честным. Я понимал, что не состоялся как муж, как отец и как сын. Я провалился в школе и на службе, потерял все работы, за которые брался. Религия, медицина и АА потерпели неудачу в случае со мной. Я чувствовал, что потер­пел полное поражение. Тогда я вспомнил эти слова моего наставни­ка: «Когда все твои попытки закончатся неудачей — сдавайся. По­проси у Бога силы сохранить трезвость хотя бы один день».
Я пошел в грязную ванную комнату и стал на колени. «Боже, научи меня молиться», — попросил я. Пробыл я там довольно долго, а когда встал и вышел из этой комнаты, то уже знал, что больше никогда пить не буду. В тот день я поверил, что Бог помо­жет мне сохранить трезвость. С тех пор я верю, что Он поможет мне в решении любой проблемы.
За последующие годы трезвости у меня уже не было такого количества проблем, как раньше. По мере того как я все более глубоко осознавал то, что происходило со мной, я понял, что нашел Бога не в то утро в гостиничном номере. Думаю, что Он был во мне всегда, точно так же, как Он есть у каждого. Я открыл Его, расчистив завалы своего прошлого, как рекомендует Боль­шая Книга.
Бирмингем, Алабама
Книга "Пришли к убеждению" .
Читать можно тут https://chyrvony.by/images/supolki/aa/% ... %D1%8E.pdf

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 25 сен 2017, 13:15 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
Спикеры АА Сэнди Бич
(трезвый с 1964 г.)

Мы являемся создателями своих проблем, порождая их в своем больном воображении, а затем реагируем на них.
Я не понимал, что моя эмоциональная реакция, когда Я говорю себе (к примеру), что человек в свитере, сидящий на заднем ряду, не любит меня, идентична реакции на то, что этот человек вышел сюда, встал перед всеми и произнес: " Я, Сэнди, тебя не люблю".
Вы понимаете, о чем я говорю?!
Мне всего лишь надо сказать САМОМУ СЕБЕ (подумать), что он меня не любит, и я буду сидеть здесь , упиваясь своей неприязнью.
Неплохой фокус, правда?
Мы создаем и создаем иллюзии...
А духовность и Шаги их рушат...

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 25 сен 2017, 13:24 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
5 месяцев 11 дней
Mishaho13, спасибо


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 25 сен 2017, 13:42 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 года 7 месяцев 29 дней
Ксю_Тута:-|-:

_________________
Трезвый с 25 марта 2014 г.
Обхожусь без сигарет с 10 декабря 2016 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
1 ... 11 12 13 14 15 16


Сейчас этот раздел просматривают:

CommonCrawl [Bot] (в этой теме) и гости: 3


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти: