Главная страница


Правила форума


Уважаемые форумчане и гости Форума, данный раздел является профильным и индексируемым, здесь мы оказываем взаимопомощь и психологическую поддержку алкоголикам и их родственникам, пожалуйста, воздержитесь от флуда, йумора и прочих безобразий, упражняйтесь в остроумии во флудилке, спасибо за понимание.

1 ... 32 33 34 35 36 37 38 ... 41
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 12 май 2018, 21:40 
Аватара пользователя
Махаон написал(а):
OOТолько причины разные,да?
Твоих я не знаю.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
СообщениеДобавлено: 12 май 2018, 21:43 
Аватара пользователя
Изображение  13 май 2018, 00:40  Михахо  написал(а):
OOТвоих я не знаю.
Да,мы по разные стороны
Пока


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 12 май 2018, 21:45 
Аватара пользователя
Махаон написал(а):
OOДа,мы по разные стороны
:nez-nayu:


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 12 май 2018, 21:56 
Аватара пользователя
Махаон, спокойной ночи.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 14 май 2018, 10:20 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

Часть 2
ДЛЯ НИХ ВРЕМЯ ОСТАНОВИЛОСЬ
В наши дни среди приходящих в АА много таких, кто так и не достигли последних стадий алкоголизма, хотя со време­нем могли бы.
Большинство этих счастливчиков совершенно не знакомы, либо имели лишь мимолетное знакомство с белой горячкой, больницей, психиатрической клиникой и тюрьмой. Некото­рые из них сильно пили, и у них время от времени возникали серьезные проблемы. Однако для многих пьянство было не более чем досадной привычкой, которая иногда выходила из- под контроля. Мало кто из этих людей потерял здоровье, бизнес, семью или друзей.
Так почему же такие мужчины и женщины присоединя­ются к АА?
На этот вопрос ответят семнадцать человек, которые поведают свои истории в этой главе. Они увидели, что пре­вратились в действующих или потенциальных алкоголиков, несмотря на то, что в их жизни еще не случилось ничего особенно плохого.
Они поняли, что их неоднократно проявлявшаяся неспо­собность контролировать процесс употребления спиртного, несмотря на желание - тревожный симптом проблемного пьянства. Этот факт вкупе с возникающими эмоциональ­ными расстройствами убедил их в том, что они уже стали жертвами компульсивного алкоголизма, а полное разрушение их жизни - лишь вопрос времени.
Видя опасность, эти люди пришли в АА. Они осознали, что алкоголизм, подобно раку, может привести к летальному исходу. Определенно, ни один здравомыслящий человек не стал бы ждать, пока угроза приобретет фатальные масш­табы, прежде чем обратиться за помощью.
Поэтому эти семнадцать членов АА, как и сотни им подобных, избежали многих лет нескончаемых страданий. Они подытоживают вышесказанное примерно так: «Мы не ждали, пока достигнем дна, потому что, слава Богу, раз­глядели дно. На деле, дно поднялось и достигло нас. Это и заставило нас прийти в Сообщество».
Свернуть

История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 15 май 2018, 08:10 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(1)
НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО
Он считал причиной своих несчастий все, что угодно, кроме алкоголя.
Когда мне было восемь или девять лет, жить мне вдруг стало очень тяжело. У меня начали возникать чувства, кото­рых я не понимал. По мере того, как я начинал ощущать свое одиночество, даже в комнате, заполненной людьми, ко мне подбиралась депрессия. В действительности жизнь не имела для меня никакого смысла. Трудно сказать, чем это было вызвано, и назвать конкретный факт или событие, которые навсегда все для меня перевернули. Главное, что я, по сути, с ранних лет был несчастен.
История полностью
Он считал причиной своих несчастий все, что угодно, кроме алкоголя.
Когда мне было восемь или девять лет, жить мне вдруг стало очень тяжело. У меня начали возникать чувства, кото­рых я не понимал. По мере того, как я начинал ощущать свое одиночество, даже в комнате, заполненной людьми, ко мне подбиралась депрессия. В действительности жизнь не имела для меня никакого смысла. Трудно сказать, чем это было вызвано, и назвать конкретный факт или событие, которые навсегда все для меня перевернули. Главное, что я, по сути, с ранних лет был несчастен.
Все это очень меня смущало. Я помню, как держался в сто­роне на площадке для игр, наблюдая, как остальные дети смеются, играют, улыбаются, и чувствовал, что я не могу к ним присоединиться. Я ощущал себя иным, будто я - вовсе не один из них. Я думал, что по какой-то причине не гожусь для компании.
Скоро мои оценки в школе стали отражать такой настрой. Мои поведение и мироощущение, похоже, начали доставлять беспокойство всем окружающим. Вскоре я начал проводить больше времени в кабинете директора, чем в классе. У моих родителей, которых расстраивало, что их сын - такой неудач­ник, начались неприятности. Наш дом наполнился криками и шумом спора по поводу того, как нужно меня воспитывать.Я обнаружил, что, убегая из дома, можно на время обрести утешение. Разумеется, до тех пор, пока меня не находила полиция и не доставляла обратно домой, к обеспокоенным родителям.
Примерно в это время меня начали водить по врачам и раз­личным специалистам, каждый из которых выдвигал собс­твенное предположение и предлагал собственное решение. Они тестировали и интервьюировали меня с целью выявить корень моих бед, после чего пришли к выводу, что у меня наблюдается неспособность к учебе и депрессия. Психиатр назначил мне медикаментозное лечение, и проблемы в школе начали исчезать. Даже депрессия несколько облегчалась. Однако во мне оставалось что-то, что было в корне ненор­мальным.
В чем бы крылась причина моих несчастий, я вскоре нашел нечто, что казалось решением любых проблем. В возрасте пятнадцати лет я отправился со своей семьей в путешествие в Израиль. Мой брат должен был пройти обряд бар-мицвы на вершине Масада. Там не было возрастных ограничений для употребления алкоголя, поэтому я мог запросто зайти в какой-нибудь бар и заказать себе выпить. Канун Нового Года выпал на середину нашей поездки, и, поскольку по еврейс­кому календарю он отмечается не так, как по грегорианскому, его праздновали только в одном университете, в том крыле, где жили американцы. В тот вечер я впервые напился, и это изменило всю мою жизнь.
Началось с того, что я заглянул в один из местных баров и попросил официантку принести мне пива. Отпив первый гло­ток, я сразу же ощутил, что что-то произошло. Я посмотрел по сторонам, на пьющих, танцующих, улыбающихся, смею­щихся людей, которые все были намного старше меня. И вне­запно почему-то почувствовал себя одним из них. Оттуда я направился в университет, где увидел, как сотни других аме­риканцев отмечают праздник. Прежде чем вечер закончилсяя ввязался в драку с несколькими пьяными парнями старше себя. В отель вернулся, воняя перегаром и покрытый синя­ками. Да, какой это был восхитительный вечер! В тот вечер я влюбился - в выпивку.
По возвращении в Штаты, я был полон решимости про­должать эту новую любовную связь. Я попытался было убе­дить своих приятелей присоединиться ко мне, но наткнулся на их сопротивление. Оставаясь верным своему плану, я воз­намерился найти новых друзей, которые поддерживали бы это увлечение, позволяющее блестящим образом разрешать мои самые сложные проблемы. Мои эскапады начинались как хобби, которому я предавался по выходным, а преврати­лись в каждодневную потребность. Сначала, чтобы я достиг удовлетворяющей меня степени опьянения, требовалось несколько кружек пива. Однако через три года мне нужно было выпить з'а вечер четверть с лишним галлона водки, бутылку вина и несколько кружек пива, чтобы дойти до кон­диции. Алкоголь я добывал любыми средствами, то есть с помощью лжи, воровства и мошенничества. Моим девизом было: «Если бы вы чувствовали себя так же, как и я, вы бы тоже были вынуждены напиваться».
По мере того, как усугублялись мое чувство безнадеж­ности и депрессия, прогрессировало и мое пьянство. Мне в голову все чаще приходили мысли о самоубийстве. Мне каза­лось, что моя жизнь никогда не изменится. Лечение у врача почти перестало приносить результаты. Чувство безнадеж­ности подпитывал и тот факт, что единственная вещь, кото­рая давала мне облегчение, на которую я мог рассчитывать, испытывая боль, в конце концов, стала меня уничтожать. Я опасался, что мой конец близок.
Во время последнего семестра в средней школе я достиг своего дна. Теперь я пил каждый день. Поскольку меня уже приняли в колледж, я сознательно решил превратить послед­ний семестр в одну большую вечеринку. Но при этом отнюдь,не веселился, а, напротив, чувствовал себя несчастным. Я кое-как окончил школу и пошел работать в местный гараж. Совмещать свое пьянство с работой было трудно, ведь оба эти дела занимали весь день. Однако я выдумывал различ­ные небылицы, чтобы ничто не мешало мне пить. Получив не один выговор за утренние опоздания, я сочинил целую историю, чтобы скрыть свое постоянное похмелье. Я сказал менеджеру, что у меня рак и мне нужно каждое утро посе­щать доктора. Чтобы защитить свое пьянство, я был готов сказать что угодно.
У меня все чаще стали случаться короткие моменты про­светления, когда я четко осознавал, что я - алкоголик. В такие моменты я заглядывал в свой стакан и спрашивал себя: «Почему я это делаю?» Необходимо было что-то менять. Я размышлял о самоубийстве; анализировал каждую часть своей жизни в попытке понять, что же со мной не так. Куль­минацией стал последний вечер пития и пристального рас­смотрения проблемы. Думать о ней было противно, но про­должать заливать ее алкоголем - еще противней. Я вынужден был взглянуть на свое пьянство, как на главного подозрева­емого.
На следующий день я пошел на работу, как всегда, опоз­дав, и весь день не мог избавиться от мыслей об этой вполне реальной проблеме. Больше я не мог так жить. Что со мной происходит? Медицина не смогла наладить мою жизнь; я оставался несчастным. Может, лучше убить себя, спиться до забвения? В последней отчаянной попытке найти выход я пересматривал свою жизнь, ища недостающее звено. Не упустил ли я что-либо важное, что могло бы вызвать прорыв, отчего все это стало бы не таким невыносимым? Нет, ничего такого не было. Конечно, не считая алкоголя.
Назавтра я с утра пошел на прием к своему доктору и сооб­щил ему, что собираюсь бросить лечение, потому что за про­шедшие восемь лет оно доказало свою неэффективность.Кроме того, я решил рассказать ему о том, как размышлял над своей жизнью в поисках недостающего звена, и мне на ум пришла только одна вещь, о которой я ему никогда не говорил: мое пьянство. Он стал задавать мне вопросы - что, в каких количествах и как часто я пью. Он не успел узнать и половины, как я расклеился и начал всхлипывать. Плача, я спросил: «Вы думаете, у меня проблемы с алкоголем?» Он ответил: «Полагаю, это очевидно». Тогда я спросил: «Вы думаете, что я - алкоголик?» И услышал в ответ: «Вы должны это выяснить самостоятельно». Затем доктор достал из ящика стола лист с расписанием собраний Анонимных Алкоголиков, на котором уже были отмечены предназначен­ные для молодых людей.
Он сказал мне, чтобы я шел домой и до конца дня не пил ни капли. Он пообещал позвонить мне в девять часов вечера, чтобы услышать, что я действительно ничего не пил. Это было тяжело, однако я отправился домой, замкнулся в своей комнате и дождался его звонка. Он спросил, не выпил ли я. Я ответил, что нет, и поинтересовался, что мне делать дальше. Он сказал, чтобы завтра я тоже не прикасался к спиртному и еще сходил на собрание первой группы, выделенной в его списке. На сле­дующий день я посетил первое в своей жизни собрание Ано­нимных Алкоголиков. Мне было восемнадцать лет.
Припарковавшись, я около пятнадцати минут до начала соб­рания просидел в машине, пытаясь собраться с духом, чтобы войти и встретиться с самим собой. Я помню, как набирался храбрости, открывал дверь и вылезал наружу только для того, чтобы опять ее закрыть, гоня от себя мысль, пойти на собра­ние, как нелепую. Эти нерешительные движения я предпри­нял раз пятьдесят, прежде чем, наконец, войти. Полагаю, если бы я этого не сделал, то сегодня меня бы не было в живых.
Комната была очень задымлена и наполнена явно счас­тливыми людьми. Найдя себе местечко позади всех, я сел и попытался разобраться в порядке проведения собрания.Когда председатель спросил, есть ли среди присутствующих новички, я оглянулся по сторонам и увидел, как поднялось несколько рук; но я сам определенно не был готов поднять руку и привлечь к себе внимание. Участники собрания раз­делились на несколько групп, и я последовал за одной из них дальше по коридору и присел. Они раскрыли какую-то книгу и стали читать главу под названием «Шаг Седьмой». После этого все по очереди стали комментировать прочитанное, и я впервые в своей жизни обнаружил, что нахожусь среди людей, к которым ощущаю свою принадлежность. Я больше не ощущал себя абсолютно неспособным адаптироваться хоть к какому-нибудь обществу, ведь передо мной была целая комната людей, чувствующих себя точно так же, как и я. С души у меня свалился огромный камень. Мне выпало высту­пать последним из сидящих за столом, и я, смущенный всем происходящим, смог выдавить из себя только: «А что такое эти ваши недостатки?»
Двое членов АА, поняв, что это мое первое собрание, отвели меня вниз, присели рядом и вкратце разъяснили мне суть их программы. Из того, что они говорили, я запомнил очень мало. Помню, я сказал им, что эта программа, похоже, именно то, что мне нужно, но я не думаю, что смогу оставаться трезвым всю оставшуюся жизнь. Каким конкретно образом я, по их мнению, должен буду удерживаться от выпивки, если меня бросит девушка, или мой лучший друг умрет, или даже если произойдет какое-нибудь радостное событие - сдача выпус­кных экзаменов, свадьба, день рождения? Они порекомендо­вали мне попробовать оставаться трезвым каждый раз только в течение одного дня. Они объяснили, что мне, возможно, будет легче сосредоточиваться лишь на следующих двадцати четырех часах, а различные ситуации рассматривать по мере того, как они будут возникать, если будут вообще. Тогда я решил, что постараюсь день за днем сохранять трезвость, и с тех самых пор делаю это.Когда я пришел в Сообщество Анонимных Алкоголиков, я уже нанес некоторый ущерб своему физическому здоро­вью, имел букет психических расстройств и был банкротом в духовном отношении. Я знал, что бессилен перед алкоголем и что мне необходимо открыть свой ум навстречу тем рецеп­там выздоровления, которые мне предлагают. Тем не менее, когда речь заходила о духовности, мой разум бунтовал почти на каждом шагу пути. Несмотря на свою этническую прина­длежность и религиозное еврейское воспитание, я был агнос­тиком и активно сопротивлялся, когда мне, по моим ощуще­ниям, навязывали религию. К моему удивлению, Анонимные Алкоголики предлагали нечто иное.
Идея о том, что религия и духовность - не одно и то же, была для меня новой. Мой спонсор попросил меня просто не исключать возможность существования некой Силы, пре­вышающей мою. собственную - такой, какой я ее понимаю. Он заверил меня, что никто не собирается заставлять меня принимать какую бы то ни было систему религиозных воз­зрений, так как это - личное дело каждого. Я нехотя согла­сился допустить, что, может быть, всего-навсего может быть, в этом духовном образе жизни что-то есть. И медленно, но верно начал осознавать, что Высшая Сила действительно существует. Скоро в моей жизни появился полноценный Бог, и я очутился на духовном пути, который не вступал в конф­ликт с моими личными религиозными убеждениями.
Следование этому пути коренным образом изменило мою жизнь. Он заполнил ту брешь одиночества, которую я раньше заполнял алкоголем. Моя самооценка неизмеримо возросла, и я познал такое счастье и спокойствие, которые до этого были мне незнакомы. Я начал видеть красоту и смысл в собствен­ном существовании и стараться выразить свою благодарность за это, помогая другим всеми доступными мне средствами. В мою жизнь вошли уверенность и вера, и они раскрыли мне план бытия, который оказался более глобальным и действен­ным, чем я мог себе представить.Это было нелегко как тогда, так и потом, но зато я чувс­твую себя все лучше. После того самого первого собрания моя жизнь полностью изменилась. Через три месяца работы по программе я начал учиться в колледже. Пока многие из моих однокашников проводили свои первые эксперименты с алкоголем, я ходил на собрания и другие мероприятия АА, активно участвуя в обслуживании и развивая отношения с Богом, семьей, друзьями и возлюбленными. При этом я редко испытывал колебания, ведь это было именно то, что я хотел делать и в чем нуждался.
За последние семь лет произошли почти все события, о которых я думал, что не смогу через них пройти трезвым. В самом деле, трезвость и жизнь полны взлетов и падений. Время от времени депрессия снова подбирается ко мне, и тогда мне требуется помощь извне. Как бы то ни было, про­грамма АА дала мне инструменты, которые позволили мне, оставаясь трезвым, пережить смерть близких друзей, разрыв отношений и светлые дни - дни рождения, свадьбы, сдачу выпускных экзаменов. Качество моей жизни возросло в гео­метрической прогрессии. Теперь я живу так, как всегда меч­тал, и мне еще предстоит сделать очень много. У меня есть надежда, которой я могу делиться, и любовь, которую я могу давать, и я просто продолжаю двигаться вперед день за днем, проживая это приключение под названием «жизнь».
Свернуть


История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 16 май 2018, 10:24 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(2)
СТРАХ ПЕРЕД СТРАХОМ

"Я по всем статьям должна была потерять мужа; думаю, мы не расстались только благодаря тому, что он тоже был алкоголиком. Никто другой не остался бы со мной. Многие женщины, достигшие в своем пьянстве той же стадии, что и я, потеряли своих мужей, детей, дом и все, что им было дорого. Мне же во многих отношениях очень повезло. Потеряла я другую важную вещь - самоуважение. Я чувствовала, как в мою жизнь входит страх. Я не могла общаться с другими людьми. Я не могла прямо смотреть им в глаза, хотя всегда сохраняла самообладание и держалась вызывающе. Чтобы выбраться из многих затруднений, я нагло лгала."
Эта леди была осторожна. Она решила, что никогда не позволит себе далеко зайти в своем пьянстве. И никогда, никогда не выпьет пресловутую утреннюю рюмку!
Я не считала себя алкоголиком. Я думала, что моя проблема
в том, что я двадцать семь лет замужем за алкоголиком. Когда мой муж нашел АА, я пошла с ним на второе собрание. Я думала, что для него это чудесно, просто великолепно. Но не для меня. Потом я пошла на еще одно собрание и продолжала думать, что это чудесно - для него, не для меня.
Однажды жарким летним вечером я была на собрании группы Гринвич-Виллидж на Салливан-стрит. В доме, где уже давно проходили встречи АА, было крылечко, и после собрания я вышла на ступеньки подышать свежим воздухом. В дверях стояла миловидная юная девушка. Она спросила: «Ты одна из нас, алкоголиков?» Я ответила: «Упаси Господи, нет! Я пришла с мужем, вот он - алкоголик». Она назвала свое имя, и я сказала: «Я откуда-то тебя знаю». Оказалось, что она училась в средней школе с моей дочерью. Я спросила: «Элин, ты тоже одна из этих людей?» Она ответила: «О, да, я из АА».
Когда мы шли обратно через холл, я впервые в своей жизни призналась другому человеку: «У меня тоже проблемы с алкоголем». Она взяла меня за руку и познакомила с женщиной, которую я теперь с огромной гордостью называю своим спон­сором. Эта женщина и ее муж - члены АА. Она сказала мне: «Но ведь алкоголик - твой муж, а не ты». Я ответила: «Да». Она спросила: «Сколько лет ты замужем?» Я сказала: «Двад­цать семь». Она воскликнула: «Двадцать семь лет с алкого­ликом! Как ты это выдержала?» Какая добрая, сочувствую­щая душа, подумала я. То, что мне нужно. Я сказала: «Ну, я терпела, чтобы сохранить семью, и еще ради детей». Она произнесла: «Да, я знаю. Ты - просто мученица, не так ли?»Я отошла от этой женщины, скрежеща зубами и ругаясь про себя. К счастью, по пути домой я ни слова не сказала Джор­джу. Но в ту ночь, пытаясь заснуть, я подумала: «Ты просто мученица, Джейн! Давай взглянем на историю твоей жизни». И, сделав это, я увидела, что я - такой же алкоголик, как и Джордж, если не хуже. Наутро я растолкала Джорджа и заявила: «Я присоединяюсь к АА». Он ответил: «О, я знал, что ты это сделаешь».
Я начала пить почти тридцать лет назад - сразу после того, как вышла замуж. Мой первый кутеж состоялся с распитием бурбона, на который, вы уж поверьте, у меня была аллер­гия. Мне было жутко плохо при каждом глотке. Но нужно было много развлекаться. Мой муж любил весело проводить время; я была очень молода и тоже хотела веселиться. Для этого я знала лишь один способ - пить вместе с ним.
Пьянство вызывало в моей жизни ужасные проблемы. Мне было страшно, и я решила, что никогда не буду напиваться, поэтому была осторожна и настороженна. У нас была маленькая дочка, которую я нежно любила, и это немного притормаживало развитие моего пьянства. Однако из-за каждой попойки у меня все равно бывали непри­ятности. Мне всегда хотелось выпить слишком много, и потому я вечно была настороже и считала количество выпитого. Если нас приглашали на официальную вечеринку, где, как я знала, все выпьют лишь по паре рюмок, я вообще не пила. Я соблюдала осторожность, так как знала, что, если выпью рюмку или две, то могу захотеть пять, шесть, семь или восемь.
Несколько лет я действительно функционировала вполне успешно. Но я не была счастлива. Я никогда не позволяла себе далеко заходить в своем пьянстве. Потом родился сын, наш второй ребенок, и, когда он пошел в школу и стал прово­дить большую часть времени там, что-то случилось со мной. Я начала по-настоящему сильно пить.Я никогда не ложилась в больницу, не теряла работу, не попадала в тюрьму. И, в отличие от многих других, никогда не пила по утрам. Мне хотелось глотнуть спиртного, но было страшно, потому что я не хотела становиться пьяницей. И, хотя я все равно ею стала, я до смерти боялась выпить пресловутую утреннюю рюмку. Когда днем я ходила играть в бридж, меня много раз обвиняли в этом, но я на самом деле никогда не опохмелялась. На меня все еще действовало выпитое прошлой ночью.
Я по всем статьям должна была потерять мужа; думаю, мы не расстались только благодаря тому, что он тоже был алкоголиком. Никто другой не остался бы со мной. Многие женщины, достигшие в своем пьянстве той же стадии, что и я, потеряли своих мужей, детей, дом и все, что им было дорого. Мне же во многих отношениях очень повезло. Потеряла я другую важную вещь - самоуважение. Я чувствовала, как в мою жизнь входит страх. Я не могла общаться с другими людьми. Я не могла прямо смотреть им в глаза, хотя всегда сохраняла самообладание и держалась вызывающе. Чтобы выбраться из многих затруднений, я нагло лгала.
Тем не менее, я чувствовала, как в мою жизнь входит страх, и не могла ничего с этим поделать. Дошло до того, что я часто стала прятаться, не отвечать на телефонные звонки и стараться как можно больше времени проводить наедине с собой. Я заметила, что избегаю общения со всеми своими светскими приятелями, кроме членов моего бридж-клуба. Я не могла поддерживать отношения с остальными своими друзьями и не ходила ни к кому в гости, если только хозяин не пил так же сильно, как и я. Мне никогда не приходило в голову, что проблема - в первой рюмке. Я думала, что начинаю сходить с ума, когда понимаю, что не могу перестать пить. Это меня ужасно пугало.Джордж много раз пытался завязать. Если бы я искренне стремилась получить то, чего, на мой взгляд, мне хотелось больше всего на свете - трезвого мужа и счастливую и доволь­ную семью, - я бы старалась бросить пить вместе с ним. Правда, я пробовала это сделать и не пила день или два, но потом всегда случалось что-то, что выбивало меня из колеи. Достаточно было какой-нибудь глупости - неровно лежа­щего коврика или любой другой мелочи, которая, по моему мнению, была не в порядке, - и вот я уже снова пила. Притом украдкой. У меня по всему дому были припрятаны бутылки. Я думала, что дети не знают об этом, но потом обнаружила, что они знали. Удивительно, как мы уверены, что всех одура­чили, когда пьем.
Я дошла до такого состояния, что не могла зайти домой, не выпив. Меня больше не волновало, пьет ли Джордж или нет. Алкоголь был мне необходим. Иногда я лежала на полу в ванной, чувствуя себя отвратительно и желая умереть, и молила Бога, как и всегда, когда напивалась: «Дорогой Гос­подь, помоги мне в этот раз, и я больше не буду». А потом говорила: «Боже, не обращай на меня внимания. Ты знаешь, что завтра я сделаю то же самое».
Я искала разные предлоги, чтобы сбить Джорджа с пути трезвости. Мне так надоело пить в одиночку и одной нести на себе груз вины, что я подстрекала его к возобновлению пьянства. А потом нападала на него из-за того, что он опять пьет! И снова запускалась та же карусель. А он, бедняжка, не знал, что происходит. Бывало, он находил одну из моих буты­лок и удивлялся, как мог забыть о ней. Я и сама не помнила всех своих тайников.
Мы в АА всего несколько лет, но теперь мы пытаемся наверстать упущенное время. Двадцать семь лет неразберихи
вот чем была моя предыдущая семейная жизнь. Сейчас кар­тина совсем иная. У нас появились вера друг в друга, доверие друг к другу и понимание. Мы обрели их в АА. Там я очень многое узнала. Изменился мой образ мыслей по отношению ко всему, что я делаю. Я не могу позволить себе обижаться на кого бы то ни было, ведь обиды создают еще одного пья­ницу. Я должна жить и давать жить другим. И «думать» - это важное слово значит для меня так много. Моя жизнь всегда состояла из действий и реакций. Я никогда не останавлива­лась, чтобы подумать. Мне было просто наплевать и на саму себя, и на всех остальных.
Я стараюсь жить по нашей программе так, как мне реко­мендовали - каждый раз по одному дню. Сегодняшний день я стремлюсь прожить так, чтобы завтра, когда я проснусь, мне не было стыдно. В былые дни я ненавидела просыпаться и оглядываться на прошедшую ночь. Наутро я не могла о ней вспоминать. Если бы я не представляла себе что-нибудь при­ятное, что должно было случиться в тот день, я бы совсем не захотела вылезать из постели. Это действительно была не жизнь. Теперь я испытываю глубокую благодарность не только за свою трезвость, которую день за днем стараюсь сохранять, но и за способность помогать другим людям. Я никогда не думала, что смогу быть полезной кому-нибудь, кроме мужа, детей и, может, нескольких друзей. Однако в АА мне показали, что я могу помочь другим алкоголикам.
Многие из моих соседей находили время для того, чтобы поработать волонтерами. Особенно выделялась одна жен­щина, и каждое утро я наблюдала из своего окна, как она чес­тно ходит в ближайшую больницу. Однажды, встретив ее на улице, я поинтересовалась: «Какую именно работу ты выпол­няешь?» Она объяснила; это было несложно, и я легко могла бы это делать. Она спросила: «А почему ты этим не занима­ешься?» Я ответила, что я бы с удовольствием. Она сказала: «Если хочешь, я запишу тебя добровольцем, даже если ты можешь посвятить этому лишь день или два». Но я подумала: «Стоп, а как я буду себя чувствовать в следующий вторник? Или в пятницу, если запишусь на пятницу? Или утром в субботу?»Я не могла этого знать. Я боялась планировать даже один день. Я никогда не могла быть уверена, что у меня будут ясная голова и руки, готовые к работе. Поэтому я так и не стала волонте­ром. И чувствовала себя изможденной и разбитой. Разумеется, у меня были и время, и физическая способность, но я никогда ничего не делала.
Сейчас я пытаюсь каждый день исправлять все те эгоис­тичные, бездумные и глупые поступки, которые совершала в период пьянства. И, надеюсь, никогда не забуду, что надо быть благодарной.
Свернуть

История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 17 май 2018, 09:33 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(3)
ДОМОХОЗЯЙКА,КОТОРАЯ ПИЛА ДОМА

Так уж получилось, что моя история - особого рода: о жен­щине, пьющей дома. Я вынуждена была оставаться дома, ведь у меня было двое маленьких детей. Когда алкоголь захватил власть надо мной, моим баром стали кухня, гости­ная, спальня, ванная и две корзины для белья.
Было время, когда признание того факта, что я была и явля­юсь алкоголиком, означало для меня позор, поражение и про­вал. Однако в свете того нового понимания, которое я нашла в АА, я смогла увидеть в поражении, провале и позоре заро­дыш будущей победы. Ибо только благодаря ощущению того, что я потерпела поражение, благодаря моей неспособности справляться с жизненными трудностями и контролировать свой алкоголизм я смогла сдаться и принять, как данность, что я страдаю этой болезнью и должна снова научиться жить без алкоголя.
В компании я никогда не пила слишком много. Но около тринадцати лет назад, когда у меня выдался особенно напря­женный и тяжелый период, я начала употреблять алкоголь дома, одна. Я использовала его как средство, дающее времен­ное облегчение и позволяющее немного лучше высыпаться.
У меня были проблемы. Они бывают у всех, и я думала, что капелька бренди или вина время от времени никому не повредит. По-моему, когда я начинала, мне и в голову не приходило, что я пью. Я должна была спать, должна была избавляться от беспокоящих мыслей, должна была расслаб­ляться. Тогда я выпивала стаканчик-два после полудня или вечером. Но моя суточная норма быстро росла. В скором вре­мени я уже пила весь день. Я нуждалась в этом вине. В конце концов, единственным побуждением, заставлявшим меня одеваться по утрам, стала необходимость пойти в магазин и «запастись», чтобы спиртное помогло мне начать мой день. Однако начинался только процесс пития.
Она прятала бутылки в комодах и бельевых корзинах. Придя в АА, она обнаружила, что ничего не потеряла, зато обрела все, что ей нужно.
Так уж получилось, что моя история - особого рода: о жен­щине, пьющей дома. Я вынуждена была оставаться дома, ведь у меня было двое маленьких детей. Когда алкоголь захватил власть надо мной, моим баром стали кухня, гости­ная, спальня, ванная и две корзины для белья.
Было время, когда признание того факта, что я была и явля­юсь алкоголиком, означало для меня позор, поражение и про­вал. Однако в свете того нового понимания, которое я нашла в АА, я смогла увидеть в поражении, провале и позоре заро­дыш будущей победы. Ибо только благодаря ощущению того, что я потерпела поражение, благодаря моей неспособности справляться с жизненными трудностями и контролировать свой алкоголизм я смогла сдаться и принять, как данность, что я страдаю этой болезнью и должна снова научиться жить без алкоголя.
В компании я никогда не пила слишком много. Но около тринадцати лет назад, когда у меня выдался особенно напря­женный и тяжелый период, я начала употреблять алкоголь дома, одна. Я использовала его как средство, дающее времен­ное облегчение и позволяющее немного лучше высыпаться.
У меня были проблемы. Они бывают у всех, и я думала, что капелька бренди или вина время от времени никому не повредит. По-моему, когда я начинала, мне и в голову не приходило, что я пью. Я должна была спать, должна была избавляться от беспокоящих мыслей, должна была расслаб­ляться. Тогда я выпивала стаканчик-два после полудня или вечером. Но моя суточная норма быстро росла. В скором вре­мени я уже пила весь день. Я нуждалась в этом вине. В конце концов, единственным побуждением, заставлявшим меня одеваться по утрам, стала необходимость пойти в магазин и «запастись», чтобы спиртное помогло мне начать мой день. Однако начинался только процесс пития.
Мне следовало бы осознать, что алкоголь берет мою жизнь под контроль, когда я стала скрывать то, что с ним связано. У меня появилась потребность иметь под рукой выпивку для людей, которые «могут придти». Полупустую бутылку, разу­меется, не было смысла хранить, поэтому я ее приканчивала и естественно, сразу же нужно было пополнить запас на слу­чай, если кто-то «неожиданно придет». Но этим нежданным гостем, которому приходилось допивать бутылку, всегда ока­зывалась я. Я не могла отправиться в винный магазин, без стеснения посмотреть в лицо продавцу и купить вина, как я делала раньше, когда устраивала вечеринки, развлека­лась и выпивала, как все нормальные люди. Теперь же мне нужно было обязательно сочинить для него целую историю, и в который раз задать один и тот же вопрос: «А на скольких человек рассчитана эта бутылка?» Я хотела убедить его, что не собираюсь выпить все вино сама.
Мне, как и очень многим членам АА, приходилось прятать спиртное. Я засовывала бутылки в корзины, ящики шкафов. Когда человек начинает делать подобное, значит, с ним что- то не так. Я нуждалась в алкоголе и знала, что пью слиш­ком много, но не отдавала себе отчета в том, что мне следует остановиться, и продолжала. В то время мой дом был мес­том, где я слонялась из угла в угол. Я бродила по комнатам, размышляя и выпивая, выпивая и размышляя. На глаза мне попадались швабра, пылесос, все, что угодно, но я ни за что не бралась. Ближе к пяти часам я с грехом пополам приби­ралась и сооружала ужин, а после него довершала начатое и напивалась до отключки.
Я не знала, что появилось сначала-думанье или питие. Если бы я только смогла перестать думать, я бы не пила. Если бы я только смогла перестать пить, возможно, я бы не думала. Нооба процесса перемешались, а я находилась в середине этого клубка. И все же мне необходимо было пить. Должно быть, вы знаете, какое разрушающее, разлагающее влияние оказывает на людей хроническое пьянство. Меня совершенно не забо­тила моя внешность. Мне было все равно, как я выгляжу и что делаю. Принять ванну для меня означало всего лишь побыть в таком месте, где можно спокойно пить наедине с собой. Ночью я тоже должна была иметь при себе бутылку на случай, если я проснусь, и мне потребуется глоток спиртного.
Не знаю, как я справлялась с домашней работой. Я про­должала пьянствовать, осознавая, во что превращаюсь, нена­видя себя за это, чувствуя горечь, кляня жизнь, виня все, что угодно, но, не признавая, что следует остановиться и что-то делать со своим алкоголизмом. В конце концов, мне все стало безразлично; я уже была неспособна о чем-то волноваться. Я просто хотела дожить до определенного возраста, выпол­нить то, что я считала своими обязанностями по отношению к детям, а что потом - неважно. Лучше уж наполовину мать, чем совсем никакой.
Я нуждалась в алкоголе. Я не могла жить без него. Без него я ничего не могла делать. Однако наступил момент, когда я почувствовала, что больше не могу жить с ним. Это произошло после трехнедельной болезни моего сына. Доктор порекомен­довал давать мальчику чайную ложку бренди, чтобы облег­чить его ночной кашель. Конечно, это было все, что мне нужно
на три недели переключиться с вина на бренди. Я ничего не знала об алкоголизме и белой горячке, но, проснувшись утром в последний день болезни сына, заклеила замочную скважину в двери, потому что «там кто-то был». Вся в холодном поту, я шагала взад-вперед по дому. Затем по телефону кричала своей матери, чтобы она ко мне приехала, потому что что-то должно произойти, не знаю, что именно, но, если она сейчас же не приедет, со мной случится что-то страшное. Позвонила мужу и сказала, чтобы он приехал домой.После этого я провела неделю, когда тело мое сидело в кресле, а разум витал в космосе. Я думала, что они уже не соединятся. Я знала, что мне необходимо расстаться с алко­голем. С ним я не могла больше жить. А с другой стороны, как мне жить без него? Я не знала. Я была полна горечи и ненависти. Мой гнев обратился на того самого человека, который вместе со мной прошел через все это и больше всех мне помогал - моего мужа. Кроме того, я злилась на свою семью, свою мать. Люди, которые готовы были придти на помощь, были всего-навсего людьми, с которыми у меня не было ничего общего.
Как бы то ни было, я стала пытаться жить без алкоголя. Но преуспела я только в том, чтобы завязать с ним борьбу. А алкоголик, поверьте мне, не может побороть алкоголь. Я сказала мужу: «Я постараюсь заинтересоваться чем-нибудь вне дома, чтобы выбраться из этой наезженной колеи». Я думала, что схожу с ума. Если я не выпью, нужно делать что-то другое.
Я превратилась в одну из самых активных женщин в округе, участвуя в деятельности всевозможных общественных орга­низаций и движений. Я вступала в какую-нибудь организа­цию и вскоре становилась членом ее комитета, а затем - его председателем; если же я присоединялась к какой-нибудь группе, то скоро меня назначали казначеем или секретарем. Но я не была счастлива. Я вела двойную жизнь. Пока я рабо­тала и находилась среди людей, я не пила. Несмотря на это, я должна была выпить первый стакан. И, как только я это делала, обычная карусель снова начинала кружиться. От этого страдала моя семья.
Я пришла к выводу, что со мной все будет в порядке, если я найду себе занятие, которое мне будет нравиться. Итак, когда время с девяти до трех часов дети стали проводить в школе, я создала собственный небольшой бизнес и явно в нем преус­певала. Но все равно не была счастлива. Потому что уяснила,что все, за что я берусь, становится заменой алкоголя. А когда вся жизнь - это заменитель пьянки, нет ни счастья, ни мира. Я все еще вынуждена была пить; мне это все еще было нужно. Пока у алкоголика остается потребность в спиртном, ему недо­статочно одного лишь воздержания. Я переключилась на пиво. Я всегда его ненавидела, но теперь полюбила, так что это тоже не решило проблемы.
Я снова обратилась к своему доктору. Он знал о том, что я делаю и как пытаюсь завязать. Я сказала: «Я не могу найти в жизни срединный путь. Просто не могу. У меня получа­ется или только работать, или только пить». Он ответил: «А почему бы тебе не попробовать метод Анонимных Алкого­ликов?» Я была готова попробовать что угодно, так как чувс­твовала себя опустошенной. Уже во второй раз. Первый раз был, когда я поняла, что не могу жить с алкоголем. Но сейчас я обнаружила, что не могу нормально жить без него, и мне стало хуже, чем когда-либо.
То чувство товарищества, которое я нашла в АА, дало мне силу взглянуть на свою проблему честно и прямо. Находясь в кругу родных и друзей, я не могла этого сделать. Никто не желает признавать, что он - пьяница, неспособный контро­лировать свое пагубное пристрастие. Но когда мы приходим в АА, мы можем посмотреть в лицо своей болезни и при­знать, что страдаем ею. Я ходила на закрытые и открытые собрания. И принимала все то, что предлагали мне АА. Не усложняй; сначала - главное; каждый раз - только один день. Именно на этом этапе я доросла до того, чтобы препоручить свою жизнь Высшей Силе. Как-то я слышала, как одна очень больная женщина сказала, что она не верит в ту часть про­граммы, где говорится о капитуляции. Подумать только! Для меня она означает способность успешно вести домашнее хозяйство, должным образом выполнять свои обязанности, принимать жизнь такой, какой она приходит день за днем, и трудиться над решением своих проблем. Вот что для меня капитуляция. Раньше я отдавалась во власть бутылке и была неспособна все это осуществлять. Поскольку я препоручила свою волю АА, я стараюсь как можно лучше делать все то, чего от меня хочет Сообщество. Когда меня просят нанести визит позвонившему нам человеку, я иду к нему. Иду не я; это Сообщество ведет меня туда. АА показывает нам, алкого­ликам, как можно жить, не нуждаясь в алкоголе. Такой жиз­нью я живу день за днем, позволяя будущим проблемам оста­ваться в будущем. Когда настанет время их решать, Бог даст мне силу это сделать.
Я была воспитана в вере, но знаю, что до прихода в АА никогда не верила в реальность существования Бога, реаль­ность Его силы, которая теперь со мной во всех моих делах.
Свернуть


История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 18 май 2018, 09:27 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(4)
ЛЕКАРЬ, ИСЦЕЛИ САМОГО СЕБЯ!

Психиатр и хирург, он сбился с пути и снова нашел его, лишь осознав, что Великий Целитель - не он, а Бог
Я - доктор, и у меня есть лицензия, позволяющая мне прак­тиковать в одном западном штате. Кроме того, я - алкоголик. Возможно, я немного отличаюсь от других алкоголиков по двум причинам. Во-первых, все мы слышим на собраниях АА истории тех, кто теряли в своей жизни все - семью, матери­альные ценности, свободу, когда попадали в тюрьму. Я же не терял ничего из этого. Я никогда не оставался на обочине. За последний год своего пьянства я сделал больше денег, чем за всю свою жизнь. Моя жена ни разу не намекнула, что может меня бросить. С ранних лет я добивался успеха во всем, за что ни брался. В начальной школе я был президентом учени­ческого совета. В средней школе я был старостой в каждом классе, а на последнем году - президентом ее ученического совета. В университете я тоже был старостой и президен­том студенческого общества. Меня считали человеком, кото­рый с наибольшей вероятностью из всех будет преуспевать в жизни. То же самое происходило и в медицинской школе. Я принадлежу к большему количеству медицинских и почет­ных обществ, чем люди, которые старше меня на десять- двадцать лет.
История полностью
Психиатр и хирург, он сбился с пути и снова нашел его, лишь осознав, что Великий Целитель - не он, а Бог
Я - доктор, и у меня есть лицензия, позволяющая мне прак­тиковать в одном западном штате. Кроме того, я - алкоголик. Возможно, я немного отличаюсь от других алкоголиков по двум причинам. Во-первых, все мы слышим на собраниях АА истории тех, кто теряли в своей жизни все - семью, матери­альные ценности, свободу, когда попадали в тюрьму. Я же не терял ничего из этого. Я никогда не оставался на обочине. За последний год своего пьянства я сделал больше денег, чем за всю свою жизнь. Моя жена ни разу не намекнула, что может меня бросить. С ранних лет я добивался успеха во всем, за что ни брался. В начальной школе я был президентом учени­ческого совета. В средней школе я был старостой в каждом классе, а на последнем году - президентом ее ученического совета. В университете я тоже был старостой и президен­том студенческого общества. Меня считали человеком, кото­рый с наибольшей вероятностью из всех будет преуспевать в жизни. То же самое происходило и в медицинской школе. Я принадлежу к большему количеству медицинских и почет­ных обществ, чем люди, которые старше меня на десять- двадцать лет.
Меня занесло от успеха. Когда вашу машину заносит в большом городе, последствия печальны. То же самое проис­ходит и при заносе от успеха.
Вторая причина, в силу которой я, может быть, отлича­юсь от некоторых других алкоголиков, такова. Многие алкоголики утверждают, что им не очень-то нравится вкус алкоголя, но зато нравится его эффект. Я же обожал спир­тное! Я, бывало, любил обмакивать в него пальцы, чтобы облизать их и ощутить иной вкус. Процесс пития достав­лял мне много удовольствия. Я безмерно наслаждался им.Потом, в какой-то неопределенный день, который я не могу припомнить, я перешел черту, так хорошо знакомую алко­голикам, и с того дня процесс стал неприятным. Раньше от нескольких порций спиртного мне становилось хорошо; теперь же они приводили меня в мрачное состояние духа. Пытаясь преодолеть это ощущение, я один за другим выпи­вал много стаканов, и тогда все исчезало. Алкоголь не смог выполнить свою задачу.
В последний день своего пьянства я пошел навестить одного своего друга. Раньше у него было множество про­блем на почве алкоголя, его несколько раз бросала жена. Тем не менее, он вернулся к нормальной жизни и ходил на соб­рания АА. Я, в своей обычной глупой манере, шел к нему с задней мыслью исследовать их программу с медицинской точки зрения. В глубине души я надеялся, что, возможно, получу там хоть какую-нибудь помощь. Друг дал мне бро­шюру АА. Я принес ее домой и попросил жену прочесть ее мне. Из услышанного меня поразили два предложения: «Не считай себя мучеником из-за того, что ты перестал пить» и «Не считай, что ты бросаешь пить для кого-то другого, кроме себя». Эти фразы попали мне не в бровь, а в глаз. После того, как жена окончила чтение, я сказал ей, как в отчаянии говорил уже не раз: «Я должен что-то с этим делать». Она, добрая душа, ответила: «Я не буду беспокоиться об этом; вполне возможно, что что-то произойдет». Потом мы под­нялись на склон холма, где у нас маленькая площадка для барбекю, чтобы разжечь огонь. По пути я подумал: «Пойду- ка я на кухню и выпью еще». И тут, в самом деле, что-то случилось.
Мне пришло в голову: «Это - последний стакан!». К тому времени я уже выпил больше четверти галлона. Как только у меня возникла эта мысль, я почувствовал себя так, будто кто- то снял с моих плеч тяжелый груз. Это действительно был мой последний стакан.Пару дней спустя мне позвонил один приятель из Невады брат лучшей подруги моей жены. Он спросил: «Это Эрл?» Я ответил: «Да». Он сказал: «Я - алкоголик; что мне делать?» Тогда я подал ему идею и тем самым сделал свой первый зво­нок по Двенадцатому Шагу, не успев даже присоединиться к Сообществу. То удовлетворение, которое я получил, поделив­шись с ним частицей знания, почерпнутого мной из брошюр АА, намного превосходило по силе любое из ощущений, которые я испытывал до этого, когда помогал своим пациен­там.
Итак, я решил сходить на первое в своей жизни собрание. Представлялся я психиатром. (Я принадлежу к Американс­кому психиатрическому обществу, но не практикую психиат­рию как таковую; я - хирург).
Как однажды сказал мне кто-то из членов АА, нет ничего хуже запутавщегося психиатра.
Я никогда не забуду первое собрание, которое посетил. На нем присутствовали пять человек, включая меня. Вок­руг стола сидели: наш местный мясник; один из плотников нашего района; мужчина, заправляющий булочной; и, нако­нец, мой друг, механик. Я помню, как, войдя в комнату, поду­мал про себя: «Вот он я, член Американской хирургической коллегии, Международной хирургической коллегии, Амери­канского психиатрического общества, и мне пришлось при­дти к мяснику, булочнику и плотнику, чтобы они помогли мне стать человеком!»
Со мной произошло кое-что еще. Под влиянием новых идей я достал всевозможные книги о Высших Силах и поло­жил Библию на свой прикроватный столик и в машину. Она до сих пор там. Я также положил ее в свой шкафчик в боль­нице и в свой письменный стол. Кроме того, я положил у своей кровати Большую Книгу, а в свой шкафчик в больнице книгу «Двенадцать Шагов и Двенадцать Традиций». Вдо­бавок я достал книги Эммета Фокса, и Бог знает, чьи еще,и стал все это читать. И, знаете, я поднялся над той груп­пой АА и взлетал выше, выше, еще выше, пока не очутился на розовом облаке и снова не почувствовал себя несчастным. Тогда я подумал, что с таким же успехом мог бы напиться.
Я пошел к Кларку, местному мяснику, и сказал ему: «Кларк, что со мной такое? У меня не все в порядке. Я уже три месяца занимаюсь по программе и все равно чувствую себя ужасно». Он ответил: «Эрл, заходи, поговорим немного». Он подал мне чашку кофе и кусок торта, усадил меня и сказал: «Пос­лушай, ты в порядке. Ты трезв целых три месяца и упорно трудишься. Ты все правильно делаешь». Но затем добавил: «Позволь мне сказать тебе кое-что. В нашем районе сущест­вует организация, которая помогает людям, и она известна как Анонимные Алкоголики. Почему бы тебе не присоединиться к ней?» Я спросил: «А что же я, по-твоему, делаю?» Он отве­тил: «Да, ты сохраняешь трезвость, но при этом витаешь в облаках. Пойди-ка ты домой, возьми Большую Книгу, открой ее на странице 56 и посмотри, что там написано». Я так и поступил. И вот что я прочел: «Мы редко встречали чело­века, который бы строго следовал по нашему пути и потерпел неудачу». Слова «строго» говорили о многом. Далее в книге говорилось: «Полумеры ничем не помогли нам. Мы подошли к поворотному моменту». Последнее предложение звучало так: «Все отринув, мы просили Его о попечении и защите».
«Все отринув», «полумеры не помогли», «строго следо­вать по нашему пути», «целиком подчинить свою жизнь этой простой программе» - эти фразы звенели в моей распухшей голове.
За много лет до этого я занялся психоанализом, чтобы мне стало легче. Я занимался им пять с половиной лет, и кончи­лось тем, что я превратился в пьяницу. Говоря это, я ни в коем случае не имею целью принизить психотерапию; это - вели­кий инструмент, правда, не слишком мощный, но великий. Я бы снова сделал то же самое.К каким только ухищрениям я ни прибегал, чтобы обрести спокойствие разума! Но только когда алкоголь поставил меня на колени, и мне пришлось придти в группу, членами которой были местный мясник, булочник, плотник и механик, способ­ные поделиться со мной знанием о Двенадцати Шагах, я, в конце концов, получил некое подобие ответа на вторую поло­вину Первого Шага. После того как я выполнил его первую половину и очень робко признал себя членом Сообщества Анонимных Алкоголиков, что-то произошло. Я тогда поду­мал про себя: «Представить только, алкоголик должен что-то признавать!» Тем не менее, я сделал это.
Третий Шаг гласит: «Мы приняли решение повернуть нашу волю и жизнь к Богу, как мы Его понимаем». Теперь нас просят принять решение! И мы должны довериться какому- то парню, которого даже не можем увидеть! Для алкоголика это убийственно. Он, бессильный, неспособный себя контро­лировать, весь во власти того, что сильнее него, должен еще и препоручить все это дело кому-то другому! Это наполняет алкоголика гневом. Мы же великие люди. Мы можем спра­виться с чем угодно. И начинаешь задумываться - а кто такой этот Бог? Кто этот тип, которому мы, как предполагается, должны все препоручить? Что же Он может сделать для нас такого, чего мы сами для себя не можем сделать? Конечно, я не знаю, кто Он такой, но у меня есть кое-какие мысли по этому поводу.
Для себя самого у меня есть абсолютное доказательство существования Бога. Как-то я сидел в своем кабинете после того, как провел длинную и сложную операцию у одной женщины. Прошло уже девять или десять дней, и она пре­красно поправлялась. В тот день мне позвонил ее муж и ска­зал: «Доктор, спасибо вам огромное за то, что вы исцеля­ете мою жену!» Я поблагодарил его за звонок, и он повесил трубку. Тогда я почесал затылок и сказал себе: «Как абсурдны слова этого человека. Вот я сижу в своем кабинете, а его женаежит в больнице. Меня даже нет рядом с ней, а если бы я и был там, то единственное, что я мог бы для нее сделать - это оказать ей моральную поддержку. И, несмотря на это, он бла­годарит меня за исцеление жены». И я призадумался - что же действительно исцеляет эту женщину? Да, швы ей наложил я. Но талант диагностировать и оперировать мне дал Вели­кий Босс; Он дал мне его взаймы, чтобы я им пользовался до конца своих дней. Он не принадлежит мне. Бог наделил меня им, и я сделал свою работу, но она закончилась девять дней назад. Так что же исцеляет те ткани, которые я сшил? Это не я. На мой взгляд, этот факт доказывает существование Силы, превышающей мою собственную. Я не смог бы зани­маться медициной без Великого Лекаря. Все, что я делаю - это выполняю очень простую работу, помогая Ему исцелять моих пациентов.
Вскоре после того, как я начал работать по программе, я осознал, что я - нехороший отец и муж, зато хороший кор­милец. Я никогда ни в чем не ограничивал свою семью. Я давал им все, кроме величайшей вещи в мире - спокойствия. Поэтому я пошел к жене и спросил ее, можем ли мы вдвоем сделать что-нибудь, чтобы наладить отношения. Она повер­нулась на каблуках, прямо посмотрела мне в глаза и произ­несла: «Тебе наплевать на мои проблемы». Я готов был ее ударить, но сказал себе: «Сохраняй спокойствие!»
Она вышла из комнаты, а я сел, молитвенно сложил ладони, посмотрел вверх и попросил: «Ради Бога, помоги мне». И тогда у меня возникла глупая и такая простая мысль. Я не знаю ничего о том, каким должен быть отец; я не умею при­ходить домой и работать по выходным, как другие отцы. Я не умею развлекать свою семью. Но я припомнил, что каж­дый вечер после ужина моя жена встает и моет посуду. Это мог бы делать и я. Итак, я опять подошел к жене и сказал: «В своей жизни я хочу лишь одного, и мне не нужно от тебя и Джейни ни похвалы, ни вознаграждения, ни чего-либо другого - только возможности всегда делать все, чего бы вы ни захотели, и я хочу начать с мытья посуды». И теперь я мою эту проклятую посуду каждый вечер!
Докторам, как известно, не удается добиться успеха, помо­гая алкоголикам. Они потратили громадное количество вре­мени и усилий, пытаясь решить нашу проблему, но, похоже, они неспособны остановить ваш или мой алкоголизм.
Священнослужители также прикладывают для этого много сил, но безрезультатно. Тысячи психиатров много раз уклады­вали вас и меня на кушетку, но особых улучшений не было, несмотря на упорные старания. Мы испытываем ко всем этим людям глубокую благодарность, но они не помогли нам побороть алкоголизм, за исключением редких случаев. Зато это сделали Анонимные Алкоголики.
Какой же силой обладает Сообщество? Что это за цели­тельная сила? Я не знаю этого. Полагаю, доктор мог бы ска­зать: «Это - психосоматическая медицина». Психиатр, воз­можно, сказал бы: «Это - благожелательные межличностные отношения». Другие, думаю, сказали бы: «Это - групповая психотерапия».
Для меня же это - Бог.
Свернуть

История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 19 май 2018, 17:30 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(5)
МОЙ ШАНС НА ЖИЗНЬ
"АА дали этой девушке-подростку инструменты, с помо­щью которых она выбралась из темной бездны отчаяния.
Я вошла в дверь Сообщества Анонимных Алкоголиков в возрасте семнадцати лет, представляя собой ходячее про­тиворечие. Внешне я выглядела бунтующим тинэйджером, безгранично самоуверенным. Внутри же я была истерзана, истекала кровью и не хотела жить. Моя поступь выражала уверенность, которой я не чувствовала. Одета я была, как крутой уличный парень, с которым вы предпочли бы не свя­зываться. В душе же я дрожала от страха при мысли, что кто- нибудь сможет сквозь мои заградительные укрепления разглядеть настоящую меня.
Если бы люди увидели, кто я на самом деле, они бы с отвращением отвернулись или же воспользовались бы моими мно­гочисленными слабостями, чтобы меня уничтожить. Я была убеждена, что, так или иначе, буду испытывать боль. Я не могла этого допустить и потому прятала свое истинное лицо за стеной суровости. Для меня до сих пор остается загадкой, как я попала в Сообщества.
История полностью
АА дали этой девушке-подростку инструменты, с помощью которых она выбралась из темной бездны отчаяния.
Я вошла в дверь Сообщества Анонимных Алкоголиков в возрасте семнадцати лет, представляя собой ходячее про­тиворечие. Внешне я выглядела бунтующим тинэйджером, безгранично самоуверенным. Внутри же я была истерзана, истекала кровью и не хотела жить. Моя поступь выражала уверенность, которой я не чувствовала. Одета я была, как крутой уличный парень, с которым вы предпочли бы не свя­зываться. В душе же я дрожала от страха при мысли, что кто- нибудь сможет сквозь мои заградительные укрепления раз­глядеть настоящую меня.
Если бы люди увидели, кто я на самом деле, они бы с отвра­щением отвернулись или же воспользовались бы моими мно­гочисленными слабостями, чтобы меня уничтожить. Я была убеждена, что, так или иначе, буду испытывать боль. Я не могла этого допустить и потому прятала свое истинное лицо за стеной суровости. Для меня до сих пор остается загадкой, как я попала в Сообщество.
Я выросла в любящей семье среднего достатка. У нас бывали и проблемы, а у какой семьи их нет? Но не было никакой агрессии - ни вербальной, ни физической, - и ни в коем случае нельзя сказать, что мои родители не сделали для меня всего, что могли. Мои дедушки были алкоголиками, и меня воспитывали на историях о том, как это пагубное пристрастие разрушило их жизни и жизни их близких. Нет уж, я не хотела становиться алкоголиком.
В ранний подростковый период меня начало беспокоить ощущение, что я не вписываюсь в общество. До этого момента я игнорировала тот факт, что не являюсь в толпе одной из «своих». Я думала, что, если буду достаточно стараться, то рано или поздно впишусь. В четырнадцать лет я оставила эти попытки. Скоро я обнаружила, какое утешение дает спирт­ное. Говоря себе, что я буду осторожнее, чем мои несчастные дедушки, я вознамерилась улучшить свою жизнь.
Алкоголь освобождал меня от стесняющего дыхание страха, чувства собственной неадекватности и надоедливых голосов в голове, которые ныли, что я никогда не буду «соответство­вать». Когда я пила, все это исчезало. Бутылка была моим другом, компаньоном, карманным отпуском. Всегда, когда жизнь становилась чересчур напряженной, выпивка сглажи­вала остроту проблемы или на какое-то время совсем стирала ее из моего сознания.
Моей целью стали провалы в памяти. Это, возможно, зву­чит странным, но они никогда меня не пугали. Порядок моей жизни определяли школа и дом. Когда у меня случались про­валы, остаток дней я просто продолжала функционировать на автопилоте. Меня весьма привлекала мысль пройти через свой подростковый период, не сохранив о них ни единого воспоминания.
Я собиралась игнорировать не всю жизнь, а только детские годы. Всем заправляли взрослые. Они устанавливали все правила. А я была всего лишь сосунком. Мне бы только продер­жаться до восемнадцати лет, и моя жизнь перевернется. В то время я и не представляла, насколько правдивыми окажутся эти слова.
С головой окунувшись в остатки субкультуры шестиде­сятых годов, я превзошла принцип «веселись, пока тебя не начнет рвать». Мне нравилось пить, нравился эффект алкоголя, но совсем не хотелось, чтобы меня рвало. Скоро я открыла, что существуют другие вещества, употребле­ние которых помогает «контролировать» процесс пития. Немножко того или другого, и вот я уже могу лелеять выпи­тое весь вечер. Тогда я хорошо проводила время, и меня не рвало.Я очень быстро добилась успехов в общении с людьми - по крайней мере, на мой взгляд. У меня появилась компания приятелей для гуляния. Мы занимались очень увлекатель­ными вещами. Отлынивание от учебы, скитания по дорогам, выпивка - все это было частью новой жизни. Какое-то время я чувствовала себя просто потрясающе. Вызовы в кабинет директора, неприятности с полицией - такие эпизоды, кото­рых я раньше стыдилась бы, превратились в знаки отличия. Моя способность проходить через подобные ситуации, не выдавая никакой информации и не теряя присутствия духа, принесла мне уважение и доверие товарищей.
Со стороны я казалась девушкой, которая вполне довольна собой. Однако эти поступки - в глубине души я знала, что они плохие - постепенно стали прогрызать во мне дыры. Моей первой реакцией было начать пить еще больше. Результат не оправдал моих ожиданий. Я продолжала увеличивать дозу спиртного, но желаемого эффекта не было. Провалы в памяти стали редкими и случались через большие промежутки вре­мени. Сколько бы я ни выпивала, с какими бы веществами не сочетала алкоголь - ничто не приносило мне облегчения, которого я искала.
Что касается моей жизни дома, она разрушалась вокруг меня. Что бы я ни делала, это заставляло мою мать плакать. В школе изыскивали способы избавиться от меня. Замести­тель директора счел нужным разъяснить мне свою позицию в конкретных выражениях: «Возьмись за ум, или вылетишь отсюда. Навсегда».
С того момента, как я начала употреблять спиртное, про­шло едва ли два года, а я уже все быстрее и быстрее опуска­лась на дно. Это было болезненно. Понимая, что нужно окон­чить школу, я изменила свой образ жизни, чтобы меня оттуда не вышвырнули, и лишь наблюдала, как мои друзья продол­жают веселиться. Мной овладела депрессия, окутав все вок­руг серой пеленой. Мне больше нельзя было прогуливать школу; мой парень приехал из учебного лагеря новобранцев с другой девушкой; моя мама продолжала плакать, и во всем этом была виновна я.
Я несколько раз пыталась покончить с собой, но, благо­дарение Богу, безуспешно. Тогда я решила, что, поскольку больше не получаю удовольствия, то перестану пить и при­нимать что-либо. Зачем тратить хорошую выпивку, если в опьянении тебе так же плохо, как и в трезвости? Я не надея­лась, что мне станет лучше, когда я брошу пить. Я просто не хотела зря тратить выпивку.
Мне и в голову не приходило, что я не могу остановиться. Каждый день я изобретала какой-нибудь новый способ оста­ваться трезвой. Если я надену эту блузку, то не буду пить. Если я буду с этим человеком или в этом месте, я не буду пить. Однако такой метод не работал. Каждое утро я просыпалась, полная новой решимости сохранять трезвость. К полудню же я, за редкими исключениями, была в таком состоянии, что не могла выговорить собственного имени.
Голоса в моей голове становились все более злобными. Каждый раз, когда очередная попытка проваливалась, они говорили: «Вот видишь, ты снова потерпела поражение. А ты ведь знала, что тебе не полегчает. Ты - неудачница. Тебе никогда не добиться успеха. Так зачем пытаться? Просто пей, пока не умрешь».
В те редкие дни, когда мне удавалось продержаться за полдень, находилось мало людей, достаточно храбрых, чтобы подойти ко мне ближе, чем на сотню ярдов. В трезвом виде я была неприятной личностью. Я была сердита и напугана и хотела, чтобы другие чувствовали себя так же ужасно, как и я. Бывали случаи, когда мне навязывали выпивку: «На вот, выпей это; может быть, тогда с тобой будет полегче». Сначала я всегда говорила в ответ какую-нибудь гадость, а потом брала то, что мне предлагали. Ближе к концу я каждую ночь молилась Богу, чтобы он забрал меня во сне, а утром проклинала Его за то, что он позволил мне жить.Я не собиралась обращаться в АА. Если кто-то осмеливался предположить, что я, возможно, пью слишком много, я смеялась этому человеку в лицо. Я ведь пью не больше, чем мои друзья. Я никогда не напиваюсь, когда не хочу этого - и неважно, что я всегда этого хотела. Я не могу быть алкоголиком. Я слишком молода. Моя проблема - это сама жизнь, а также другие вещества. Мне бы только взять ситуацию под контроль, и я смогу пить.
Я пошла работать официанткой в местной блинной. Мы работали допоздна, и потому наша клиентура была разно­образной. Приходило и несколько членов Сообщества Ано­нимных Алкоголиков. Мне не нравилось их обслуживать. На деле, они заставляли меня пить. Им было трудно угодить, они были шумными, переходили от стола к столу, а чаевых давали немного. Прежде чем мне дали выходной, я шесть недель непрерывно обслуживала эту компанию.
Теперь я пришла к выводу, что моя проблема заключается в моем сумасшествии. То, что произошло в мой выходной, подтвердило эту догадку: я заскучала по этой пестрой шайке, которая больше месяца отравляла мне существование. Мне не хватало их смеха и радостных улыбок. Поэтому я пошла выпить с ними кофе.
Благодаря цепи событий, о которых я предпочитаю думать как о промысле моей Высшей Силы, они убедили меня схо­дить на их собрание. Мне сказали, что это будет специаль­ное открытое собрание, посвященное годовщине АА, то есть на нем может присутствовать любой. Я подумала: «А кому это навредит? Я ведь обслуживаю этих людей; возможно, это поможет мне лучше их понять».
В условленный вечер я пришла, но оказалось, что празднич­ное собрание будет на следующей неделе. Однако они прого­лосовали и решили, что я могу остаться. Я была шокирована и смущена. Неужели эти люди хотят, чтобы я находилась среди них? Мне было трудно переварить этот факт. Я осталась и слу­шала их, дав им понять, что у меня нет никакой проблемы.На следующей неделе я посетила праздничное собрание, не намереваясь больше туда ходить. Я ведь не была алкоголи­ком. У меня были другие проблемы, которые требовали вни­мания к себе; когда я с ними справлюсь, со мной все будет нормально. Через неделю один приятель, который призна­вал себя алкоголиком, спросил меня, пойду ли я на собрание. Мой мозг лихорадочно заработал. Если он думает, что мне нужно идти, возможно, мне действительно нужно. Но я все равно не алкоголик.
Я сходила на собрание и решила, что моя проблема - в таб­летках. Начиная с того вечера, я полностью от них отказалась. В результате - резкое усугубление пьянства. Я знала, что так не пойдет. Однажды, когда я ночью приплелась домой, до меня дошло, что, если я на какое-то время перестану пить, мне, может быть, удастся наладить свою жизнь, и тогда я снова смогу пить.
Мне потребовалось около трех месяцев, чтобы осознать, что моя проблема - это я сама, а пьянство делает ее гораздо более серьезной. Другие вещества были всего-навсего инс­трументами, позволяющими контролировать процесс пития. Если бы у меня был выбор, я бы, не раздумывая, выбрала спиртное. Разгневана - это самое мягкое слово, какое можно подобрать, чтобы описать мое состояние, когда я была вынуж­дена признать себя алкоголиком.
Несмотря на то, что я была благодарна за то, что я - не сумасшедшая, как предполагала сначала, я чувствовала себя обманутой. Всем тем людям, которые приходили на собрания Анонимных Алкоголиков, было даровано гораздо больше лет питья, чем мне. Так нечестно! Кто-то заметил мне, что жизнь редко бывает справедливой. Это меня не порадовало. Но про­должать пьянствовать - это больше был не вариант.
Девяносто дней в трезвости достаточно прояснили мое сознание, чтобы я увидела, что достигла своего дна. Если бы я снова начала пить, было бы лишь вопросом времени, когдалучится одно из двух: мне удастся совершить самоубийство, или же я стану жить подобно живому мертвецу. Последних я видела и предпочла бы этому настоящую смерть.
Дойдя до этой точки, я сдалась. Я признала, что я - алко­голик, не имея ни малейшего понятия, что с этим делать. Многие из окружающих хотели, чтобы я прошла лечение, но я сопротивлялась. Я не хотела, чтобы ребята в школе узнали, что со мной происходит. Если я лягу в клинику, через неделю все будут в курсе. Что еще более важно, я боялась. Я опасалась, что в лечебном центре меня обсле­дуют и скажут: «Ты - не алкоголик. Ты просто сумасшед­шая». Мое сердце знало, что это не правда, но голова гово­рила несколько более убедительно. Меня ужасала мысль о расставании с АА. Сообщество было моим якорем в море замешательства. Я сразу же отметала все, что могло пред­ставлять угрозу моему чувству безопасности. Я ничего не имела против лечебных центров - ни тогда, ни сейчас. Я просто не хотела туда и потому отказалась.
Тем не менее, я оставалась трезвой. Одно лето, проведен­ное с людьми, которые наслаждались жизнью, сохраняя трез­вость - вот все, что потребовалось, чтобы трезвость стала для меня желаннее алкоголя. Я не могу сказать, что делала все, что мне говорили, когда и как мне говорили, потому что это не так. Подобно большинству новичков, я вознамерилась найти более легкий и удобный путь. Как и говорит Большая Книга, это мне не удалось.
Не найдя такого пути, я взялась за поиски человека с вол­шебной палочкой, одного конкретного члена АА, который сразу же сделал бы меня лучше. Этот план также потерпел крах, и я, наконец, осознала, что, если я хочу жить, как дру­гие в Сообществе, то мне необходимо делать то же, что и они. Никто не заставлял меня пить, и оставаться трезвой меня тоже никто не будет заставлять. Эта программа - для тех, кто хочет ею пользоваться, а не для тех, кому она нужна.Если бы все, кто нуждается в помощи АА, пришли в Сооб­щество, оно бы колоссально разрослось. К несчастью, боль­шинство таких людей никогда не переступают наш порог. Я считаю, что мне повезло. Не только потому, что я обрела АА в столь юном возрасте; я счастлива, что это вообще случилось. Мой подход к употреблению спиртного довел меня до кри­тической точки, которая описана в Большой Книге, гораздо быстрее, чем кто-либо мог бы вообразить.
Я убеждена, что, если бы продолжала двигаться своим кур­сом, то долго бы не прожила. Не думаю, что я была умнее других, как мне часто говорят пришедшие в Сообщество в более позднем возрасте. Просто мое время настало, мне выпал шанс на жизнь, и я им воспользовалась. Оставайся в моем пьянстве некоторая радость или хотя бы ничтожный шанс на ее возвращение, я бы не бросила пить тогда.
Ни один, кто пьет так же сильно, как это делала я, не очнется однажды утром, обнаружив себя на краю пропасти и сказав себе: «Плохи мои дела; думаю, лучше мне остановиться, пока я не упал». Я была уверена, что могу зайти так далеко, как пожелаю, а затем выбраться наружу, когда это больше не будет доставлять мне удовольствия. На самом же деле я ока­залась на дне глубокого ущелья и думала, что никогда снова не увижу солнца. АА не вытаскивали меня из этой дыры. Зато они дали мне инструменты, чтобы я построила лестницу - из двенадцати ступеней.
Трезвость ничуть не похожа на то, какой я ее себе рисо­вала. Поначалу вся она представляла собой одни большие американские горки, полные резких взлетов и падений. Мои эмоции были новыми, ранее не испытанными, и я была не вполне уверена, что хочу иметь с ними дело. Я плакала, когда мне следовало бы смеяться. Я смеялась, когда сле­довало бы плакать. Те события, которые я считала концом света, обернулись дарами. Все это приводило меня в силь­нейшее замешательство. Но постепенно жизнь приходила в норму. Когда я начала работать по Шагам, мне стало ясно, какова была моя роль в том, что я дошла до такого жалкого состояния.
Если бы меня спросили, какие две вещи наиболее важны для выздоровления, я бы назвала готовность и действие. Я была готова поверить в то, что в АА мне говорят правду. Я хотела верить в истинность этого так, что не передать сло­вами. Я хотела, чтобы это сработало. Потом я начала пред­принимать рекомендуемые Сообществом действия.
Я не всегда чувствую себя комфортно, следуя принципам, изложенным в Большой Книге, и не претендую на то, что достигла совершенства. Я еще не видела в Книге фразы: «Вот ты и выполнил Шаги; теперь наслаждайся жизнью». Наша программа - это план, которого следует придерживаться в повседневной жизни до конца своих дней. Бывали случаи, когда искушение ослабить свое рвение побеждало. Каждый из них я рассматриваю, как возможность вынести для себя какой-то урок.
Когда я готова поступать правильно, в награду я получаю такое внутреннее умиротворение, какого мне никогда бы не дало сколь угодно большое количество алкоголя. Когда же я не готова поступать правильно, я становлюсь беспокойной, раздражительной и недовольной. И выбирать всегда мне. Посредством Двенадцати Шагов мне даруется такая возмож­ность. Я больше не нахожусь во власти болезни, которая гово­рит мне, что единственный выход - пить. Если готовность - это ключ, чтобы отомкнуть ворота ада, то действие - это то, что их открывает, чтобы мы могли свободно передвигаться среди живых.
За время моей трезвости мне выдавалось множество воз­можностей для роста. Были битвы, были и достижения. Я прошла через все это, и мне ни разу не пришлось выпить, и я никогда не была одна. На пути меня сопровождали готов­ность и действие под руководством любящей Высшей Силы и нашего Сообщества. Когда я испытываю сомнения, я верю, что все получится так, как и должно. Когда мне страшно, я тянусь к другому алкоголику, чтобы он успокоил меня.
Жизнь не осыпала меня материальными благами или сла­вой. Те дары, которые я получаю, нельзя измерить в этих тер­минах. С тем, что мне даровано, не сравнятся никакие деньги и известность. Сегодня я могу пройтись по любой улице или где угодно, не боясь встретить кого-нибудь, кому я при­чинила вред. Сегодня мои мысли не поглощены страстным желанием выпить или сожалением по поводу того плохого, что я наделала, когда выпила в предыдущий раз.
Сегодня я нахожусь среди живых, и я ни лучше и не хуже любого другого из детей Божьих. Сегодня я гляжу в зеркало, когда делаю макияж, и улыбаюсь, тогда, как раньше избегала смотреть самой себе в глаза. Сегодня я чувствую себя уютно в собственной шкуре. Я живу в мире с самой собой и окру­жающим миром.
Так как я расту в АА, Бог благословил меня детьми, кото­рые никогда не видели свою маму пьяной. У меня есть муж, который любит меня просто потому, что я есть. Я завоевала уважение своей семьи. Чего еще может желать некогда слом­ленный алкоголик? Видит Бог, это больше, чем я когда-либо считала возможным, и гораздо больше, чем я заслуживаю. И все потому, что я была готова поверить, что Сообщество АА, может быть, поможет и мне.
Свернуть


История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 20 май 2018, 10:02 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(6)
УЧЕНИЦА ЖИЗНИ

"Я испытывала глубочайшее отчаяние. Разве я не делала все, чего от меня ожидали? Разве я не окончила колледж и не про­должила учебу, чтобы получить степень магистра? Я никогда не попадала за решетку, не разбивала машину и не попадала в беду, как настоящий алкоголик. Когда я работала, я не про­пустила из-за своего пьянства ни одного дня. Я никогда не влезала в долги, не обижала своего супруга и детей. Конечно, я пью много, но это для меня - не проблема, ведь я не сделала ни одной вещи, которая доказывала бы, что я - алкоголик. Так в чем же тогда дело? Все, что мне, на самом деле, нужно
это приличная работа, чтобы я могла ни от кого не зависеть и заниматься полезным трудом. Я не могла понять, почему жизнь не желает дать мне шанс."
История целиком
Живя с родителями, она пыталась силой собственной воли побороть тягу к пьянству. Но трезвость победила только тогда, когда она встретша другого алкоголика и пришла на собрание АА.
Я начала пить в возрасте восемнадцати лет - по современ­ным понятиям, довольно поздно. Но, когда я начала, алкого­лизм прибрал меня к рукам, с лихвой наверстав потерянное время. Однажды, когда я пила уже несколько лет и всерьез задавалась вопросом, нет ли у меня и в самом деле проблемы с алкоголем, я прочла опросник «Алкоголик ли вы?» И с огромным облегчением обнаружила, что почти никакие из приведенных там признаков ко мне не применимы: я никогда не теряла из-за алкоголя работу, мужа, детей или какие-либо материальные блага. Тот факт, что мое пьянство не позволяло мне обзавестись чем-либо из этого списка, я осознала, только придя в АА.
Я ни в коей мере не могу винить в своем пагубном при­страстии ту среду, в которой я выросла. Мои родители, про­жившие в браке тридцать пять лет, любили и поддерживали меня. Кроме меня, никто из членов моей семьи не демонс­трирует ни проблемного пьянства, ни алкоголического пове­дения. Однако, несмотря на те ресурсы, которые были мне доступны в детстве и юности, я по неизвестной причине пре­вратилась во взрослую женщину, испытывающую страх перед окружающим миром. Я не чувствовала себя в безопасности, хотя тщательно скрывала это. Я была неспособна управлять своими эмоциями и понимать их; мне вечно казалось, что все остальные разбираются в происходящем и знают, что следует делать, и только к моей жизни нет инструкции.
Когда я открыла для себя алкоголь, все переменилось. По-настоящему я впервые напилась в первый свой вечер в колледже. Я пошла на первую из множества вечеринок студенческого братства. Пива я не хотела и потому направи­лась к чану с пуншем, который выглядел безобидным. Мне сказали, что в него добавили пшеничной водки. Я не помню, сколько тогда выпила, и мои воспоминания о событиях остальной части того вечера весьма расплывчаты. Но мне запомнилось, что, когда я пила, со мной все было в порядке. Я все понимала. Все имело смысл. Я могла танцевать, болтать и быть самой собой. Казалось, раньше я была незаконченным пазлом, в котором не хватало одной детали; и, как только я выпила, эта последняя деталь мгновенно и без малейшего усилия с моей стороны стала на место.
Я не помню, как добралась до дома в ту ночь. На следу­ющее утро я проснулась полностью одетая и накрашенная. Меня жутко тошнило, но я кое-как доползла до душа и при­вела себя в порядок перед первым днем в колледже. Все заня­тие я просидела, взглядом умоляя преподавателя отпустить нас пораньше. Но он продержал нас до самого звонка. Когда он прозвенел, я полетела в туалет, ворвалась в первую же кабинку, и меня обильно вырвало.
Безумие болезни проявилось уже тогда. Я помню, как, стоя на коленях перед унитазом, думала, что все это - просто фан­тастика. Жизнь прекрасна; наконец-то я нашла ответ - алко­голь! Да, прошлой ночью я перебрала, но я ведь новичок в этом деле. Нужно просто научиться правильно пить, и все будет нормально.
На протяжении последующих восьми лет я пыталась «пить правильно». Прогресса я достигла феноменального; за всю историю моего пьянства совершенно не было такого пери­ода, который можно было бы описать словами «умеренно выпивала в компании». Почти каждый раз, когда я заливала в свой организм спиртное, у меня бывали провалы в памяти, но я решила, что смогу жить с этим. Нужно было заплатить эту малую цену за те силу и уверенность, которые давал мне алкоголь. После менее чем полугода его употребления я стала пить почти ежедневно. В первом семестре второго курса я попала в черный список по успеваемости (в средней школе я всегда была одной из лучших учеников), и моей реакцией на это было изменение своей специализации. Моя жизнь в студенческом городке вер­телась вокруг вечеринок, выпивки и парней. Я окружила себя людьми, которые пили, как я. Несмотря не то, что несколько человек выразили свое беспокойство по поводу моего пьянс­тва, я убеждала себя, что всего лишь делаю то, что и любой другой крутой студент.
Как бы то ни было, мне удалось окончить колледж, но, в то время как большинство моих товарищей нашли себе хоро­шую работу и резко бросили пьянствовать, я, похоже, отстала ото всех. Я решила, что мне тоже пора остепениться и пить правильно. Однако, к своему огорчению, обнаружила, что не могу.
Я устроилась агентом по сбыту - жалкая работенка, за кото­рую я получала гроши, поэтому я продолжала жить с родите­лями. На ней я продержалась два года по одной-единственной причине - она позволяла мне пить с минимальными неудобс­твами. Схема была такова: объезжая клиентов, я покупала где- нибудь четверть галлона виски и прятала его под свое сиденье в машине. Придя вечером домой, я садилась перед телевизо­ром, выпивала не менее половины виски и смотрела одни и те же передачи, пока не отрубалась. Так я пила сама с собой каждый вечер на протяжении почти двух лет. Я превратилась в пьяницу-одиночку и понемногу становилась нервной.
Мое поведение в этот период было классическим: я пря­тала бутылки по всему дому; тайком попивала из родитель­ских маленьких запасов спиртного, когда мои собственные истощались; высчитывала, сколько бутылок выбросить за раз, чтобы в мусорном мешке не звенело; доливала воды в бутылки водки и джина, которые держали у себя родители, и так далее. Кроме того, я записывала на видео свои любимые старые передачи, когда смотрела их, потому что всегда засы­пала, не дождавшись конца.Примерно в это время в эфир вышел фильм под названием «Меня зовут Билл У.», об одном из основателей АА. Заинтри­гованная, я уселась его смотреть, прихватив виски и содовой. Когда Билл глотнул из фляжки, припрятанной в его машине, чтобы набраться храбрости перед визитом к своему тестю, я испустила вздох облегчения и подумала: «Ну, мои дела не настолько плохи». Затем я продолжила пить и отключилась; больше об этом фильме я ничего не помню.
Мои родители пребывали в полной растерянности. Я никуда не ходила, была раздражительной и злобной. Поскольку они раньше не сталкивались с алкоголизмом, то не имели ни малейшего понятия, что же со мной не так и что нужно делать. Не знала этого и я. Я осознавала, что пью слишком много и влачу жалкое существование, но для меня эти два факта не имели между собой никакой связи. Родители сде­лали мне единственное предложение, которое казалось им разумным - оказать мне финансовую помощь, если я захочу продолжить учебу. Не видя иного выхода, я ухватилась за эту возможность.
Два года я провела в аспирантуре за 750 миль от дома и могу честно сказать, что знаю, почему говорят, что расстоя­ние лечит. Месяцев на девять у меня получилось резко умень­шить количество выпиваемого спиртного. Я продолжала пить почти каждый день, но не доводила себя до обычного сту­пора, и провалы в памяти случались не слишком часто. Мне удалось сконцентрироваться на учебе и завести множество друзей. Однако лечение расстоянием дает лишь временное улучшение; для меня оно продлилось немного меньше года. Затем я медленно начала возвращаться к старым привыч­кам. Постепенно я перешла на то же количество виски, какое выпивала дома, и провалы в памяти возобновились. Успева­емость моя начала снижаться, а друзья - удивляться. Я даже снова стала смотреть старые передачи - я взяла с собой свои самодельные видеокассеты.К счастью, я смогла окончить аспирантуру, но поиски работы результатов не дали, и я вернулась к родителям. И вот я опять оказалась в своей старой спальне и стала, как раньше, каждый вечер напиваться до отключки. Пьянство мое усугуб­лялось. Я начинала пить все раньше и поглощала все больше. У меня не было ни работы, ни друзей; я не виделась ни с кем, кроме своих родителей.
Я испытывала глубочайшее отчаяние. Разве я не делала все, чего от меня ожидали? Разве я не окончила колледж и не про­должила учебу, чтобы получить степень магистра? Я никогда не попадала за решетку, не разбивала машину и не попадала в беду, как настоящий алкоголик. Когда я работала, я не про­пустила из-за своего пьянства ни одного дня. Я никогда не влезала в долги, не обижала своего супруга и детей. Конечно, я пью много, но это для меня - не проблема, ведь я не сделала ни одной вещи, которая доказывала бы, что я - алкоголик. Так в чем же тогда дело? Все, что мне, на самом деле, нужно
это приличная работа, чтобы я могла ни от кого не зависеть и заниматься полезным трудом. Я не могла понять, почему жизнь не желает дать мне шанс.
Я выполняла разнообразную работу по дому, чтобы родите­лям окупалось мое содержание, пока не устроилась к одному местному предпринимателю. Эта должность не предлагала осо­бых возможностей для роста, да и платили не слишком много. Зато эта работа дала мне повод выбраться из дома и, во многих отношениях, была захватывающей. В то время я вела ожесто­ченную борьбу, чтобы контролировать свое пьянство. Я знала, что, если выпью хоть глоток, полностью потеряю контроль над собой и буду пить, пока не отключусь. Тем не менее, день за днем я старалась победить эту одержимость алкоголем.
Однажды после работы я купила полгаллона виски и в тот же вечер выпила более трети менее чем за четыре часа. На следующий день мне было жутко плохо, но я все же пошла на работу. Вечером, придя домой, я присела на диван, зная, зная, что сейчас буду допивать те полгаллона, несмотря на то, что до сих пор ужасно себя чувствовала после вчераш­него. Кроме того, я понимала, что не хочу пить. Я осознала, что теперь старое «я могла бы остановиться, если бы хотела, но я просто не хочу» не соответствует действительности, потому что я не хочу пить. Я наблюдала за собой, когда вста­вала с дивана и наливала себе виски. Сев обратно, я начала плакать. Мое отрицание дало трещину; полагаю, в ту ночь я достигла дна, но тогда не поняла этого, а просто подумала, что я - сумасшедшая. И прикончила свои полгаллона.
Через полгода мой босс взял меня с собой в Калифорнию, чтобы устроить выставку. Я ненавидела работать на выстав­ках, но любила путешествовать и потому полетела с ним. Я чрезвычайно нервничала по поводу этой поездки, потому что босс любил вечеринки, и с нами летел парень с Гавайев, наш ровесник, который должен был нам помогать. К тому моменту я смогла продержаться тридцать один день без выпивки, и я очень опасалась, что поддамся искушению в ходе этого путе­шествия, в котором все затраты оплачиваются, когда окажусь в городе развлечений в компании двух любителей повесе­литься. Мне было очень трудно оставаться трезвой тридцать один день; меня каждый день тянуло к бутылке.
Мы прибыли на место поздно вечером в пятницу, и мне удалось не выпить. И на следующее утро, во время выставки, мне была дарована возможность, которая изменила всю мою жизнь. Наш гавайский агент выглядел расстроенным; я поду­мала, что это из-за того, что у него не получилось убедить ту пару, с которой он только что закончил работать, сделать у нас заказ. Я подошла утешить его. Он сказал, что его настро­ение никак с этим не связано, и объяснил, что на этой неделе его бросила девушка, он вылетел из университета, потерял квартиру и свою основную работу. Он добавил: «Я - алкого­лик. Я не пил полтора года, а на прошедшей неделе сорвался. Я в замешательстве из-за этого». В этот момент у меня в мозгу всплыло всего одно слово
«сейчас». Я знала, что это значит «Скажи что-нибудь
сейчас!»
К собственному изумлению, я выговорила: «Майк, думаю, я - тоже алкоголик». Его настроение мгновенно изменилось. Теперь я понимаю, что у него появилась надежда. Мы стали беседовать. Помимо прочего, я сказала ему, что не пью уже около месяца, но на собраниях АА не бывала. Когда он спро­сил, почему я избегаю АА, я ответила - потому что думаю, что еще не достигла дна. Как ни странно, Майк не засмеялся, а произнес: «Дна достигаешь, когда перестаешь копать». Именно он отвел меня на три первых собрания.
Моя решимость сохранять трезвость окончательно укрепи­лась на втором из них. На нем присутствовало около трид­цати пяти человек, но места было мало, поэтому казалось, что участников очень много. Так как я была не из этого города, я встала и представилась, когда секретарь попросил меня об этом. В ходе собрания он предложил мне высказаться. Я встала и, нервничая, как никогда в жизни, подошла к мик­рофону. Но, когда я начала описывать события, приведшие меня туда, слова полились сами собой.
Рассказывая о себе, я смотрела в лица людей в этой комнате и видела. Видела понимание, сочувствие, любовь. Сегодня я верю, что впервые увидела свою Высшую Силу на тех лицах. Когда я еще не закончила говорить, меня озарило - вот что я искала всю жизнь. Вот он, ответ, прямо передо мной. Я почувствовала неописуемое облегчение, поняв, что битва окончена.
Позже в тот вечер, все еще в экстазе от обретенной надежды, я припомнила свой первый день в колледже, часть которого я провела около унитаза, когда я была так уверена, что нашла решение своих проблем в алкоголе. Теперь я ясно видела, что это было ложью. На мой взгляд, лучше всего алкоголь можно описать так: это - ложь, злая, коварная ложь. Я долго за ней гналась - даже тогда, когда было очевидно, что я иду в никуда и при этом убиваю саму себя. И вот, на том собрании АА, глядя на лица всех присутствующих, я наконец-то уви­дела истину.
Вернувшись домой, я с головой окунулась в АА. Я посетила девяносто собраний за девяносто дней, нашла себе спонсора, присоединилась к конкретной группе. Я делала все, что мне рекомендовали. Готовила кофе, бралась за различные пору­чения, участвовала в служении. Я оказалась на американских горках ранней трезвости, и каждая ее секунда стоила того, если учесть, как я живу сейчас.
Для моего выздоровления очень важно изучать Шаги и работать по ним. Я до сих пор хожу минимум на два собра­ния, посвященных Шагам, в неделю. У меня есть спонсор, которая мягко, но твердо руководит мной при прохождении Шагов. Она-делает это с такой уверенностью, какой, я наде­юсь, мне удается подражать при общении с двумя своими подспонсорными. Мои желания стали материализоваться, но мне еще предстоит проделать очень большую работу.
Хотя я всего лишь шесть лет в Сообществе, у меня не хва­тает слов, чтобы должным образом выразить, сколько всего оно мне дало. Я уже пять лет живу в собственной квартире, сама себя содержу и в следующем году планирую купить дом. Я устроилась на хорошую работу, где мне открываются многообещающие перспективы; с момента обретения мною трезвости мой доход возрос более чем на 150 процентов.
Но подобно тому, как материальные потери не являются обязательным признаком алкоголизма, материальные при­обретения не являются истинным отражением трезвости. Настоящие дары Божьи по своей природе нематериальны. Теперь у меня есть друзья, потому что я умею сама быть другом, подпитывать и стимулировать ценные дружеские отношения. Вместо «продленных романов на одну ночь», как я раньше называла своих парней, в моей жизни есть особенный мужчина, с которым мы вместе уже почти пять лет. И, что самое важное, я знаю, кто я такая. Мне известны мои цели, мечты, ценности и границы, и я умею защищать, беречь и укреплять их. Таковы подлинные блага трезвости, и именно их я всегда искала. Я так благодарна, что моя Высшая Сила вмешалась в мою жизнь, чтобы показать мне путь к истине. Каждый день я молюсь о том, чтобы никогда с него не сойти. Я пришла в АА, чтобы бросить пить, а вза­мен получила жизнь.
Свернуть


История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 21 май 2018, 09:49 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(7)
ЧЕРЕЗ РЕКУ ОТРИЦАНИЯ
...Отрицание - самый хитрый, сбивающий с толку и могущес­твенный элемент моей болезни, которая называется «алкого­лизм». Когда я оглядываюсь назад, мне трудно представить, как я могла не видеть в своем пьянстве проблемы. Тем не менее, когда стали происходить все возможные «еще» (как во фразе «Этого со мной не случалось - еще»), я, вместо того, чтобы разглядеть правду, просто продолжала понижать свои стандарты..
История целиком
Она, в конце концов, осознала, что, получая удовольствие от употребления алкоголя, не может контролировать этот процесс, а, контролируя его, не может получать удовольс­твие.
Отрицание - самый хитрый, сбивающий с толку и могущес­твенный элемент моей болезни, которая называется «алкого­лизм». Когда я оглядываюсь назад, мне трудно представить, как я могла не видеть в своем пьянстве проблемы. Тем не менее, когда стали происходить все возможные «еще» (как во фразе «Этого со мной не случалось - еще»), я, вместо того, чтобы разглядеть правду, просто продолжала понижать свои стандарты.
Мой папа был алкоголиком, а мама пила в течение всей беременности, но я не виню в своем алкоголизме родителей. Дети, выросшие в гораздо худшей среде, чем я, не преврати­лись в алкоголиков, тогда как некоторые из тех, кто вырос в гораздо лучшей, в них превратились. На деле, я уже давно перестала задаваться вопросом «Почему я?» Это похоже на человека, который стоит на мосту над рекой в горящих брю­ках и спрашивает себя, почему они горят. А ведь это неважно. Нужно просто прыгать в воду! Именно это я и сделала, когда пришла в АА после того, как наконец-таки пересекла реку отрицания!
Я росла, чувствуя себя единственной причиной, по кото­рой родители живут вместе. Вкупе со страхом, что я недо­статочно хороша, это было тяжелым моральным грузом для маленькой девочки. Все изменилось, когда я в шестнадцать лет впервые выпила. С этим первым обжигающим глотком бурбона прямо из бутылки, которую мы добыли в результате налета на шкафчик со спиртным во время вечеринки с ночев­кой, испарились всякий страх, стеснение и нехорошее само­чувствие. Я напилась, отключилась, потом меня рвало, наутро жутко тошнило, но я все равно знала, что снова это сделаю. Тогда я в первый раз почувствовала себя частью группы себе подобных, не ощущая необходимости быть идеальной, чтобы заслужить одобрение.
Мне удавалось оплачивать учебу в колледже благодаря сти­пендиям, участиям в программах типа «работай и учись» и кредитам на образование. Из-за занятий и работы я была слишком занята, чтобы много пить; кроме того, я была помол­влена с парнем, который не был алкоголиком. Однако на пос­леднем году обучения я порвала с ним отношения, когда открыла для себя наркотики, секс и рок-н-ролл - спутников своего лучшего друга, алкоголя. И погрузилась в исследова­ние всего того, что жизнь предлагала молодежи в конце шес­тидесятых - начале семидесятых. После пешего похода по Европе я решила поселиться в большом городе.
Сделав это, я благополучно обзавелась полноценным алко­голизмом. Большой город - прекрасное место для того, чтобы быть алкоголиком. Никто не обращает на тебя внимания. Три мартини за ланчем, выпивка после работы и стаканчик перед сном в баре на углу - это был вполне нормальный день. И разве не у всех бывают провалы в памяти? Я любила пошу­тить о том, какая это отличная штука, ведь экономишь столько времени на проезд. Вот ты здесь, а через минуту - уже там! Оглядываясь на прошлое, я вижу, что шутки и смех по поводу моментов, связанных с алкоголем, способствовали укрепле­нию моего непробиваемого отрицания. Еще один трюк - под­бор собутыльников, которые пили немного больше меня. Бла­годаря этому я всегда могла указать на их проблему.
Из-за одного из таких приятелей я впервые и попала за решетку. Если бы только сидящий за рулем остановил машину по сигналу полиции, все было бы нормально. Если бы только, когда мне практически удалось нас отмазать, он сидел молча, ничего бы не случилось. Нет же, он начал что-то лепетать о том, как лежал в реабилитационной клинике. Мне приписали легкое правонарушение, но я много лет совершенно не при­нимала в расчет этот арест, ведь виноват во всем был он. Я просто игнорировала тот факт, что сама пила весь день.
Однажды утром, когда я была на работе, мне позвонили из больницы и попросили срочно приехать. Там был мой отец, умирающий от алкоголизма. Ему было шестьдесят. Я и раньше навещала его в больницах, но на этот раз все было по- другому. С жутко раздутым животом, в отеках из-за того, что его переставшие работать почки и печень не могли больше перерабатывать жидкость, он мучился три недели. Алкоголь­ная смерть очень болезненна и медленна. Увидев, как умирал отец, я утвердилась во мнении, что никогда не стану алко­голиком. Я слишком много знала об этой болезни и о самой себе, чтобы пасть ее жертвой. Я отвезла его тело домой, но на похороны не осталась. Я даже не смогла помочь бабушке похоронить е‘е единственного сына, потому что в то время глубоко погрязла в любовной связи, замешанной на сексе и алкоголе.
Эта связь самым жалким и необъяснимым образом вела меня к моральному разложению, и меня впервые арестовали за вождение в пьяном виде. Я была в ужасе, ведь я могла бы кого-нибудь задавить. Ведя машину, я была совершенно не в себе и очнулась, только когда отдавала патрульному свои водительские права. Я клялась себе, что такого больше никогда не случится. Но через три месяца ситуация повто­рилась. Тогда я не знала, что, когда в мой организм попадает алкоголь, я не могу контролировать количество выпиваемого и выбирать компанию - все благие намерения тонули в отри­цании.
Помню, я шутила на тему того, что большинству людей за всю свою жизнь так и не приходится увидеть тюрьму изнутри, а вот «такой женщине, как я» удалось трижды там оказаться. Но при этом, думала я, я по-настоящему никогда не «попадала в беду», так как ни разу не провела за решеткой и одной ночи.Потом я встретила Мистера Нарушителя, своего будущего мужа, и все поменялось. Нашу брачная ночь состоялась в тюрьме. Тем не менее, как и во всех других случаях, моей вины в этом не было. Вот они мы, все еще в свадебных наря­дах. Если бы он только держал свой рот закрытым после при­бытия полиции, все было бы в порядке. Я почти убедила их, что он напал на камердинера, потому что пропали подарен­ные нам на свадьбу деньги. На самом же деле он подумал, что камердинер украл марихуану, которую мы собирались поку­рить. В действительности же я просто забыла, куда ее засу­нула, потому что была очень пьяна.
Пока камердинера допрашивали на парковке ресторана, мой муж стал вести себя так агрессивно, что полицейский посадил его на заднее сиденье патрульной машины. Когда же он попытался выбить заднее стекло, офицер решил отомс­тить ему. Я стала умолять полицейского пожалеть нас, но при­был второй, и жениха с невестой забрали в тюрьму. К моему ужасу, когда у нас стали изымать личные вещи, среди них обнаружились «украденные» сигареты с марихуаной. Тогда меня арестовали за три тяжелых правонарушения, включая нахождение в общественном месте в пьяном виде и недо­стойное поведение, а также за два легких. Но во всем был виноват мой муж. Я здесь была практически ни при чем, ведь это у него были проблемы с пьянством.
Я прожила в этом алкогольном браке почти семь лет, про­должая держать в центре внимания его проблему. Ближе к концу я объявила, что в нашем доме больше не будет ника­кой выпивки, в своем заблуждении пытаясь подать ему хоро­ший пример (кроме того, он попивал слишком много моей водки). Но, как бы то ни было, почему я должна отказывать себе в коктейле, возвращаясь домой после напряженного дня в офисе, просто из-за того, что у него есть такая проблема? И я стала прятать водку в спальне, все еще не видя в этом ничего дурного. Моей проблемой был он.Вскоре после развода я приняла предложение о переводе в другой город с повышением (да, мой карьерный рост про­должался). Теперь я была уверена, что мои проблемы закон­чились - не считая того, что я взяла себя с собой. Как только я оказалась одна в незнакомом месте, мое злоупотребление алкоголем стало стремительно усугубляться. Больше мне не нужно было никому подавать хороший пример. И я впер­вые начала осознавать, что, возможно, мое пьянство немного выходит из-под контроля. Но я считала, что любой запил бы в такой стрессовой ситуации: недавний развод, новое место жительства, новая работа, никаких знакомых - и непризнан­ная прогрессирующая болезнь, которая меня уничтожала.
Наконец, я обзавелась несколькими приятелями, которые пили так же, как и я. Мы делали вид, что ездим на рыбалки и пикники, хотя на самом деле все это было лишь оправданием для недельных запоев. Однажды, направляясь домой после того, как весь день пила под предлогом игры в софтбол, я пог­нула бампер на машине одной пожилой женщины. Разуме­ется, в этом не было моей вины; она же остановилась прямо передо мной. То, что авария произошла вечером, а я пила с десяти утра, здесь было ни при чем. Мой алкоголизм довел меня до таких глубин отрицания и высот самоуверенности, что я дождалась полиции, чтобы им тоже стало известно, что виновата она. Конечно же, им не потребовалось много времени, чтобы во всем разобраться. Снова меня вытащили из машины, надели наручники и доставили в тюрьму. Но я ни в чем не была виновата. Я говорила себе, что эту старую кошелку вообще нельзя выпускать на дорогу. Моей пробле­мой была она.
Судья приговорил меня к шести месяцам посещения соб­раний Анонимных Алкоголиков. Как я была разъярена! Это был мой пятый арест, но я считала себя любительницей повеселиться, а не алкоголиком. Эй, разве вы не знаете, в чем разница? Итак, я начала ходить на эти тупые собрания и называть себя алкоголиком, чтобы получить отметку в выданной судом карточке, хотя никак не могла им быть. Мой доход измерялся шестизначной цифрой, у меня был собс­твенный дом, телефон в машине. Бога ради, я же бросала в спиртное кубики льда! А ведь каждый знает, что алкоголик, по крайней мере, такой, которому необходимо ходить на соб­рания АА - это безработный бродяга в грязном плаще, пью­щий из коричневых бумажных пакетов. Поэтому каждый раз, когда вы читали ту часть главы 5 из Большой Книги, где говорится: «Если вы решили, что хотите получить то, что есть у нас, и готовы для этого на все», я затыкала уши. У вас была болезнь «алкоголизм», а я меньше всего на свете хотела быть алкоголиком.
Однако вы говорили на своих собраниях также и о моих чувствах, и я, в конце концов, не смогла больше не слушать. Я слышала, как женщины: красивые, успешные, выздорав­ливающие, рассказывали о том, что они творили, когда пили, и думала: «И я так делала», или «А я поступала еще хуже!» Потом я начала видеть чудеса, которые происходят только в АА. Людей, которые почти приползали сюда, больные и раз­битые, но после нескольких недель посещения собраний и сохранения трезвости день за днем поправляли свое здоро­вье, находили какую-нибудь работу и друзей, которым дейс­твительно небезразлична их судьба, а затем открывали учас­тие Бога в своей жизни. Но что мне показалось наиболее неотразимым в АА и вызвало желание испытать их хвале­ную трезвость, так это смех, искренний, радостный, который я слышала только у трезвых алкоголиков.
Несмотря на это, мысль о расставании со спиртным ужа­сала меня. Я ненавидела ту женщину, какой стала - каж­додневно одержимую алкоголем, ленящуюся одеваться по выходным, вечно опасающуюся, что у нее кончится выпивка. К полудню я уже начинала подумывать о том, чтобы про­пустить стаканчик, и покидала офис все раньше и раньше.Или же, пообещав себе в этот вечер не пить, я все равно ока­зывалась перед холодильником со стаканом в руках и кля­лась: завтра. Вот завтра я не буду пить. Я презирала все это, но оно, по крайней мере, было привычным. Я не имела ни малейшего понятия, на что похожа трезвость, и не могла себе представить жизни без алкоголя. Я достигла той жуткой кри­тической точки, когда больше не можешь пить, но не можешь и не пить. На протяжении почти двадцати трех лет я практи­чески каждый день делала что-нибудь, чтобы в той или иной степени изменить реальность. Нужно было попробовать и эту программу отрезвления.
Меня по сей день изумляют люди, начинающие трез­вый образ жизни перед праздниками. Я же была способна даже просто попробовать это сделать только после Вели­кой пьянки, последней грандиозной вечеринки, на кото­рой я клялась-себе, что не напьюсь. Залив в себя порцию алкоголя, я теряла способность решать, сколько выпью, и в тот год воскресная Великая пьянка ничем не отличалась от предыдущих. Кончилось тем, что вместо своей кровати я заснула на чьем-то диване и весь следующий рабочий день чувствовала себя отвратительно. На той неделе мне нужно было сходить на хоккейный матч. Этот поход был связан с моей работой, поэтому я действительно постаралась проследить за тем, сколько выпью, и проглотила всего лишь две большие кружки пива, чего мне было недостаточно даже для легкого опьянения. И тот день оказался началом моего духовного про­буждения. Когда я, расстроенная, сидела у катка и размышляла о том, что эти две кружки не принесли мне никакого облегче­ния, кто-то в моей голове - я знаю, что это была не я - сказал: «Так зачем беспокоиться?» В тот момент я поняла значение слов из Большой Книги о горячем стремлении каждого про­блемного пьяницы - когда-нибудь и как-нибудь обрести спо­собность контролировать процесс пития и наслаждаться им. Во время Великой пьянки я им наслаждалась, но не могла его Или же, пообещав себе в этот вечер не пить, я все равно ока­зывалась перед холодильником со стаканом в руках и кля­лась: завтра. Вот завтра я не буду пить. Я презирала все это, но оно, по крайней мере, было привычным. Я не имела ни малейшего понятия, на что похожа трезвость, и не могла себе представить жизни без алкоголя. Я достигла той жуткой кри­тической точки, когда больше не можешь пить, но не можешь и не пить. На протяжении почти двадцати трех лет я практи­чески каждый день делала что-нибудь, чтобы в той или иной степени изменить реальность. Нужно было попробовать и эту программу отрезвления.
Меня по сей день изумляют люди, начинающие трез­вый образ жизни перед праздниками. Я же была способна даже просто попробовать это сделать только после Вели­кой пьянки, последней грандиозной вечеринки, на кото­рой я клялась-себе, что не напьюсь. Залив в себя порцию алкоголя, я теряла способность решать, сколько выпью, и в тот год воскресная Великая пьянка ничем не отличалась от предыдущих. Кончилось тем, что вместо своей кровати я заснула на чьем-то диване и весь следующий рабочий день чувствовала себя отвратительно. На той неделе мне нужно было сходить на хоккейный матч. Этот поход был связан с моей работой, поэтому я действительно постаралась проследить за тем, сколько выпью, и проглотила всего лишь две большие кружки пива, чего мне было недостаточно даже для легкого опьянения. И тот день оказался началом моего духовного про­буждения. Когда я, расстроенная, сидела у катка и размышляла о том, что эти две кружки не принесли мне никакого облегче­ния, кто-то в моей голове - я знаю, что это была не я - сказал: «Так зачем беспокоиться?» В тот момент я поняла значение слов из Большой Книги о горячем стремлении каждого про­блемного пьяницы - когда-нибудь и как-нибудь обрести спо­собность контролировать процесс пития и наслаждаться им. Во время Великой пьянки я им наслаждалась, но не могла егоонтролировать, а на хоккейном матче я его контролировала, но не могла им наслаждаться. Больше не было смысла отри­цать, что я - алкоголик. Какое откровение!
В следующий вечер я пошла на собрание Анонимных Алкоголиков, зная, что хочу иметь то, что есть у вас. Как и в течение последних пяти месяцев, я сидела на холодном железном стуле и в сотый раз перечитывала Первый Шаг на плакате на стене. Но в этот раз я всем своим сердцем попро­сила Бога помочь мне, и случилась странная вещь. Я физи­чески ощутила, как через меня проходит волна чистой энер­гии, и почувствовала присутствие Бога в этой маленькой невзрачной комнатушке. Придя домой, я впервые за много лет не испытала потребности открыть буфет, где стоит гра­фин с водкой - ни в тот вечер, ни в любой из последующих. Бог вернул мне здравомыслие, и я сделала Второй Шаг в тот самый момент, когда сдалась и признала свое бессилие перед алкоголем и неуправляемость своей жизни.
Я посещала не менее одного собрания в день, очищала пепельницы, мыла чашки из-под кофе. Через месяц друг отвел меня на одно мероприятие АА. Меня охватил благоговейный трепет, когда более двух тысяч трезвых алкоголиков взялись за руки и вместе прочитали заключительную молитву, и я захотела оставаться трезвой даже больше, чем жить. Вернув­шись домой, я встала на колени и молила Бога помочь мне прожить в трезвости еще один день. Я попросила Его, если нужно, забрать взамен мой дом, работу, все, что угодно. В тот день я выучила два урока: познала истинное значение Треть­его Шага и осознала необходимость всегда соблюдать осто­рожность, молясь о чем-то.
Через пять месяцев после обретения мною трезвости я потеряла свою высокооплачиваемую работу. Мое темное прошлое дало о себе знать, и я целый год была без работы. То место я бы потеряла, независимо от того, пила бы я или нет; но, слава Богу, я была трезва, иначе, вероятно, покончила быжизнь самоубийством. Когда я пила, моя самооценка измеря­лась престижностью моей работы, и только она делала меня заслуживающей любви. Теперь же я начинала любить себя, потому что Анонимные Алкоголики любили меня безуслов­ной любовью, пока я сама не обрела эту способность. За пять месяцев я поняла, что мир, вполне возможно, никогда не воз­двигнет мне памятник за то, что я живу в трезвости. Я осоз­нала, что понимать мою болезнь - это не его забота; мое дело
работать по программе и не пить, что бы ни случилось.
Когда моей трезвости исполнилось девять месяцев, я поте­ряла тот самый большой дом, который купила только для того, чтобы доказать всем, что я никак не могу быть алкого­ликом. Между пятью и девятью месяцами мой дом ограбили, мне сделали биопсию шейки матки, я испытала горькое разо­чарование в любви. Но чудо из чудес заключается в том, что я прошла через все это без алкоголя. Я, женщина, которой раньше необходимо было пить при любых неприятностях. Когда я пришла в Сообщество, я чувствовала себя такой осо­бенной и была столь высокомерна, что Бог, по-моему, решил быстрее продемонстрировать мне, что на свете нет ничего, что алкоголь может улучшить. Он показал мне, что Его любовь, а также сила Шагов и Сообщества способны удерживать меня от пьянства день за днем, а иногда и час за часом, неважно. Бутылка не вернет мне ни работу, ни дом, ни мужчину, так зачем беспокоиться?
В Сообществе Анонимных Алкоголиков я нашла все, что когда-либо искала. Раньше я благодарила Бога за то, что в моей жизни появились АА; сейчас я благодарю АА за то, что в моей жизни появился Бог. Я обрела свое племя, обще­ственную структуру, которая отвечает всем моим потребнос­тям в товариществе и общении. Я научилась жить. Когда я спросила у вас, как мне повысить свою самооценку, вы отве­тили: «Совершай достойные поступки!» И объяснили, что в Большой Книге нет главы под названием «К думанью» или«К чувствованию» - только «К действию». В АА мне откры­лись широкие возможности для действия. Здесь, оставаясь трезвой, я могла быть настолько занята и полезна другим, насколько хочу. Я не была просто членом различных обслу­живающих структур, а активно участвовала в их работе, потому что вы говорили мне, что, если я буду так делать, то мне никогда больше не понадобится пить. Вы утверждали, что, пока я ставлю АА на первое место в своей жизни, все то, что займет второе, будет первоклассным. И это снова и снова оказывалось правдой. Итак, я продолжала считать самым важным в своей жизни АА и Бога, и все, что я когда-либо теряла, возмещалось в многократном объеме. Потерпевшая крах карьера наладилась, и я достигла в ней еще больших успехов. Вместо того дома, который я потеряла, появился городской дом как раз подходящего мне размера. Вот она я, трезвая. Успешная. Умиротворенная. Это - лишь немно­гие из даров программы, которые я получила в награду за то, что сдалась, стараюсь следовать ее рекомендациям и каж­дый день встречаю жизнь лицом к лицу. Бывают хорошие дни, бывают плохие, ведь жизнь - это бешеная гонка, но я ни за что ее не пропущу. Я не задаюсь вопросом, как работает программа. Я просто верю в своего Бога, участвую в служе­нии АА, посещаю множество собраний, работаю вместе с другими и изо дня в день как можно более старательно при­меняю принципы Шагов. Я не знаю, что именно помогает мне сохранять трезвость, и даже не пытаюсь выяснить. Глав­ное, это работает уже достаточно много дней, так что, думаю, завтра я снова попробую этим воспользоваться.
Свернуть

История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 22 май 2018, 10:56 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(8)
ПОТОМУ ЧТО Я - АЛКОГОЛИК
"Эта пьющая женщина, в конце концов, нашла ответ на свой навязчивый вопрос «Почему?»
По-моему, я всегда задавалась вопросом, кто я такая. Детство мое прошло в сельской местности, в уединении, и я сочиняла разные истории, выдумывая саму себя, а также воображаемых партнеров для игр. Позже, когда мы пере­ехали в большой город, и я оказалась среди других детей, я чувствовала себя одиночкой, отверженной. Несмотря на то, что по мере взросления я научилась соответствовать куль­турной норме, в глубине души я все равно ощущала себя не такой, как все.
Алкоголь помогал мне. По крайней мере, я так думала, пока не разглядела ту тягостную тень длиной в тридцать лет, кото­рую он бросил на мою жизнь. Я открыла для себя спиртное в колледже, и, хотя поначалу пила нечасто (не было возмож­ности), зато, как только начинала, продолжала, пока остава­лась хоть какая-нибудь выпивка. Это был рефлекс. Не помню, чтобы мне нравился вкус алкоголя, но нравилось, что он, каза­лось, возвращает меня к жизни и наделяет способностью раз­говаривать во время свидания или вечеринки. Он вытаскивал меня из дыры, которую я в себе ощущала, и делал ниже стену, которую я воздвигала между собой и любым человеком или ситуацией, заставляющими меня чувствовать себя неуютно."

История целиком
Эта пьющая женщина, в конце концов, нашла ответ на свой навязчивый вопрос «Почему?»
По-моему, я всегда задавалась вопросом, кто я такая. Детство мое прошло в сельской местности, в уединении, и я сочиняла разные истории, выдумывая саму себя, а также воображаемых партнеров для игр. Позже, когда мы пере­ехали в большой город, и я оказалась среди других детей, я чувствовала себя одиночкой, отверженной. Несмотря на то, что по мере взросления я научилась соответствовать куль­турной норме, в глубине души я все равно ощущала себя не такой, как все.
Алкоголь помогал мне. По крайней мере, я так думала, пока не разглядела ту тягостную тень длиной в тридцать лет, кото­рую он бросил на мою жизнь. Я открыла для себя спиртное в колледже, и, хотя поначалу пила нечасто (не было возмож­ности), зато, как только начинала, продолжала, пока остава­лась хоть какая-нибудь выпивка. Это был рефлекс. Не помню, чтобы мне нравился вкус алкоголя, но нравилось, что он, каза­лось, возвращает меня к жизни и наделяет способностью раз­говаривать во время свидания или вечеринки. Он вытаскивал меня из дыры, которую я в себе ощущала, и делал ниже стену, которую я воздвигала между собой и любым человеком или ситуацией, заставляющими меня чувствовать себя неуютно.
На протяжении десяти лет, пока я училась в колледже и аспирантуре и меняла разные работы, я пила лишь время от времени, так что считать себя человеком, иногда выпиваю­щим в компании, было достаточно легко. Оглядываясь назад, я вижу, что алкоголь помогал мне создавать образ утончен­ной городской женщины, ослабляя ощущение того, что я - отсталая сельская девчонка. Я изучила высококачественные вина и тщательно их подбирала для гурманских блюд, кото­рые научилась готовить. Прочитала, какие спиртные напитки принято подавать по различным поводам. Приобрела при­вычку добавлять в мартини капельку сухого вермута. При этом росла моя устойчивость к алкоголю: сначала меня от него тошнило, или же я отключалась, но со временем я обрела способность поглощать все большее количество без видимых отрицательных последствий. Не считая похмелья наутро.
За благополучным фасадом моя реальная жизнь, каза­лось, находилась вне пределов досягаемости. Я хотела счи­тать себя взрослой, но внутри чувствовала себя маленькой и беспомощной, едва существующей. Я, бывало, смотрела на своих друзей - очаровательных, интересных, славных людей,пытаясь по их отношению определить, какая я. Если они видят во мне что-то, что вызывает у них желание со мной общаться, значит, у меня есть что дать людям. Но их любовь ко мне не могла заменить любви к самой себе; она не запол­няла пустоту внутри меня.
Итак, я продолжала фантазировать, только теперь мои мечты подпитывал алкоголь. В них я совершала великие открытия, получала Нобелевскую премию в области меди­цины и литературы. Предметом мечтаний всегда было нечто отдаленное, находящееся в каком-то другом месте. Поэтому в поисках себя я не раз пробовала лечение расстоянием. Когда мне предложили работу в Париже, я ухватилась за эту возможность. Я собрала чемодан, оставила квартиру своему парню и отправилась туда с мыслью, что наконец-то найду свой настоящий дом и настоящую себя.
Там я начала пить ежедневно, аргументируя это тем, что во Франции прием пищи, само собой, должен сопровождаться вином. А после обеда с вином принято пить ликеры. Мои дневники и письма свидетельствуют о том, что ближе к концу вечера мой почерк становился хуже, потому что я писала и пила одновременно. Именно там начала проявляться моя зависимость от алкоголя. После работы, направляясь на заня­тия, я стала заходить в какое-нибудь бистро, чтобы выпить для храбрости рюмку коньяка. Моя потребность в этом акте пересиливала то смущение, которое испытывала женщина в 50-х, пьющая в одиночестве. Однажды во время отпуска я поехала навестить своих друзей, живущих в Шотландии. Это было неторопливое путешествие через сельскую местность Англии и Уэльса. Те бутылки коньяка и ликера «бенедик­тин», которые я везла им в подарок, я выпила в номерах раз­ных отелей за много миль до конца поездки. Это позволяло мне обходиться без пабов.
Европа не произвела в моей жизни такой перемены, кото­рая наладила бы ее, поэтому я снова отправилась на запад. В Кембридже я впервые дала себе обещание меньше пить
то самое новогоднее обещание, которое я повторяла более десяти лет, в то время как мое пьянство все усугублялось, а жизнь все ухудшалась. Алкоголь поработил меня. Я попала в его кабалу, хотя и продолжала уверять саму себя, что употреб­ление мной спиртного - удовольствие и осознанный выбор.
У меня начались провалы в памяти - пробелы в моей жизни, когда многие часы оказывались исчезнувшими, поте­рянными. В первый раз это случилось после одного званого обеда, который я устроила. На следующее утро я просну­лась, не помня, что проводила гостей и сама пошла спать. Я обошла свой дом в поисках зацепок. На столе стояли десер­тные блюда и кофейные чашки. Бутылки и стаканы были пусты. (У меня была привычка допивать все остатки). Пос­ледний момент, который я помнила, был где-то во время обеда. Закончили ли мы его? Но вот же тарелки. Я мучилась опасениями, что сделала что-нибудь ужасное, пока не позво­нили друзья, чтобы сказать, что они получили большое удо­вольствие от этого вечера.
Как-то мы плыли с Гваделупы на маленький островок, чтобы устроить там пикник. С корабля мы добирались до берега вплавь. После ланча и большого количества вина я вместе с одним французом, инструктором по лыжам, беседовала с группой мальчиков, направлявшихся со школы домой, пытаясь объяснить этим жителям тропиков, что такое снег. Я помню, как они хихикали. Следующее из сохранив­шихся у меня воспоминаний таково: я снова в лагере, на пути в столовую. Очевидно, что я попала туда после того, как вплавь вернулась на корабль, на нем доплыла до порта и, наконец, проехалась по острову на расшатанном автобусе. Однако я не запомнила ничего из того, чем занималась в эти несколько часов.
Провалы в памяти учащались, и мне становилось все страшнее. Из счетов за телефонные переговоры я узнавала о том, что поздно ночью звонила в разные отдаленные места. По номерам я могла определить, кому звонила, но что я при этом говорила? Иногда утром я просыпалась рядом с незна­комцем, который привез меня домой после вчерашней вече­ринки. Подобные случаи ложились на мою душу тяжким гру­зом, но я не могла устранить причину - перестать пить. Этот факт подтачивал те крохи самоуважения, которые у меня еще оставались. Я была неспособна контролировать свое пьянс­тво и свою жизнь.
Куда бы я ни собиралась - в театр, на вечеринку, на сви­дание, а позже и на работу, - мне необходимо было выпить. Я, бывало, выходила из квартиры, замыкала дверь, начинала спускаться по лестнице, но потом возвращалась обратно, чтобы проглотить еще стаканчик, который помогал мне доб­раться туда, куда я планировала пойти. Алкоголь был мне нужен для любого дела - чтобы писать, готовить, убирать квартиру, красить стены, принимать ванну.
Когда я рано отключалась и падала в кровать, то просыпа­лась в четыре или пять утра и делала себе кофе, чтобы начать день. Я обнаружила, что пиво лучше помогает от похме­лья, чем апельсиновый сок. Опасаясь, что мои коллеги или студенты почувствуют запах спиртного, я тщательно соб­людала дистанцию. Когда же я вставала поздно и неслась в лабораторию, подкрепившись только кофе, мои руки тряс­лись так сильно, что невозможно было взвешивать милли­граммы компонентов, необходимых для опытов. Когда во время ланча я оказывалась в компании другого алкоголика, мы могли в тот день так и не вернуться к работе.
Каким-то образом мне все еще удавалось сохранять работу и большинство своих умеренно пьющих друзей, которые настоятельно советовали мне быть аккуратнее с алкоголем. Такие слова только злили меня, но я и сама была обеспокоена. Я спрашивала терапевта, которого посещала, иногда держа в руке бутылку пива, стоит ли мне бросить пить? Он отвечал, что нужно выяснить, почему я это делаю. Я уже пыталась, но мне не удалось найти ответ, пока я не узнала его в АА: потому что я - алкоголик.
В попытках сократить употребление алкоголя я решала не держать его дома и допивала весь оставшийся, снова и снова обещая себе больше не покупать. Затем, возвращаясь домой после работы или вечеринки, я вынуждена была подсчиты­вать, хватит ли тех денег, что у меня с собой, на бутылку. Винные магазины были почти в каждом квартале, и я их чередовала, чтобы продавцы не заметили, сколько я пью. По воскресеньям, когда они были закрыты, мне приходилось обходиться пивом или крепким сидром из бакалеи.
А ужас все возрастал. Мой внутренний ужас. Со стороны казалось, что со мной все более или менее в порядке, но внутри я день за днем умирала, полная смутных страхов, которые охватывали меня до глубины души. Самым сильным из них был страх, что я - алкоголик. Я точно не знала, что это значит, кроме того, что, будь я им, в конце концов, могла бы оказаться в придорожной канаве, подобно тем пьяницам, которых мне доводилось видеть. И я дала себе очередное новогоднее обещание - полностью отказаться от спиртного, пока не возьму себя в руки, и тогда, говорила я себе, можно будет вернуться к вину и пиву. С дрожащими руками, трясущаяся всем телом, с раскалы­вающейся головой, я кое-как прожила первый день, нахо­дясь в относительной безопасности своей квартиры, где не осталось алкоголя. Каким-то образом мне удалось протя­нуть еще пару дней, но воздержание делало меня несчаст­ной. Несмотря на то, что я смогла продержаться это время без спиртного, я ничуть не сомневаюсь, что, если бы не попала в АА, то нарушила бы это обещание, как и прежние, и снова бы начала пить.
Я перестала посещать того терапевта, который не смог ска­зать мне, почему я пью, и в канун Нового Года пошла на вече­ринку в дом своего нового доктора. Через несколько дней занятий в группе он сказал мне: «Ты пьешь даже больше, чем я думал. Ты - алкоголик. Думаю, тебе следует бросить пить, проконсультироваться у специалиста и обратиться в АА».
Я воздерживалась уже три дня и потому запротестовала: «Я - не алкоголик!» Это был мой самый последний акт отрицания.
«Скажи это наоборот», - посоветовал он. «Я - алкоголик». Я произнесла эти слова шепотом, но они прозвучали, как правда. С тех пор я тысячи раз это говорила и чувствовала благодарность. Именно то, что я больше всего боялась при­знать, впоследствии освободило меня.
Тогда терапевт сказал мне, чтобы я тут же позвонила одной женщине из нашей группы, которая была доктором в штате одной клиники, занимающейся лечением алкоголизма. Я заявила, что позвоню ей завтра, но он настоял, чтобы я сде­лала это сейчас же и вручил мне телефон.
Когда я спросила эту женщину, алкоголик ли я, она ответила, что, судя по ее наблюдениям, возможно, да, и посоветовала мне переговорить с её начальником. Я в страхе назначила встречу и пришла на нее. Она перечислила мне симптомы алкоголизма, и оказалось, что у меня все они присутствуют. Затем она дала мне расписание собраний АА и порекомендовала одно из них. Я отправилась на него. Это была маленькая женская группа. Я продолжала воздерживаться от алкоголя и была напугана. Кто-то меня поприветствовал, и я назвала свое имя. Кто-то принес мне чашку кофе. Все давали мне свои телефонные номера и упрашивали вместо стакана поднимать трубку и звонить им. Они были такие доброжелательные и дружелюб­ные. Сказали, чтобы я приходила еще.
И я приходила. Много недель я просидела в заднем ряду, храня молчание, пока другие делились своими опытом, силой и надеждой. Я слушала их истории и находила, что они во многом пересекаются с моей - пусть совпадали не все собы­тия, зато мы испытывали одинаковые угрызения совести и чувство безнадежности. Я узнала, что алкоголизм - не порок, а болезнь. Это уменьшило мое ощущение вины. Кроме того, я узнала, что мне не нужно бросать пить навсегда, а доста­точно день за днем, час за часом просто не выпивать первый стакан. Уж на это я была способна. В комнатах, где прохо­дили собрания, звучал смех, иногда бывали и слезы, но всегда присутствовала любовь, и, когда я смогла впустить ее в свою душу, она помогла мне исцелиться.
Я читала всевозможные книги о своей болезни. В них я нашла подробный анализ прожитой части своей жизни, а также предсказание, каким будет мой конец, если я про­должу пить. У меня был доступ к хорошей медицинской биб­лиотеке, но через какое-то время я осознала, что генетика и химия моей болезни для меня, алкоголика, бесполезны. Все, что мне нужно о ней знать, что может помочь мне оставаться трезвой и выздоравливать, я узнаю в АА.
Мне повезло, что я жила в городе, где собрания АА прохо­дили в любое время дня и ночи. Здесь я была в безопасности. Именно здесь, за несколько кварталов от дома, я, наконец, нашла ту самую себя, в поисках которой проехала тысячи миль. Надписи на стенах, поначалу вызывавшие у меня содрогание, превратились для меня в жизненные истины:«Каждый раз - только один день», «Не напрягайся», «Живи проще», «Живи и давай жить другим», «Доверься Богу», «Молитва о спокойствии»...
Преданность Сообществу и служение были важными усло­виями выздоровления. Мне сказали, что нам нужно делиться тем, что мы имеем, чтобы его сохранить. Сначала я готовила кофе, позже пошла добровольцем в интергруппу - дежурить на телефоне в вечернюю смену. Я отвечала на звонки по Две­надцатому Шагу, выступала на собраниях, исполняла различ­ные обязанности в группе. И постепенно начала открываться миру. Сначала я лишь слегка приоткрыла дверцу своей души, держась за ручку, чтобы захлопнуть ее, если станет страшно. Но мои страхи тоже уходили. Я обнаружила, что могу, нахо­дясь здесь, среди разных людей, открыто общаться с ними благодаря нашему общему прочному основанию. Затем я снова начала выходить в свет, неся с собой эту силу.
Оказалось, теперь я способна делать без алкоголя кучу вещей писать, отвечать на звонки, обедать в ресторане, ходить на вечеринки, заниматься любовью, проживать дни и вечера. Засыпать ночью и наутро просыпаться готовой к новому дню. Я была удивлена и горда, когда смогла продержаться без выпивки неделю, потом - месяц. Так я прошла трезвой через события целого года - свой день рождения, Рождество, непри­ятности, успехи, всю ту мешанину, из которой состоит жизнь.
Мое здоровье пришло в норму, я стала чувствовать себя хорошо и вновь обрела способность к восприятию окружаю­щего мира. Я начала слышать тихий шелест листьев на ветру осенью, ощущать прикосновение снежинок на своем лице, видеть первые молодые листочки весной.
Затем я начала выздоравливать эмоционально и испытывать чувства, которые уже давно были похоронены так глубоко во мне, что атрофировались. Какое-то время я витала в розовых облаках. Потом год плакала, еще год - злилась. Вернувшись, мои чувства начали сокращаться до нормальных размеров. Однако важнее всего, что я исцелилась духовно. На путь выздоровления меня привели Шаги. Я признала, что бес­сильна перед алкоголем, что моя жизнь стала неуправляемой. Так я прошла через двери программы. Затем я поверила, что Сила, превышающую мою собственную, может вернуть мне здравомыслие. Наконец, я приняла решение препоручить свою волю и жизнь заботе Бога, как я его понимаю. Много лет назад в поисках себя я исследовала множество религий и отвергла их, потому что они проповедовали веру в некого патриархального Бога, а это мне не подходило. Мне сказали, что Анонимные Алкоголики - программа духовная, а не религиозная. Несмотря на годы блужданий во мраке во мне оставалась искра духовности, которая помогала мне выжить, пока я не обрела АА. Тогда, подпитываемая программой, моя внутренняя сила стала расти, пока не заполнила ту пустоту, которую я так долго в себе ощущала. Шаг за шагом я двига­лась к духовному пробуждению. Шаг за шагом я расчищала завалы прошлого и училась жить в настоящем.
Теперь АА - это мой дом, и он - повсюду. Я хожу на соб­рания, когда путешествую по стране или за границей, и все эти люди - моя семья. На двадцать восьмом году трез­вости, когда я пишу это, я изумляюсь, оглядываясь назад, вспоминая ту женщину - или ребенка, - какой я была тогда, и видя, как далеко я отошла от той пропасти. Анонимные Алкоголики дали мне возможность перейти от фантазий о том, что я могла бы сделать в жизни, к реальному прожива­нию ее день за днем. Совершив первый в своей жизни пере­езд, не имеющий целью лечение расстоянием, я покинула город и поселилась в сельской местности. Я оставила свою исследовательскую работу и превратилась в садовника. Я обнаружила, что я - лесбиянка и люблю женщин. Сейчас я осуществляю свою давнюю мечту - пишу художествен­ные произведения, которые публикуются. Но все это - мои действия, аспекты той жизни, которую я веду в трезвости. Самое же ценное открытие заключается в том, кто я есть на самом деле — как и все люди, существо, очень далекое от того, кем я себя воображала.
То самое ощущение своей непохожести на других, которое так долго отравляло мое существование, исчезло, когда я уви­дела нити, связывающие всех нас. Когда мы делимся своим опытом и чувствами, меня впечатляет именно то, в чем мы схожи. Наши различия - не более чем восхитительные блики на поверхности, подобные разноцветным костюмам, и я наслаждаюсь ими. Но теперь мне ясна общность нашей чело­веческой природы. Я поняла, что все мы - едины, и больше не чувствую себя одинокой.
Свернуть


История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 май 2018, 08:49 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(9)
МОГЛО БЫТЬ И ХУЖЕ
"...Могу ли я быть алкоголиком, если в моей жизни не слу­чалось таких ужасающих катастроф, о которых я слышал на собраниях? Первый из Двенадцати Шагов АА дал мне очень простой ответ. «Мы признали, что бессильны перед алкого­лем; признали, что наша жизнь стала неуправляемой». Здесь не говорится, что мы должны десять, пятьдесят или сто раз попасть за решетку. Здесь не сказано, что мы должны поте­рять одну работу, пять или десять. Здесь не подразумевается, что мы должны остаться без семьи. Здесь не имеется в виду, что мы должны, в конце концов, очутиться в придорожной канаве и пить дешевое спиртное. Этот Шаг просто предлагал мне признать свое бессилие перед алкоголем и неуправляе­мость моей жизни...."
История целиком
Алкоголь был сгущающейся тучей на ясном небе этого банкира. С редкой проницательностью он осознал, что туча может превратиться в торнадо.
Как человек с хорошей семьей, прекрасным домом, отлич­ной репутацией, занимающий важную должность в крупном городе, может стать алкоголиком?
Как я позже узнал в Сообществе Анонимных Алкоголиков, алкоголь не признает различий в экономическом положении, социальном и деловом статусе и образовании.
Подобно большинству американских мальчишек, я вырос в семье среднего достатка, ходил в бесплатные школы, вел обычную для маленького городка на Среднем Западе жизнь, работая неполный день и немного занимаясь спортом. Жела­ние преуспеть в меня вселяли мои родители-скандинавы, переехавшие в эту страну великих возможностей. «Будь всегда занят какой-нибудь созидательной деятельностью». После школы и на каникулах я брался за разнообразную работу, пытаясь определить, что для меня наиболее привле­кательно в качестве объекта труда всей жизни. Затем реали­зацию моих планов отсрочила военная служба, а после нее
необходимость получить образование. Потом я женился, начал свою деловую карьеру, родились дети. Моя история не очень отличается от историй тысяч других молодых людей моего поколения. В ней нет ничего и никого, что или кого можно было бы винить в моем алкоголизме.
Из-за стремления двигаться вперед и преуспевать я в тече­ние многих лет был слишком занят, чтобы вести активную светскую жизнь. Я жалел на это время, а также деньги на спиртное. На деле, я боялся окунуться в эту среду, опасаясь, что все закончится так же, как и у многих виденных мной в армии людей, которые чрезмерно увлекались алкоголем. Я не переносил тех, кто пьет, в особенности тех, кто пил так много, что это отражалось на их работоспособности. Со временем я стал членом правления и директором одного из крупнейших коммерческих банков страны. Мне удалось добиться общенационального признания в своей профес­сиональной сфере, а также стать членом правления многих важных учреждений, имеющих отношение к общественной жизни города. У меня была семья, которой я мог гордиться; таким образом, я выполнял обязанности добропорядочного гражданина.
Я начал пить только в возрасте тридцати пяти лет, когда уже сделал весьма успешную карьеру. Однако успех привел к тому, что я стал чаще участвовать в светских мероприятиях. Я понял, что многие из моих приятелей, выпивая в компа­нии, получают удовольствие и не наносят явного ущерба ни себе, ни другим. Мне не нравилось быть не таким, как все, поэтому, в конце концов, я начал время от времени присоеди­няться к ним.
Сначала этим все и ограничивалось. Затем я стал с нетер­пением ждать выходных. У меня вошло в привычку еже­дневно пить коктейли после обеда. Постепенно количество употребляемого мной спиртного возрастало, и поводы для выпивки находились все чаще: трудный день, тревоги, напря­жение, плохие и хорошие новости. Почему мне стало требо­ваться все больше алкоголя? Пугало, что спиртное заменяло все больше тех вещей, которыми мне действительно нрави­лось заниматься. Гольф, охота и рыбалка стали не более чем оправданием для чрезмерно обильных возлияний.
Я давал обещания себе, семье, друзьям - и нарушал их. Короткие периоды трезвости оканчивались тяжелыми запо­ями. Я пытался скрывать, что пью, отправляясь в такие места, где нереально было встретить кого-нибудь из знакомых. Меня постоянно мучили похмелье и угрызения совести.
Следующим моим шагом было начать прятать бутылки и находить предлоги для поездок, чтобы пить безо всяких ограничений. Алкоголизм - болезнь хитрая, коварная и могущественная; постепенное возрастание частоты и коли­чества, а также последствия этого для пьющего очевидны для всех, кроме него самого.
Когда мое пьянство стало настолько заметным, что люди начали мне об этом говорить, я изобрел ряд способов тайно выпивать на стороне. Частью схемы были «репетиции» - остановки в барах по дороге туда, где подают спиртное, и на обратном пути. Мне всегда было мало алкоголя, вечно хоте­лось еще. Это пагубное пристрастие мало-помалу начало доминировать над всей моей деятельностью, особенно во время путешествий. Планирование пьянок стало для меня важнее любых других планов.
На многих мероприятиях я старался воздерживаться, но при этом чувствовал себя несчастным и обделенным. Обра­щался за помощью к психиатру, но, разумеется, не желал с ним сотрудничать.
Я жил в постоянном страхе, что меня арестуют за вождение в нетрезвом состоянии, поэтому иногда пользовался такси. Потом у меня появились провалы в памяти, которые тоже служили источником беспрестанного беспокойства. Просы­паться дома, не зная, как сюда добрался, и осознавая, что был за рулем - это была настоящая пытка. Меня приводило в отчаяние, что я не помню, где был и что делал.
Теперь у меня появилась потребность выпивать в полдень
сначала пару стаканов, затем - больше и больше. У меня был гибкий график, поэтому мое присутствие в офисе было не всегда обязательным. Я стал рассеянным и иногда возвращался на работу, когда в этом не было нужды. Это меня беспокоило. В последние два года своего пьянства я полностью изменился, превратившись в циничного, нетерпимого и высокомерного человека, совершенно непохожего на обычного меня. Именно в этот период у меня появились обиды. Я обижался на всех и каждого, кто смел мешать моим планам и препятствовал мне поступать так, как я хотел - в особенности, если это касалось алкоголя. Я был полон жалости к себе. Я никогда не узнаю, скольким людям сделал больно, сколь­ких друзей обидел; никогда не почувствую всю глубину уни­жения, которое испытала моя семья, и беспокойства моих коллег по бизнесу. Я до сих пор удивляюсь, встречая людей, которые говорят мне: «А ты ведь уже давно не пьешь, не так ли?» Меня изумляет тот факт, что я не знал, что эти люди видели, как далеко зашло мое пьянство. Вот где болезнь оставляет нас в дураках. Мы думаем, что можем пить сколько угодно, и никто не будет знать. На самом же деле знают все. Нам удается обмануть только самих себя. Мы готовы подыс­кивать аргументы и оправдывать свое поведение, выходя за всякие разумные пределы.
Мы с женой всегда поощряли своих детей приглашать дру­зей домой, когда угодно; но после нескольких инцидентов с пьяным отцом они исключили наш дом из числа мест, где можно провести время с друзьями. Тогда это меня особо не волновало, ведь я был слишком занят выдумыванием предло­гов для отлучек, чтобы встретиться с собутыльниками.
Мне все время казалось, что жена становится все более нетерпимой и ограниченной. Каждый раз, когда мы вместе где- нибудь бывали, она, похоже, прилагала все свои силы, чтобы не дать мне выпить больше одного стакана. А какому алко­голику этого достаточно? После каждой вечеринки она гово­рила, что не понимает, как я мог до такой степени опьянеть от одного стакана. Конечно, она не понимала, каким хитрым может быть алкоголик и на что он готов пойти, чтобы удовлет­ворить ту навязчивую потребность в последующих порциях, которая возникает после первой. Не понимал этого и я.
В конце концов, друзья, наученные опытом, стали все реже и реже нас приглашать.
За два года до моего прихода в АА жена отправилась в длинное путешествие и написала мне, что не сможет вер­нуться домой, если я не буду что-то делать со своим пьянс­твом. Естественно, для меня это было шоком, но я пообе­щал завязать, и она вернулась. Год спустя, во время нашего совместного отпуска, она собрала вещи и хотела ехать домой, потому что я слишком много пил. Я уговорил ее не делать этого, пообещав не пить, по меньшей мере, год. Однако через два месяца я снова нарушил обещание.
Следующей весной она просто оставила меня в полном замешательстве относительно того, куда она исчезла, надеясь тем самым привести меня в чувство. Через несколько дней ко мне зашел адвокат и объяснил, что мне необходимо что-то делать, так как она не сможет ко мне вернуться, пока я веду такой образ жизни. И снова я пообещал, что изменюсь. Нару­шенные обещания, унижение, безнадежность, беспокойство, волнение - и этого все равно было недостаточно.
У алкоголика наступает такое время, когда он не хочет больше жить, но боится умирать. Ты доходишь до критичес­кой точки, когда решаешь принять какие-нибудь меры для борьбы со своим пьянством - попробовать хоть что-нибудь. И тогда, в отчаянии, наконец, принимаешь помощь и предло­жения, которые некогда упорно отвергал.
Я окончательно утвердился в решении что-то делать, когда моя дочь, после того как я напился и испортил жене день рождения, сказала: «Иди в Анонимные Алкоголики или куда угодно еще!» Конечно, мне уже не раз давали такой совет, но, подобно всем алкоголикам, я хотел самостоятельно спра­виться со своей проблемой; на самом деле это означало, что я не хотел, чтобы что-нибудь мешало мне пить. Я пытался найти более легкий и удобный путь. К тому времени мне трудно было представить, как можно жить без алкоголя.
Однако я достиг своего дна. Я осознал, что падаю все ниже и ниже. Я сам был несчастен и делал несчастными всех, кому я был небезразличен. Мое тело больше не могло терпеть. Холодный пот, шалящие нервы, бессонница - все это стано­вилось невыносимым. Душе моей тоже не было покоя из-за страха, напряжения и кардинально изменившейся жизнен­ной позиции. Так жить было нельзя. Пришло время принять твердое решение, и я, согласившись на предложение семьи вызвать ко мне кого-то из Анонимных Алкоголиков, почувс­твовал облегчение, хотя до ужаса боялся и чувствовал, что это - конец.
На следующий день, рано утром, пришел мужчина, адво­кат, чье имя было мне хорошо известно. За тридцать минут я понял, что АА - то, что мне нужно. Большую часть дня мы наносили визиты разным людям, а вечером сходили на соб­рание. Не знаю, что я ожидал увидеть, но уж точно не группу людей, беседующих о своих проблемах с алкоголем, с легко­стью обсуждающих личные трагедии и в то же время получа­ющих удовольствие от жизни.
Тем не менее, услышав несколько историй о тюрьмах, психбольницах, распавшихся семьях, банкротстве, я засом­невался, действительно ли я - алкоголик. В конце концов, я начал пить не в юности, поэтому мной пока руководили ста­бильность и зрелость. Обязанности оказывали на меня сдер­живающее влияние. У меня не было столкновений с зако­ном, хотя их должно было быть много. Я еще не потерял ни работу, ни семью, хотя в обеих сферах наступил кризис. Мое финансовое положение не пошатнулось.
Могу ли я быть алкоголиком, если в моей жизни не слу­чалось таких ужасающих катастроф, о которых я слышал на собраниях? Первый из Двенадцати Шагов АА дал мне очень простой ответ. «Мы признали, что бессильны перед алкого­лем; признали, что наша жизнь стала неуправляемой». Здесь не говорится, что мы должны десять, пятьдесят или сто раз попасть за решетку. Здесь не сказано, что мы должны поте­рять одну работу, пять или десять. Здесь не подразумевается, что мы должны остаться без семьи. Здесь не имеется в виду, что мы должны, в конце концов, очутиться в придорожной канаве и пить дешевое спиртное. Этот Шаг просто предлагал мне признать свое бессилие перед алкоголем и неуправляе­мость моей жизни. Вне всяких сомнений, я был бессилен перед алкоголем, и моя жизнь, на мой взгляд, стала неуправляемой. Дело было не в том, как далеко я зашел, а в том, к чему я двигался. Для меня было важно увидеть, что алкоголь со мной сделал, и будет делать дальше, если я не прибегну к посторонней помощи.
Сначала, осознав, что я - алкоголик, я испытал шок; но тот факт, что есть надежда на выздоровление, облегчил процесс. Раньше меня приводило в замешательство, что я напиваюсь, даже когда твердо намереваюсь остаться трезвым; теперь моя задача упростилась. Когда оказалось, что мне больше не нужно пить вообще, мне стало гораздо легче.
Мне сказали, что я должен желать трезвости ради самого себя, и я убежден, что это правда. Когда человек впервые приходит в АА, у него на это может быть много причин; но в долгосрочной перспективе он должен сам хотеть сохранять трезвость и жить по программе.
Мне с самого начала понравилось в программе АА бук­вально все. Например, описание алкоголика как человека, который обнаружил, что алкоголь создает помехи в его соци­альной или деловой жизни. Мне была понятна идея об аллер­гии на спиртное, потому что у меня аллергия на пыльцу опре­деленных растений, а у некоторых членов моей семьи - на определенные продукты. Что может быть разумнее предпо­ложения, что у некоторых людей, в том числе и у меня, аллер­гия на алкоголь?
Объяснение, что природа алкоголизма как болезни двойс­твенна, так как он - это аллергическая реакция организма и одержимость разума, прояснило для меня ряд вопросов, кото­рые меня озадачивали. С аллергией ничего поделать нельзя. В силу каких-то причин наши тела больше неспособны усваи­вать алкоголь. Почему это так, неважно; факт состоит в том, что одна порция спиртного запускает в нашем организме реак­цию, которая потребует большего количества. Для нас один стакан - это слишком много, а сотня стаканов - недостаточно. Идею об одержимости разума понять было несколько труд­нее. Но ведь у всех есть разнообразные навязчивые стремле­ния. Просто у алкоголика они гипертрофированы. Со време­нем у него развивается жалость к себе и обида на каждого, кто мешает ему пить. Нечестность, предубежденность, эго­изм, враждебность по отношению к любому, кто смеет ему противоречить, тщеславие, критичность - эти отрицатель­ные черты проявляются у алкоголика постепенно и стано­вятся частью его жизни. Страх и напряжение неизбежно при­водят к тому, что он стремится их ослабить, а алкоголь на какое-то время помогает это сделать. Я не сразу осознал, что Двенадцать Шагов АА предназначены помочь нам исправить эти изъяны характера, что способствует избавлению от тяги к спиртному. Шаги, которые для меня - духовный образ жизни, скоро стали означать честное мышление, а не принятие жела­емого за действительное, а также восприимчивость, готов­ность пробовать новое и способность верить. Они подразу­мевают терпение, терпимость, смирение, а главное - веру в то, что Сила, превышающая мою собственную, может мне помочь. Я предпочитаю называть эту Силу Богом.
Мне было проще работать по программе, потому что я был готов делать все, что мне говорят. Изучать литературу АА - не просто читать. Мне рекомендовали ходить на собрания, и я до сих пор это делаю при любой удобной возможности, где бы ни находился - в своем городе или в каком-то дру­гом. Посещение собраний никогда не было для меня рутиной или обязанностью. Они расслабляют и освежают меня после трудного дня. Мне советовали: «Проявляй активность», поэ­тому я помогал Сообществу, чем только мог, и до сих пор помогаю.
Получать духовный опыт - для меня это означало следую­щее: ходить на собрания; наблюдать, как люди собираются вместе, чтобы помогать друг другу; слушать, как зачиты­вают Двенадцать Шагов и Двенадцать Традиций; слушать Молитву Всевышнему, исполненную великого значения - «Да будет воля Твоя, не моя». Слова «духовное пробужде­ние» скоро стали означать, что нужно каждый день стараться быть немного более чутким, внимательным и обходительным по отношению к людям, с которыми я контактирую.
У большинства из нас на исправление совершенных оши­бок уйдет вся оставшаяся жизнь, но мы можем начать прямо сейчас. Если мы будем просто оставаться трезвыми, это само по себе уже будет возмещением ущерба многим людям, кото­рых мы обидели своим поведением в пьяном виде. Иногда искупление вины подразумевает совершение того, что мы могли сделать, но не стали из-за своего пьянства - выпол­нение своих гражданских обязанностей, таких как жертвова­ние денег в пользу общественных фондов, Красного Креста, участие в деятельности образовательных и религиозных учреждений,-в зависимости от наших возможностей и энер­гичности.
Я отчаянно, усердно старался понять, что от меня требуется как от члена АА, выполнять это и как можно быстрее пройти все двенадцать шагов. Поэтому я рассказал всем знакомым, что присоединился к Сообществу; что не знаю, чего там от меня хотят, но, как бы то ни было, это для меня самое важное в жизни; что трезвость значит для меня больше, чем что-либо иное в нашем мире. Она настолько важна, что должна стоять на самом первом месте.
В АА бытует множество коротких фраз и выражений, пол­ных здравого смысла. «Сначала - главное». То есть лучше решать те проблемы, которые стоят перед нами непосредс­твенно сейчас, а потом уже - все остальные, чтобы не запу­таться в своих мыслях и действиях. «Не напрягайся». Рас­слабься немного. Старайся внутри быть довольным собой. Ни один человек не может нести на своих плечах все бремя мира. Проблемы бывают у всех. Напившись, ты их не решишь. «Двадцать четыре часа в сутки». Сегодня - тот самый день. Искусство жить заключается в том, чтобы проживать каждый день как можно более полно. Вчера уже ушло, и мы не знаем, будем ли живы завтра. Если мы хорошо проживем сегод­няшний день, и для нас настанет завтрашний, тогда велики шансы, что и его мы проживем хорошо. Так зачем беспоко­иться?
В АА нам предлагают такой образ жизни, к которому нам всегда следовало бы стремиться. «Дай нам спокойствие при­нять то, что мы не в силах изменить, мужество изменить то, что можем, и мудрость отличить одно от другого». Эти мысли становятся частью нашей повседневной жизни. Они означают не отстранение, а признание определенных основ­ных принципов жизни.
Тот факт, что АА - программа духовная, не пугал меня и не рождал у меня никаких предубеждений. Я просто не мог себе позволить такую роскошь, как предубежденность, ведь я уже пробовал идти собственным путем и потерпел поражение.
Когда я пришел в АА, у меня была всего одна цель - обрести трезвость и придерживаться ее. Я не знал, что найду здесь намного больше, но почти сразу же мне начало открываться новое, совершенно иное видение мира. Каждый день кажется мне намного более продуктивным и вызывает чувство боль­шего удовлетворения. Я получаю от жизни все больше и больше наслаждения. Я нахожу скрытое удовольствие в самых простых вещах. Жить только ради сегодняшнего дня
приятное приключение.
Главное же мое чувство - это благодарность к АА за мою трезвость, которая так много значит для моей семьи, друзей и партнеров по бизнесу, потому что Бог и АА смогли сделать для меня то, что я не мог сделать для себя сам.
Свернуть


История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 25 май 2018, 07:34 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(10)
КАНАТОХОДЕЦ

"Мое воспитание было консервативно религиозным, и меня отправляли в религиозные школы, то есть я жил в некотором удалении от дома. Поскольку я был сообразительным и хорошо занимался, то стал кем-то вроде учительского любимчика. В результате я стал серьезным, стеснительным, несколько заученным ребенком, а затем - подростком, которому трудно было найти общий язык с однокашниками. Так что по приезде в колледж я уже был потенциальным алкоголиком. Я с самого начала влюбился в алкоголь. Несмотря на то, что мне не особенно понравился его вкус, я пришел в восторг от эффекта. Он помогал мне скрывать свои страхи; для застенчивого юноши-одиночки способность общаться была почти чудесным даром.
В это же время меня стал мучить вопрос о собственной сексуальной ориентации. Мысль о том, что я - гомосексуалист (слово «гей» тогда не было в ходу), была для меня просто чудовищной. Алкоголь помогал мне забыться. Кроме того, он давал возможность маскироваться, ведь, когда ты пьян, люди не удивляются твоей неспособности или нежеланию завязывать отношения с женщинами. Моя внутренняя борьба про­должалась многие годы, в течение которых я безуспешно ходил на свидания и притворялся."

История целиком
Этот гей- алкоголик питал иллюзию, что сможет жить в разных мирах. Его одиночеству пришел конец, только когда он оказался в АА.
В моей семье выпивка была неотъемлемой частью жизни. У нас пили все мужчины. Отец был сильно пьющим, позже такими стали и мои братья. Считалось, что, пока человек держится на работе, не слишком часто доставляет неприятности семье и друзьям и не попадает в беду, он имеет право регулярно пить. Употребление спиртного было частью взросления. Думаю, мне и в голову не приходило, что мне не следует пить.
Мое воспитание было консервативно религиозным, и меня отправляли в религиозные школы, то есть я жил в некотором удалении от дома. Поскольку я был сообразительным и хорошо занимался, то стал кем-то вроде учительского любимчика. В результате я стал серьезным, стеснительным, несколько заученным ребенком, а затем - подростком, которому трудно было найти общий язык с однокашниками. Так что по приезде в колледж я уже был потенциальным алкоголиком. Я с самого начала влюбился в алкоголь. Несмотря на то, что мне не особенно понравился его вкус, я пришел в восторг от эффекта. Он помогал мне скрывать свои страхи; для застенчивого юноши-одиночки способность общаться была почти чудесным даром.
В это же время меня стал мучить вопрос о собственной сексуальной ориентации. Мысль о том, что я - гомосексуалист (слово «гей» тогда не было в ходу), была для меня просто чудовищной. Алкоголь помогал мне забыться. Кроме того, он давал возможность маскироваться, ведь, когда ты пьян, люди не удивляются твоей неспособности или нежеланию завязывать отношения с женщинами. Моя внутренняя борьба про­должалась многие годы, в течение которых я безуспешно ходил на свидания и притворялся.
Когда я, наконец, решил действовать сообразно собственным желаниям, мои чувства вины и стыда усугубились, как и мое пьянство. Теперь мне приходилось скрывать не только свои мысли, но и поведение. Я вечно пытался создать себе имидж консервативного, мужественного холостяка с низким голосом и загадочным, возможно, трагичным, но непременно гетеро­сексуальным любовным опытом. В конце концов, у меня обра­зовалось две отдельные, совершенно разные жизни - гея, имеющего соответствующих друзей и интересы, и правильного мужчины, чьи друзья и интересы были совсем иными.
Удерживая равновесие на этом канате, я в то же время пытался построить прочную карьеру. После колледжа я поступил в юридический университет, где ежедневное упот­ребление алкоголя стало для меня нормой. Я оправдывался сам перед собой тем, что несколько стаканов помогают мне расслабиться и «сосредоточиться» на учебе. Тем не менее, мне удалось успешно доучиться и впоследствии получить несколько престижных должностей. Скоро я понял, что мне нельзя пить днем; если я пропускал за ланчем стаканчик, то остаток дня был потерян. Вместо этого я дожидался конца рабочего дня и тогда наверстывал упущенное.
Когда я начал работать в юридической конторе, в моей уже и так разделенной жизни появилась третья сторона. Теперь мне приходилось поддерживать отношения не только со сво­ими друзьями - геями и обычными друзьями, но и с клиентами, коллегами и компаньонами. Нет необходимости говорить, что по мере усиления своего пьянства я все больше запутывался. Наконец, напряжение стало слишком огромным. У меня сложились серьезные любовные отношения, и я решил, что не буду больше поддерживать обман, сменю сферу своей деятельности и займусь преподаванием.
Какое-то время все шло хорошо. Однако мое движение к активному алкоголизму мало-помалу ускорялось. Несколько лет назад у меня случился первый провал в памяти.
Тогда я сказал себе, что, если это еще раз произойдет, я перестану пить. И это произошло, а потом - еще и еще, но я не перестал. У меня всегда были наготове какие-нибудь объяснения, предлоги или аргументы, чтобы оправдаться, почему я продолжаю. Со временем моя личность стала регулярно претерпевать изменения, когда я бывал пьян. Я всегда был остер на язык; выпивая, я часто становился язвительным. В другой раз я мог быть очень милым и нежным, иногда даже слишком. Люди никогда не знали, что я скажу или сделаю.
Через несколько лет я превратился в пьяницу, у которого каждый вечер были провалы в памяти. Мой возлюбленный тоже сильно пил, и я начал сравнивать свое пьянство и его. Я убеждал себя, что у меня не может быть проблемы с алкоголем, потому что он временами пил больше меня. Я даже посоветовал ему попробовать АА. Когда же он действительно пошел в Сообщество, я делал все возможное, чтобы его старания обрести трезвость не увенчались успехом - его выздо­ровление представляло бы очевидную угрозу моему пьянству, хотя я этого и не признавал. В конце концов, напряжение стало слишком большим, и мы расстались, но я успел подорвать процесс его выздоровления.
Мое движение вниз продолжалось. Большинство моих друзей не желали мириться с моим поведением - словесными, а порой и физическими оскорблениями, ночными телефонными звонками, забытыми приглашениями и эгоистичным равнодушием ко всему, кроме собственной потребности в выпивке. Тех немногих, кто от меня не отвернулся, я своими обидами и усиливающейся паранойей оттолкнул от себя. Я вычеркивал людей из своей жизни, отказываясь им перезва­нивать и игнорируя их при случайной встрече. На последнем этапе моего пьянства со мной были готовы общаться лишь двое человек; оба сами были пьяницами, и их мои действия не удивляли. Когда я пил вне дома, со мной все чаще происходили непри­ятности. Я выкидывал неуместные фокусы на вечеринках и при общении с людьми по работе - как с мужчинами, так и с женщинами. В других случаях я просыпался избитым, или без часов или бумажника, или в компании незнакомцев, чьих имен не помнил и не хотел знать. Бывали и неизбежные травмы и несчастные случаи. Меня выкидывали из баров, потому что, чтобы заплатить за спиртное, на которое у меня не оставалось денег, я воровал чаевые или сдачу у барменов и других клиентов. Бывало, меня принуждали уйти, потому что я затевал ссоры.
Как следствие, я принял, казалось бы, логичное решение не пить вне дома. Теперь я это делал по большей части в одиночестве. После работы я за обедом выпивал несколько рюмок чего-нибудь покрепче и отправлялся домой. Придя, заглядывал на кухню, чтобы взять стакан, лед и миксер. Потом шел в спальню, где у меня хранились бутылки с джином и водкой, и «читал», а тем временем лед таял, миксер выдыхался, стакан иногда разбивался. Каждую ночь я напивался до беспамятс­тва. Особенно тяжело было, когда среди ночи приходилось, покачиваясь и стараясь не спотыкаться, тащиться в винный магазин или бар, потому что я не рассчитал количество алкоголя, и он кончился.
Мне было все труднее заниматься чем-нибудь, кроме работы и пьянства. Я боялся пользоваться общественным транспортом и даже ходить по улицам. У меня были постоянные боли в животе, и мой доктор обнаружил у меня ряд кишечных расстройств. Несмотря на то, что я редко пил за пределами своего дома, тело мое было покрыто синяками, потому что я часто падал, когда отключался. Я никогда не носил рубашки с короткими рукавами, даже летом, иначе люди спрашивали бы меня, откуда у меня синяки. Однажды утром я проснулся, не чувствуя одной ноги, и оказалось, что я, пока был дома и «в отключке», каким-то образом повредил себе два спинных диска.Последние четыре года я жил один в небольшом доме. Потолок в одной из комнат обрушился, и повсюду была штукатурка, покрывая мусор и газеты, разбросанные по полу. Пустые упаковки от продуктов, пивные банки, бутылки, грязная одежда валялись там, куда я их кинул. В доме было ужасно много мышей, поэтому я завел кота, но не заботился о том, чтобы за ним убирать. Неудивительно, что у меня редко бывали посетители, а соседи старались меня избегать.
Последние несколько месяцев были наполнены страхом и жалостью к себе. Я все чаще размышлял о самоубийстве, но боялся смерти. Я помню, как думал, что такая жизнь будет тянуться и тянуться, ничуть не улучшаясь, медленно растворяясь в небытии.
Потом я начал слышать тихие голоса и пришел к убеждению, что в моем доме живут какие-то люди. Я их не видел, не считая того, что иногда улавливал уголком глаза какое-то движение, и потому заключил, что они маленькие и живут где-то в стенах или под лестницей. Я слышал, как они строили планы моего убийства. Бывали ночи, когда я шел спать с ножом в руке, чтобы защитить себя. В другие ночи я запирался в ванной, чтобы они до меня не добрались. Как-то ночью я оставил на каминной полке рюмку водки, чтобы они напились и оставили меня в покое.
Затем произошло чудо. Однажды вечером я решил пропустить в баре стаканчик и пойти прямиком домой. Выпив его, я направился к дому. Следующее, что я помню - как проснулся на следующее утро рядом с незнакомцем, которого где-то подцепил. Очевидно, впав в беспамятство всего от одного стакана, я действовал на автопилоте и устроил кутеж. Выра­жение отвращения и жалости на лице незнакомца дало мне тот самый толчок, который был нужен. Я внезапно осознал, что вся моя жизнь - полное сумасшествие, что мое пьянство не поддается контролю и что я - либо алкоголик, либо кандидат на попадание в местную психушку. Не желая, чтобы меня закрыли там, я решил попробовать АА.
Я позвонил своему бывшему возлюбленному, и он свел меня с человеком, который отвел меня на мое первое собрание. Несмотря на то, что я едва ли что-нибудь помню о том собра­нии, я услышал две фразы, которые врезались в мою память. Первая была такой: «Тебе больше не нужно пить». Это стало для меня настоящим откровением. Долгое время я полагал, что алкоголь - одна из немногих хороших вещей, оставшихся в моей жизни. Каждый день я с нетерпением ждал вечера, чтобы выпить первый стакан, и считал, что именно спирт­ное поддерживает мое существование. Я должен был пить, чтобы выжить, не говоря уже о том, чтобы получить какое-то утешение. И вот люди, находящиеся в одной лодке со мной, говорят мне, что мне не нужно пить. Думаю, в тот вечер я им не поверил, но получил достаточно надежды, чтобы не пить остаток дня.
Второе, что я услышал, было: «Тебе больше не нужно быть одному». И это тоже стало откровением. Я много лет отвергал друзей, возлюбленных, семью, Бога, и был отвергнут ими. Я был одинок и напуган. Моя жизнь ограничивалась работой и бутылкой, и работа оставалась на сцене только потому, что она была мне необходима, чтобы купить бутылку. Изоляция и одиночество, которые принес мне алкоголизм, давили на меня. После этих слов с моих плеч свалился огромный груз страха. Опять-таки, я не уверен, что полностью поверил в это, но определенно впервые за многие годы почувствовал надежду.
Я не испытал к АА любви с первого взгляда. Тот человек, который привел меня на первое собрание, позже стал моим первым спонсором, и ему пришлось мириться с моими возра­жениями, доводами, вопросами и сомнениями - всем тем, что мог ему выдать тренированный, но запутавшийся ум юриста. Он был мягок со мной, своих взглядов не навязывал. Ему хватило здравого смысла, чтобы понять, что я так боюсь и так привык быть один, что не перенесу жесткого подхода. Он выслушивал мои вопросы, отвечал на некоторые, про другие говорил, что я сам могу дать наилучший ответ. Он отказывался спорить со мной, зато был готов объяснять и делиться собственным опытом. Я попросил его стать моим спонсором, когда еще не знал, чем он зарабатывает на жизнь, а когда выяснил, что он - священник, почувствовал, что не могу прекратить с ним общение.
Мой алкоголизм и образ жизни привели меня к отрицанию тех представлений о религии и Боге, которые мне прививали в детстве, и я не искал им замены. Вместо этого я превратился в агностика, сомневающегося в существовании Бога, но боящегося это озвучить, чтобы не ошибиться. Жалея себя и ощущая себя жертвой обстоятельств, я сомневался, что есть какой-то любящий Бог; если же Он есть, то почему Он посылает на мою голову столько неприятностей? Поэтому я очень настороженно относился к тем членам Сообщества, которые говорили о своей духовной жизни.
Мой спонсор был живым амортизатором моей нетерпи­мости. Более того, он сказал мне, что, даже если я сомневаюсь в существовании Бога, все в порядке, потому что АА - не религиозное Сообщество, и, чтобы быть его членом, я не обя­зан придерживаться каких-либо представлений.
Он порекомендовал мне для начала просто признать, что мне не удалось заправлять всем миром. Короче, что я - не Бог. Кроме того, он посоветовал мне время от времени пытаться вести себя так, как если бы я верил в Него. Я где-то слышал, что легче сформировать у себя новый образ мышления путем действия, чем новый образ действий путем размышления, и в этом свете «как если бы» приобретало смысл.
Мне казалось, что иногда участники собраний слишком мало общаются со мной, новичком, зато уделяют слишком много внимания своим друзьям и знакомым. Уже готовый обидеться на такое отношение, я поделился своими ощущениями со спонсором. Он предположил, что, если я возьму на себя обязанность готовить кофе для своей группы, то, возможно, обнаружу, что люди стали общительнее. Несмотря на то, что я считал себя слишком особенным, чтобы готовить кофе, я все же решил, что тогда смогу выбирать вкусное печенье, и потому согласился. Мой спонсор снова оказался прав. Люди действительно начали со мной заговаривать, пусть только для того, чтобы пожаловаться на невкусный кофе и печенье. Однако, когда завязывается хоть какой-нибудь разговор, общение часто продолжается.
Я начал работать по Шагам. И, невзирая на то, что Третий Шаг и все связанное с Богом представляло для меня трудность, у меня стало развиваться чувство доверия к своей группе АА и идеалам Сообщества как к проявлениям Силы, превышающей мою собственную. Хотя я много лет не мог смириться с представлением о Боге, который лично и непос­редственно вмешивается в жизни отдельных людей, я смог принять идею о некой силе, которая наполняет комнаты соб­раний и вселяет в членов АА чувство безусловной любви. Этого хватило, чтобы в течение долгого времени удовлетво­рять мои духовные потребности.
Спонсор, который появился у меня позже, провел меня через Восьмой и Девятый Шаги и поддерживал меня, когда я переживал тяжелые времена. Когда моей трезвости шел тре­тий год, я месяц пролежал в кровати из-за того самого повреждения спинных дисков; у меня умер отец; закончились отношения с человеком, которого я любил; среди моих дру­зей и знакомых начала распространяться эпидемия СПИДа. В результате в течение нескольких последующих лет почти половина моих друзей - геев умерли. В тот год я узнал, что, если я буду просить о помощи, моя Высшая Сила никогда не даст мне того, с чем я не смогу справиться.
Именно в этот период я стал участвовать в обслужива­нии выше уровня группы. Я помогал основать в своей части города первую группу АА для геев. После того, как я поработал в различных службах, меня избрали представителем по общему обслуживанию. Тогда я еще ничего не знал об общем обслуживании, но решил лучше разобраться, что это такое, чтобы должным образом выполнить свои обязанности и ввести своего преемника в курс дела. По окончании двухлетнего срока я продолжил служение АА, занявшись другой работой на благо Сообщества.
На всех этих должностях я никогда не считал себя обязанным скрывать свою сексуальную ориентацию. Я видел, только то, насколько эффективно мы распространяем идеи АА, а не подробности моей личной жизни.
Я пришел в Сообщество, успев потерять здоровье, здра­вомыслие, друзей, многих родственников, самоуважение и Бога. С тех пор все это ко мне вернулось. У меня больше нет чувства, что меня неминуемо ожидает страшный конец. Я больше не желаю смерти и не испытываю отвращения, глядя в зеркало. .Я примирился со своей Высшей Силой; после более чем двенадцати лет в Сообществе я смог вступить в одну религиозную организацию и теперь активно участвую в ее деятельности. Я живу полноценной, счастливой жизнью, у меня есть друзья и любящая семья. Недавно я ушел на пенсию и начал путешествовать по миру. Куда бы я ни поехал, я посещаю местные собрания АА и чувствую, что мне там рады. Но важнее, что я возвращаюсь в свою родную группу, и меня до сих пор просят приготовить кофе. Я обрел огромную многонациональную семью, все члены которой связаны общей болью и радостью.
Свернуть

История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 26 май 2018, 07:40 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(11)
ОХВАЧЕННЫЙ ЧУВСТВОМ

"Время от времени я говорил правду. Однажды на собра­нии я признался, что боюсь заводить себе спонсора, потому что боюсь, что он будет просить меня что-то делать. Уходя домой, я уносил с собой телефонный номер. Я позвонил по нему и обзавелся спонсором, который, само собой, начал со мной работать по Шагам, используя Большую Книгу.
Я звонил ему каждый день. Я сказал ему, что не хочу быть алкоголиком. Он отвечал, что неважно, чего я хочу. Мне просто необходимо самому выяснить, являюсь ли я им или нет. Он даже предложил мне, если я не уверен, попробовать немного проконтролировать процесс употребления спиртного. Я знал, что никогда не был на это способен. Больше мне не нужно было «исследований». Все, что я действительно должен был сделать
это пересмотреть то пьянство, которое уже имело место.
Помню, много лет назад я сказал одному своему другу, что у меня нет проблем с алкоголем, но есть проблема с оконча­нием. Мы тогда рассмеялись. Это было правдой, но при этом происходило что-то еще, чего я не замечал, пока не пришел в АА. У меня была проблема не только с окончанием, но и с началом. Как бы часто и на какое бы время я не останавли­вался, все равно снова начинал пить."
История целиком
Стена между ним и Богом рухнула, когда этот агностик, как он сам себя называл, выполнял Третий Шаг.
Когда я впервые пришел в АА, то подумал, что все там пили сильнее меня и попадали в большие неприятности. Но я продолжал ходить на собрания и через какое-то время стал слушать, как начинались их истории. И осознал, что иду по той же дороге, просто еще не зашел так далеко - пока.
В первый раз я выпил на последнем году учебы в средней школе. В тот вечер, чтобы родители не услышали, как я выхожу из дома, я вылез через окно. Нас было четверо, и мы принесли только четыре бутылки домашнего пива. Больше я не совершал подобной ошибки!
На следующей неделе наша компания отправилась в турпоход, захватив несколько ящиков пива. Мы прикончили все. Другие тоже много выпили, но я был единственным, кто проснулся посреди ночи и начал при свете луны бродить по округе. Я прошел мили в поисках чего-то. Сейчас я знаю, что я искал. В отличие от остальных, мне хотелось выпить еще.
В то лето между школой и колледжем я великолепно проводил время. Все вращалось вокруг спиртного: выпивка и футбол, выпивка и охота, выпивка и бильярд, выпивка и езда на автомобиле. Ничего действительно плохого не произошло, хотя могло. Меня чуть не арестовали. Моего друга чуть не застрелили. Мы чуть не попали в аварию.
Не думаю, что большинство умеренно выпивающих в компании людей так же ясно помнят день своего знакомства с алкоголем. Уверен, очень немногие из них ежегодно празднуют эту дату, напиваясь как можно сильнее. На втором году употребления спиртного я начал говорить, что, если ты еще чувствуешь свое лицо, значит, ты недостаточно пьян. На третьем году я пил домашнее персиковое вино, а когда оно закончилось, попробовал виски. В тот вечер у меня случился провал в памяти, и меня рвало.
Скоро я обнаружил, что от водки мне не становится так плохо. Когда я ее пил, происходило что-то из области научной фантастики: вот я в одном месте, а в следующий момент
уже в каком-то другом. Мне никак не удавалось придер­живаться золотой середины. Помню, как я однажды сходил на вечеринку. Выпив, я вдруг обрел способность беседовать с кем угодно. Мне было очень весело, но я продолжал пить. Вскоре я едва держался на ногах. В тот вечер домой меня отвез приятель, но иногда я сам садился за руль, будучи слишком пьяным, чтобы идти пешком.
Я стал работать учителем и какое-то время выпивал не слишком часто. Когда же я это делал, то почти всегда напивался. Мы с коллегами пару раз в год собирались, чтобы поиграть в покер. Обычно я при этом ничего не пил. Один раз я все же выпил и выставил себя полным дураком. Тогда я решил, что алкоголь для меня - больше не удовольствие. Хватит.
И я стал лечиться от пьянства путем самоизоляции. Я вставал, шел на работу, приходил домой, смотрел телевизор и ложился спать. Дошло до того, что я не мог припомнить ничего хорошего, что когда-либо со мной случалось, и не мог представить, что в будущем может быть что-нибудь хорошее. Жизнь сжалась до бесконечного, ужасного «сейчас». Я впал в такую глубокую депрессию, что от самоубийства меня удерживало только медикаментозное лечение. Через семь месяцев доктор прекратил его. Я уже не собирался себя убивать, но не был и особо счастлив.
В нашу школу пришла новая учительница, и я напросился к ней в гости на стаканчик. Помню, поднимая тот стакан, я сказал ей, что это, возможно, не очень удачная идея, но «я пола­гаю, что рискнуть стоит». Таким вот обыденным образом я снова начал пить. На зимних каникулах она уехала к своему дружку. А я снова остался один. За два дня до Рождества я отправился на вечеринку. Пить я не собирался, так как прибыл туда на машине и знал, что мне не следует садиться за руль в пьяном виде. Я не чувствовал себя особенно хорошо или плохо - просто несколько неуютно, потому что большинство присутствующих были мне незнакомы. Посидев минуту на кушетке, в следующую минуту я уже выпивал стакан вина. Никакого осознанного решения не было.
На этом месте многие говорят: «И я продолжил пить и пил еще десять лет». Но вместо этого со мной приключилась странная штука. Несколько дней спустя на работе ко мне подошла одна учительница и сказала, что она - алкоголик и посещает собрания АА. Она ни разу не видела, как я пью, поэтому я не знаю, что заставило ее ко мне обратиться.
Назавтра я спросил ее, как часто она ходит на эти собрания. Раз в неделю? Нет. Она ответила, что вот уже почти шесть месяцев делает это чуть ли не каждый день. Мне это показалось в некотором роде крайностью, однако я подумал, что, если я схожу с ней на одно собрание, то, может быть, помогу ей оттуда выбраться. Кроме того, мне было одиноко.
На середине собрания мне в голову пришла нелепейшая мысль. Когда участники представлялись алкоголиками, я чувствовал позыв последовать их примеру. Это было странно, потому что я, конечно же, не был алкоголиком. Позже моя подруга спросила меня, каковы мои впечатления от собрания. Я ответил, что не знаю. Только много позже я осознал, что тогда впервые за многие годы ощутил свою принадлеж­ность к группе других людей.
На следующий день мы отправились на другое собрание, и на этот раз я все-таки назвал себя алкоголиком. На третье собрание я пошел сам. Я нервничал и готов был провалиться сквозь землю. И сделал нечто для себя удивительное. Прежде чем собрание началось, я поднял руку и сказал, что я - новичок. Мне было с кем поговорить. Я успокоился.Время от времени я говорил правду. Однажды на собрании я признался, что боюсь заводить себе спонсора, потому что боюсь, что он будет просить меня что-то делать. Уходя домой, я уносил с собой телефонный номер. Я позвонил по нему и обзавелся спонсором, который, само собой, начал со мной работать по Шагам, используя Большую Книгу.
Я звонил ему каждый день. Я сказал ему, что не хочу быть алкоголиком. Он отвечал, что неважно, чего я хочу. Мне просто необходимо самому выяснить, являюсь ли я им или нет. Он даже предложил мне, если я не уверен, попробовать немного проконтролировать процесс употребления спиртного. Я знал, что никогда не был на это способен. Больше мне не нужно было «исследований». Все, что я действительно должен был сделать
это пересмотреть то пьянство, которое уже имело место.
Помню, много лет назад я сказал одному своему другу, что у меня нет проблем с алкоголем, но есть проблема с окончанием. Мы тогда рассмеялись. Это было правдой, но при этом происходило что-то еще, чего я не замечал, пока не пришел в АА. У меня была проблема не только с окончанием, но и с началом. Как бы часто и на какое бы время я не останавли­вался, все равно снова начинал пить.
Через три месяца трезвой жизни я беседовал по телефону с той подругой, которая отвела меня на первое собрание. Я пожаловался ей на проблемы на работе и на то, что мой спон­сор меня не понимает. Затем я упомянул, что, даже называя себя агностиком, думал, что, возможно, нечто заботится обо мне. Она спросила: «А не пора ли тебе принять кое-какое решение?»
Я знал, какую страницу Большой Книги мне следует открыть. До этого я старательно избегал на нее заглядывать. Итак, я нашел молитву из Третьего Шага и медленно прочел ее подруг^ по телефону. Ничего не произошло. Я и не ожидал, что что-то произойдет. Затем почему-то вернулся к словам: «Никому из нас не удавалось в совершенстве следовать этим принципам». Они эхом отозвались в моем мозгу. И тут что-то случилось. Рухнула какая-то стена. Я не мог ни пошевелиться, ни заговорить, и меня куда-то уносило волной эмоций. В то же время мое сознание было ясным, и я прекрасно понимал, где нахожусь. Я слышал, как голос подруги спрашивает меня, в чем дело, но не мог ей ответить. Я до сих пор не могу этого объяснить.
Я знаю, что в ту ночь выполнил Третий Шаг (то есть препо­ручил свою волю и жизнь Высшей Силе), потому что на следующий день начал письменно делать Четвертый. Я продолжал писать, пока не прошел со спонсором Пятый Шаг. Скоро у меня был список людей, которым я причинил вред. Каждый случай, в котором необходимо было возместить ущерб, я обсуждал со спонсором. К тому времени, как я занялся налаживанием отношений со своей семьей, мне уже стало гораздо лучше.
Более чем одиннадцать лет спустя мне трудно понять, что я испытал в ту ночь. Каков, на мой взгляд, результат этого? Я могу сказать, что сомнения в существовании Бога ничуть не помешали мне пережить некий духовный опыт. Кроме того, я могу сказать, что такой опыт не привел меня к определен­ному убеждению относительно Бога. Сообщество Анонимных Алкоголиков дает мне свободу верить и сомневаться в той мере, в какой мне нужно.
Однако я точно знаю, что теперь живу по-другому. С момента своего прихода в АА я не выпил ни глотка. У меня меньше обид, и я особо не трачу свое время на раздумья о прошлом. Я обнаружил, что мой опыт может быть полезен другим людям. Я стал верить, что тяжелые периоды - это не просто бессмысленные страдания, и в любой момент может произойти что-то хорошее. Для человека, который раньше просыпался по утрам с чувством, что он приговорен к еще одному дню жизни, это - значительный прогресс. Теперь, когда я просыпаюсь, мне открывается множество возможнос­тей, и мне не терпится посмотреть, что будет дальше.
И я продолжаю ходить на собрания, потому что программа действительно работает.
Свернуть

История из книги "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 26 май 2018, 21:52 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(12)
ПОБЕДИТЕЛЬ ЗАБИРАЕТ ВСЕ
"Именно в этот момент своей жизни я обратилась в Сообщество Анонимных Алкоголиков и попросила помощи. Ко мне прислали двух женщин. Они присели рядом со мной, и я сказала им, что пью, потому что мой брак неудачен. Одна из них взяла меня за руку и сказала: «Ты пьешь не из-за этого». Я сказала, что пью, потому что во мне есть немецкая кровь. Она погладила меня по руке и сказала: «Нет, не поэтому». Тогда я сказала, что пью, потому что я от рождения почти слепая. Но они ответили: «Нет, не поэтому», и начали объяснять мне, что алкоголизм - это болезнь. Они рассказали мне о себе и о том, как алкоголь управлял их жизнью."
Читать полностью
Слепая от рождения, но больше не одинокая, она нашла способ оставаться трезвой, вырастить детей и перепоручить свою жизнь заботе Бога.
Мои родители очень любили друг друга. Прожив в браке пару лет, они решили завести ребенка. Рождение первенца стало для них огромной радостью. У них был собственный небольшой бизнес, и после появления на свет сына их счастье казалось полным. Пока не произошла трагедия. Когда мальчику было около двух лет, родители обедали в местном ресторане, а он танцевал под музыку проигрывателя-авто- мата и веселился. Потом мальчик вышел вслед за старшими детьми на улицу, и его сбила машина. Его на скорой повезли в больницу за тридцать миль, но по прибытии врачи конста­тировали смерть. Родители были убиты горем.
Но случилось чудо, которое, несмотря на всю их боль, принесло им некоторую радость - мама обнаружила, что беременна. Когда у них родилась дочка, они были ужасно рады. Она не заняла место своего брата, но по-своему их осчастли­вила. Они снова попробовали завести другого сына, но вместо этого родилась я. Я была не только девочкой, но вдобавок еще и почти слепой. Через год или около того они, наконец, дождались рождения столь желанного мальчика и устроили в честь этого события грандиозную вечеринку.
С раннего детства я чувствовала себя не такой, как все, и ненужной. Будучи еще очень маленькой, я, как при­нято среди детей, попыталась разобраться в своей жизни, и пришла к заключению, что я - плохая и Бог знал это и потому, чтобы меня наказать, сделал меня неполноценной. Я думала, что причина скрытой грусти родителей - во мне. Позже я осознала, что, может быть, частично эта грусть и объяснялась моим увечьем, но они все еще очень горевали о своем первенце. Отец пристрастился к алкоголю и стал очень сердитым. В детстве он постоянно нас критиковал. Я ежедневно слышала в свой адрес такие слова, как «глу­пая» и «ленивая». Когда я пошла в школу, я в полной мере поняла, насколько отличаюсь от других детей. Они были очень жестоки и смеялись надо мной. Я могла бы расска­зать вам много историй о том, как меня обижали, и, хотя случаи были разные, я всегда чувствовала одно и то же. Я была недостаточно хороша, и мне было больно.
Специальное образование существовало в основном для умственно отсталых, так что учителя особенно мне не помо­гали, за исключением двух человек. Один из них был моим учителем в третьем классе; он достал для меня книги с круп­ным шрифтом. Мне было очень приятно, что кто-то пони­мает, что у меня есть проблема, но это чувство сходило на нет из-за того смущения, которое я испытывала, таскаясь с этими громадными книгами. Второй была одна моя учитель­ница на первом году учебы в средней школе, которая срезала меня на экзамене. Это для меня прозвучало как «Ты способна на большее». Все остальные учителя просто ставили мне отметки, независимо от того, знала ли я материал или нет. Окончив среднюю школу, я почувствовала себя так, словно вышла из тюрьмы. По успеваемости я была 150-й из 152 уче­ников и считала себя тупой.
Алкоголь я для себя открыла в то время, когда еще учи­лась в средней школе, и мои проблемы закончились. Теперь я ощущала себя красивой и умной. И впервые в жизни - не отверженной. Неважно, что я оставалась слепой - подума­ешь, зато мне хорошо!
Я вышла замуж и родила двоих детей. Мой муж был чело­веком, который не был или был неспособен быть честным. Несколько лет после свадьбы я не пила. Моя сестра разве­лась со своим мужем и переехала в тот город, где жила я. Я, как хорошая сестра, повела ее развлечься, ведь она никого здесь не знала. Мы отправились в одно заведение в стиле Дикого Запада. Там нужно было просто заплатить опреде­ленную сумму за вход, и можно было пить все что угодно и сколько угодно. Мне показалось, что я попала на небеса. Мы ходили туда несколько раз в неделю, но потом она начала знакомиться с людьми и ходить на свидания. Я же не могла водить машину, поэтому начала все больше пить дома.
Через несколько лет алкоголь завладел моей жизнью. У меня была футболка, которую я просто обожала; на ней было написано: «Раньше я ненавидела себя по утрам. Теперь я сплю до полудня». Это в точности соответствовало моим ощущениям.
Когда мою дочь на пять дней положили в больницу, я все это время оставалась трезвой и говорила себе, что покончила с проблемой алкоголя. Однако по пути домой из больницы я снова напилась. Я не могу перечислить, сколько раз пыта­лась самостоятельно завязать. Мой сын, бывало, смотрел на меня и спрашивал: «Мама, зачем тебе так много пить?» Тогда ему было около одиннадцати. И однажды ночью я встала на колени и произнесла: «Боже, измени меня или позволь мне умереть».
Именно в этот момент своей жизни я обратилась в Сооб­щество Анонимных Алкоголиков и попросила помощи. Ко мне прислали двух женщин. Они присели рядом со мной, и я сказала им, что пью, потому что мой брак неудачен. Одна из них взяла меня за руку и сказала: «Ты пьешь не из-за этого». Я сказала, что пью, потому что во мне есть немецкая кровь. Она погладила меня по руке и сказала: «Нет, не поэтому». Тогда я сказала, что пью, потому что я от рождения почти слепая. Но они ответили: «Нет, не поэтому», и начали объяс­нять мне, что алкоголизм - это болезнь. Они рассказали мне о себе и о том, как алкоголь управлял их жизнью.
Я начала ходить на собрания АА. Моя история меркла на фоне некоторых рассказов, которые я там услышала. Самое интересное, что я могла поведать - это случай, когда мои друзья, тоже пьяные, дали мне порулить. Мы все чуть не погибли по моей вине - но зато как было весело! Почти сле­пая, пьяная и за рулем. Бог действительно заботился обо мне и других людях, которые в ту ночь были на той дороге; просто тогда я этого не понимала.
Правда, по большей части я пила дома, в одиночку. Я зво­нила кому-то, разговаривала с ними, а на следующее утро чувствовала себя ужасно, пытаясь сложить вместе отдельные кусочки информации, чтобы определить, что же я наговорила. Я бросала своему мужу фразы вроде: «Правда, интересный был вчера звонок?», в надежде, что он сообщит мне какие- нибудь сведения. Без алкоголя мои руки начинали трястись, но я все равно, придя в АА, не была уверена, что я такая же, как они, потому что хроники моего пьянства не были особо захватывающими.
Позже один мой приятель как-то сказал на собрании, что, хотя он попадал за решетку и чего только не делал, он ничуть не отличается от меня. Он чувствовал то же самое, что и я. Именно тогда я осознала, что я не уникальна и что эти люди на самом деле понимают мою душевную боль.
Я познакомилась с одной женщиной, у которой был ребе- нок-инвалид, и мы многому друг у друга научились. Я поняла одну важную вещь: слово «инвалид» - не ругательство. Я уяс­нила, что я - не плохая, а просто одна из особенных детей Божьих, и у Него есть какой-то план относительно моей жизни. Члены АА показали мне, что мое прошлое может стать и станет ценным активом. Я нашла себе спонсора и начала работать над Шагами. Для меня начали сбываться обещания Большой Книги. Ощущение собственной никчем­ности и жалость к себе исчезли, и я увидела, что мой опыт может помочь другим людям.
Когда я была трезва вот уже три года, я приняла одно из труднейших решений в своей жизни. Я ушла от мужа. Я бро­сила его не потому, что разлюбила. Я до сих пор его люблю, но наш брак создавал нездоровую атмосферу для моего существования. И я осталась с двумя детьми, которых нужно было кормить и одевать, а я ведь была почти слепой и не имела никаких профессиональных навыков. Покинув преж­нее место жительства, я сначала поселилась в муниципаль­ном жилом доме для слепых. Для меня это был шокирующий опыт, но зато он давал много возможностей для роста. Впер­вые в своей жизни я стала учиться принимать свой физичес­кий недостаток. Прежде я, бывало, планировала свой день, как если бы была зрячей, а затем делала это заново с учетом ограниченности своего зрения.
Пройдя комиссию для слепых, я стала участником про­граммы, помогающей им заняться собственным бизнесом. После трех месяцев обучения я переехала за две сотни миль, в город, где никого не знала. Я жила в квартире на расстоянии мили от той кофейни, которой управляла. На работу я шла в 6.30 утра, по темным улицам, неся с собой двести долларов для открытия, и мне было страшно. Под моим началом было два человека, и на второй день моей работы один из них не появился. У меня не было управленческого опыта, а тех трех месяцев было недостаточно. Это был трудный период. Как-то пришла женщина из крупной продуктовой компании, чтобы взять у нас заказ, а я не имела ни малейшего понятия, сколько нам нужно кофе, бекона и мяса для гамбургеров. Она подска­зала мне, что заказывал предыдущий менеджер, и помогла сделать заказ.
Только Бог знает, как мы затронули эту тему, но выясни­лось, что она - член АА. Позже она стала моим новым спон­сором. Она подвозила меня и брала с собой на собрания. На одном из них я познакомилась с парнем, который в течение следующего года подвозил меня на работу. Каждое утро я платила ему доллар. Уверена, это не покрывало его расходы на бензин, но зато создавало у меня ощущение, что я плачу за проезд. Теперь я впервые в жизни сама себя обеспечивала. Это - всего один из примеров того, как Бог участвует в моих делах. Мне больше не нужно было пить, ведь взамен я полу­чила гораздо больше. У меня появилось все, в чем я нужда­лась. Я обрела Бога в моем собственном понимании, который помогал мне во всех аспектах моего существования.
По мере работы над Шагами моя жизнь менялась. Сегодня я думаю иначе, чувствую иначе. Я сама - новая. В нашей ком­нате для собраний висит плакат с надписью: «Жди чуда». Моя трезвость полна чудес. Когда мой сын заполнял заявку на пос­тупление в колледж, я тоже это сделала, и меня приняли. Скоро я буду выпускаться, и у меня неплохие отметки. Благодаря АА я прошла длинный путь с самых низов таблицы успеваемости в средней школе. На чтение учебного материала у меня ухо­дит гораздо больше времени, поэтому у меня есть специальная камера, под которую я кладу книгу, и она выводит на мони­тор увеличенный текст. У меня также есть говорящий каль­кулятор, который помог мне осилить статистику, и телескоп, через который я могу видеть доску. Кроме того, я принимаю помощь, которую предлагают студентам-инвалидам специаль­ные службы, и с радостью пользуюсь услугами добровольцев, которые вызываются вести для меня записи.
Я научилась принимать то, что я не в силах изменить (в данном случае - свое зрение), и менять то, что могу (я начала с благодарностью использовать вспомогательные средства, вместо того чтобы, как раньше, смущенно их отвергать).
Я уже рассказала вам о некоторых чудесах, которые со мной произошли. Однако есть кое-что еще. Я хочу поведать вам, как я себя ощущаю внутри. Я больше не банкрот в духовном отношении. В моей жизни будто появился волшебный источ­ник, который дает мне все необходимое. Пару месяцев назад я отпраздновала двенадцать лет трезвости. Когда я пришла в АА, я не знала, кто я. Мой спонсор сказала: «Прекрасно
если ты не знаешь, кто ты, ты можешь стать тем, кем Бог захочет, чтобы ты стала». Сегодня я делаю такое, о чем и не мечтала. Но важнее, что моя душа наполнена миром и спокойствием, и это заставляет меня все так же ходить на собрания. У меня бывали тяжелые периоды и в трезвости, и в ее отсутствие; но до АА я всегда испытывала чувство, что что-то не в порядке, независимо от того, как бы хорошо ни шли мои дела. С тех пор, как я в Сообществе, неважно, насколько они плохи - я всегда чувс­твую, что все будет хорошо.
Благодаря работе над Двенадцатью Шагами меняются моя жизнь и прежний образ мышления. Я не могу контролиро­вать некоторые вещи, которые со мной случаются, но теперь я с Божьей помощью могу выбирать, как мне на них реагиро­вать. Сегодня я выбираю быть счастливой, а когда мне это не удается, в моем распоряжении все инструменты программы, которые помогают вернуться на верную дорогу.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 28 май 2018, 14:45 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(13)
КТО АЛКОГОЛИК, Я?
"Одна из сторон, та, которую я обращал к миру и самому себе, выглядела респектабельной и даже в некотором роде выдающейся. Я был отцом, мужем, налогоплательщиком, владельцем дома. Я был членом разных клубов: спортсме­ном, художником, музыкантом, писателем, редактором, пило­том самолета, кругосветным путешественником. Я попал в список «Кто есть кто в Америке» как человек, выделяющийся своими достижениями.
Другая же сторона медали была зловещей и запутанной. Большую часть времени я внутренне был несчастен. Бывали периоды, когда респектабельная жизнь выдающегося чело­века казалась мне невыносимо скучной, и тогда мне необхо­димо было развеяться. Для этого я ударялся в загул на целую ночь, напивался и только с рассветом тащился домой. На сле­дующий день меня мучили зверские угрызения совести. И я торопился вернуться к правильному образу жизни и придер­живался его - до неизбежного следующего раза."
Читать историю полностью
Герой этой истории попал под пресс алкоголя, но выбрался из-под него целым и невредимым.
Когда я пытаюсь восстановить в памяти картину своей прежней жизни, я вижу медаль с двумя сторонами.
Одна из сторон, та, которую я обращал к миру и самому себе, выглядела респектабельной и даже в некотором роде выдающейся. Я был отцом, мужем, налогоплательщиком, владельцем дома. Я был членом разных клубов: спортсме­ном, художником, музыкантом, писателем, редактором, пило­том самолета, кругосветным путешественником. Я попал в список «Кто есть кто в Америке» как человек, выделяющийся своими достижениями.
Другая же сторона медали была зловещей и запутанной. Большую часть времени я внутренне был несчастен. Бывали периоды, когда респектабельная жизнь выдающегося чело­века казалась мне невыносимо скучной, и тогда мне необхо­димо было развеяться. Для этого я ударялся в загул на целую ночь, напивался и только с рассветом тащился домой. На сле­дующий день меня мучили зверские угрызения совести. И я торопился вернуться к правильному образу жизни и придер­живался его - до неизбежного следующего раза.
Алкоголизм ужасно коварен. За все двадцать пять лет упо­требления мной спиртного было всего несколько случаев, когда я утром похмелялся. Мои запои длились только одну ночь. В самом начале я раз или два продолжал пить на вто­рой день, и, насколько помню, только один раз - на третий. Я никогда не появлялся в пьяном виде на работе, не было ни одного прогула, похмельный синдром редко делал меня совершенно неработоспособным, а затраты на спиртное вполне вписывались в мой бюджет. Я продолжал прогресси­ровать в избранной мной сфере деятельности. Как же можнобыло назвать такого человека алкоголиком? Какой бы ни была причина того, что я несчастен, думал я, это никак не может быть выпивка.
Разумеется, я пил. В той среде, которую я считал верши­ной цивилизации, пили все. Моя жена обожала спиртное, и мы часто устраивали совместные возлияния во имя супру­жеского счастья. Пили мои коллеги, а также все великие умы и литературные гении, которыми я так восхищался. Коктейли по вечерам были таким же стандартом, как кофе по утрам. Полагаю, ежедневно я употреблял в среднем около пинты алкоголя. Даже во время своих редких (в первое время) ноч­ных запоев я никогда не выпивал намного больше кварты.
Сначала было так легко забывать о подобных инцидентах! Через день-два унизительного раскаяния я изобретал какое- нибудь объяснение. «У меня накопилось нервное напряже­ние, и мне необходима была разрядка». Или: «Я чувствовал себя не совсем здоровым, и потому выпивка так ударила мне в голову». Или: «За разговором я и не заметил, сколько выпил, и меня зацепило». Мы вечно придумывали новые формулы, которые должны были в будущем помочь мне избежать проб­лем. «Тебе нужно делать перерывы между стаканами, а в про­межутках пить больше воды», или «Выпей немного оливко­вого масла, чтобы защитить желудок», или «Пей что угодно, кроме этих чертовых мартини». Проходили недели, все было благополучно, и я был уверен, что наконец-то нашел пра­вильную формулу. А тот запой был всего лишь «случайнос­тью». Через месяц случившееся уже казалось нереальным. Тогда интервалы между такими пьянками составляли восемь месяцев.
Однако мое усиливающееся ощущение себя несчастным было вполне реальным, и я знал, что нужно что-то с этим делать. Одному моему приятелю помог психоанализ. После особенно отвратительного запоя жена предложила мне тоже это попробовать, и я согласился. Просвещенное дитя эры научных достижений, я безоговорочно верил в науку о пси­хике. Это будет надежным лекарством и к тому же - при­ключением. Как интересно будет проникнуть во внутрен­ние тайны, управляющие поведением людей! Как чудесно будет, наконец, узнать о себе все! Короче говоря, я потра­тил на свое приключение с психоанализом семь лет и десять тысяч долларов, и после этого почувствовал себя еще хуже, чем когда-либо.
Конечно, я узнал много интересного и того, что позже при­несло мне пользу. Я понял, какой опустошительный эффект производит на ребенка такое воспитание, при котором его то балуют, то жестоко избивают, как было со мной.
Тем временем мое состояние ухудшалось, так как усугуб­лялись и внутреннее ощущение себя несчастным, и пьянс­тво. Все эти годы объем употребляемого мною в день алко­голя оставался почти неизменным или, может быть, слегка вырос, и мои запои все так же длились только одну ночь. Однако они участились настолько, что это тревожило. За семь лет интервал между ними уменьшился с восьми меся­цев до десяти дней! Кроме того, пьянки становились все безобразнее. Одной из таких ночей я чуть не покалечился прямо в центре города; если бы я прошел еще пятнадцать метров, то свалился бы в сточную канаву. В другой раз я приплелся домой весь в крови, потому что нарочно разбил окно. Из-за всего этого мне становилось все труднее под­держивать перед окружающими свой имидж выдающегося и респектабельного гражданина. Я прикладывал для этого значительные усилия, и моя личность разрывалась на части; передо мной замаячила шизофрения, и однажды ночью я в отчаянии пытался совершить самоубийство.
Со стороны моя профессиональная жизнь выглядела блес­тяще. Я стал главой издательского дома, инвестиции в кото­рый составляли около миллиона долларов. Мои высказывания и фотографии печатали в «Тайм» и «Ньюсвик». Я выступал по радио и телевидению. Это была фантастическая конструк­ция, построенная на осыпающемся фундаменте. Она шата­лась и должна была рухнуть. Так и случилось.
После своего последнего запоя я, придя домой, разбил вдребезги мебель в столовой, высадил шесть окон и сломал две балюстрады. Когда я проспался, передо мной предстало дело рук моих. Невозможно описать, какое отчаяние меня охватило.
Раньше я безгранично верил в науку и только в нее одну. Меня всегда учили: «Знание - сила». Теперь я оказался перед фактом, что знание этого рода применительно к моему отдельному случаю - не сила. Наука могла со знанием дела разобрать мою психику на части, но привести ее в порядок, похоже, не могла. Тем не менее, я снова пошел к своему пси­хоаналитику - не столько потому, что верил в него, сколько потому, что мне не к кому было больше обратиться.
Побеседовав с ним какое-то время, я неожиданно для себя самого сказал: «Док, думаю, я - алкоголик». Он, удивив меня, ответил: «Да, это так». Я воскликнул: «Бога ради, так почему же ты мне этого не говорил все эти годы?» Он ответил: «По двум причинам. Во-первых, я не был уверен. Грань между пьянством и алкоголизмом не всегда четкая. В твоем случае я смог ее провести лишь совсем недавно. Во-вторых, даже если бы я тебе и сказал, ты бы мне не поверил».
Я вынужден был признаться самому себе в том, что он прав. Я бы ни за что не согласился с термином «алкоголик» по отношению к себе, если бы меня не придавило собствен­ное несчастье. Но теперь я полностью принял это опреде­ление. Я где-то читал, что алкоголизм необратим и смер­телен. Я также знал, что наступит момент, когда у меня не будет сил, чтобы бросить пить. «Ну, док», - сказал я, - «что будем делать?» Он ответил: «Ни я, ни медицина не могут тут ничего поделать. Впрочем, я слышал об организации под названием «Анонимные Алкоголики», которой удается помогать некоторым людям вроде тебя. Они не дают ника­ких гарантий и не всегда добиваются успеха. Но если ты хочешь, то можешь попробовать туда обратиться. Это может сработать».
За прошедшие годы я много раз благодарил Бога за вмеша­тельство этого человека, которому хватило мужества, чтобы признать свое поражение, и смирения, чтобы признаться, что все его профессиональные знания, доставшиеся таким тру­дом, не в силах подсказать решение моей проблемы. Я узнал место и время собраний одной группы АА и пошел туда - один.
Именно здесь я нашел ингредиент, которого мне недоста­вало при всех прежних попытках спасти себя. Здесь была сила] Сила, чтобы прожить до конца любой текущий день; сила, чтобы иметь мужество встретить наступающий день; сила, чтобы дружить; сила, чтобы помогать людям; сила, чтобы сохранять здравомыслие; сила, чтобы оставаться трез­вым. Это произошло семь лет и множество собраний назад, и за все эти годы я ни разу не выпил. Более того, я глубоко убежден, что, пока я продолжаю стремиться к тем принци­пам, с которыми познакомился в первых главах Большой Книги, как бы неумело я это не делал, эта мощнейшая сила будет течь через меня. Так что же это за сила? Я могу только повторить вслед за своими друзьями из АА, что это - некая Сила, превышающая мою собственную. Если бы вы настаи­вали на определении, я смог бы лишь процитировать псалом, в котором задолго до меня сказано: «Будь спокоен и знай, что я - Бог».
У моей истории - счастливый конец, но нестандартный. Мне пришлось пережить еще очень много страданий и испы­таний. Но какая огромная разница между тем, когда ты про­ходишь через ад без Высшей Силы, и когда - с ней! Как и можно было предположить, шаткая башня моего внешнего успеха рухнула. Мои партнеры-алкоголики уволили меня, взяли предприятие под свой контроль и довели его до банк­ротства. Моя жена-алкоголик нашла себе другого, развелась со мной и забрала у меня всю оставшуюся собственность. Самый ужасный удар в жизни выпал на мою долю после того, как я обрел трезвость благодаря АА. Возможно, единс­твенным проблеском порядочности в тумане моего пьянства была моя неуклюжая любовь к сыну и дочери. И вот однажды ночью моего сына, которому тогда было всего шестнадцать лет, убили. Это случилось неожиданно и стало для меня настоящей трагедией. Но Высшая Сила была рядом, чтобы поддержать меня и помочь пережить это трезвым. Думаю, Он поддерживает и моего сына.
В моей жизни произошло и кое-что чудесное. У меня и моей новой жены нет никакой собственности, достойной упоми­нания, и блестящие достижения былых дней больше мне не принадлежат. Зато у нас есть малыш, сущий ангел, уж изви­ните бывшего алкоголика за сентиментальность. Моя работа вышла на гораздо более глубокий и значимый уровень, чем когда-либо, и сегодня я - творческая и относительно здра­вомыслящая личность. И, даже если для меня еще настанут тяжелые времена, я знаю, что мне больше не придется пере­живать их в одиночку.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя". https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 29 май 2018, 08:16 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(14)
ВЕЧНЫЙ ПОИСК
"Когда я стала вести трезвый образ жизни, тяжелее всего мне пришлось с собственным гневом и тем насилием, кото­рое я перенесла в детстве. Я, насколько могла, простила своих обидчиков, но мой разум, похоже, никогда не забывает.Многие годы я с благодарностью принимала постороннюю помощь, потому что мне говорили, что мое пьянство - лишь симптом более глубоких проблем. Тем не менее, несмотря на старание многих специалистов помочь мне, я знаю, что никогда бы не выздоровела от последствий пережитого наси­лия и алкоголизма без Двенадцати Шагов АА, которые будто специально подогнаны под таких людей, как я.
Что столь же важно, я верю, что выздоровела благодаря милости Высшей Силы, невзирая на то, что, когда пришла в Анонимные Алкоголики, была очень сердита и не хотела иметь ничего общего с Богом. На деле, мне не нужно было искать Его. Нужно было просто держать свой ум открытым, и тогда духовное начало само меня нашло."
Читать историю полностью
В попытке взять свое пьянство под контроль эта женщина-юрист перепробовала кучу разнообразных методик
обращалась к психиатрам, принимала таблетки, делала упражнения для релаксации и т.п. В конце концов, она нашла в Двенадцати Шагах решение, будто придуманное специ­ально для нее.
Когда я, новоиспеченный юрист, только начинала практико­ваться в области уголовного права, в конторе нас было пятеро. Больше всего мне нравился эксцентричный, растрепанный профессор-ирландец с дикими глазами, которого одни счи­тали выдающимся человеком, а другие - сумасшедшим. Он постоянно чистил свою трубку собственным черным ногтем и при любой возможности поглощал водку и мартини. Далее, среди нас был молодой, но уже уставший от мира юрист, бесконечно распространяющийся о своей прежней жизни, в которой он попивал белое вино под солнцем Средиземно­морья, занимаясь на Ривьере своим экспортным бизнесом. Почему он оставил эту идеальную работу в солнечном краю ради того, чтобы вкалывать в юридической конторе? Я теря­лась в догадках. Был еще добродушный гигант, похожий на медведя; сейчас он - судья. Он тратил больше времени на то, чтобы выслушивать других и помогать им, чем на свою работу. К этому коллективу присоединилась парочка всезна­ющих, расторопных, но не очень опытных молодых юристов: мой муж и я.
За двенадцать лет трое из этих пяти, подающих большие надежды, умерли от алкоголизма, который сразил их на пике карьеры. Судья, как и раньше, ведет трезвый образ жизни. Я каким-то образом, несмотря на свое пьянство, стала кор­поративным юрисконсультом, а позже, на счастье - чле­ном Сообщества Анонимных Алкоголиков. Почки профес­сора не выдержали слишком большого количества мартини; юрист-экспортер пил, пока не умер, хотя ему пересадили печень; когда я была трезва уже десять лет, мой бывший муж погиб в пожаре во время пьянки, которая, по его словам, должна была стать последней перед тем, как он снова обра­тится в АА. По вине нашего доброго друга - алкоголя - мне пришлось побывать на слишком многих преждевременных похоронах.
Мы с мужем познакомились и поженились, когда учились в юридическом университете. Это случилось, когда нас окру­жали романтичная алкогольная дымка, мерцающие огни и цветистые обещания. Мы выделялись в своем классе, будучи единственной парой молодоженов. Мы работали и отдыхали на всю катушку, ходили в походы, катались на лыжах, устра­ивали невероятные вечеринки для своих утонченных друзей и гордились тем, что не принимаем наркотиков. На деле, от этого меня удерживал страх - страх, что меня не позовут в бар (особый, для юристов), если меня арестуют за запрещен­ные уличные наркотики. Но что еще более важно, моим луч­шим другом был чудотворный, всемогущий алкоголь, и я его просто обожала.
До четырех лет я жила над таверной и видела пьянствую­щих людей. Моя мать работала на родственников, которые тоже жили над таверной, и за мной присматривал тот, у кого было на это время. Невзирая на мои мольбы, мама вышла замуж за одного жестокого человека, и, когда мы переехали, моя прежняя жизнь в таверне стала казаться райской по срав­нению с новой. Я постоянно сбегала в таверну, пока ее не снесли. Я до сих пор с нежностью смотрю на изображения того места.
В четырнадцать лет я впервые выпила, что закончилось визитом в наш дом полицейского. К восемнадцати годам я пила уже каждый день, а в двадцать один у меня состоялся первый загул длиной в год. Его я провела во Франции и потому условно называла годом учебы за границей. Домой я вернулась очень больной и пьяной. Через несколько меся­цев я как-то ночью отправилась в постель с бутылкой скотча и решила поступить в юридический университет. Моя фило­софия была такова: если у тебя проблемы, возьмись за что- нибудь еще более трудное, чтобы «показать им всем». Этого было достаточно, чтобы заставить меня пить, и я пила.
В университете мы пили много пива в студенческих пабах, споря о том, есть ли у камней души, и какова сущность судеб­ного процесса, будто до нас никто об этом не размышлял. Приступив к работе, мы с мужем с утра прилежно трудились в конторе, а потом бежали в суд, чтобы бесстрашно защи­щать угнетенных. Ланч был нашей тренировочной площад­кой, где мы вечно пытались найти лучший мартини. Обычно мы выпивали две-три порции, что было хорошим средством избавления от того неприятного ощущения, которое к тому времени прочно поселилось в моем животе. (Я не знала, что оно возникало от страха, и что я была отнюдь не бесстраш­ным защитником). Вторая часть дня была заполнена творчес­кими прениями в суде. Если разбирательства заканчивались рано, мы когда возвращались в контору, а когда и нет.
По вечерам мы пили с лучшими людьми - юристами, писа­телями, журналистами и т.д. Все старались перещеголять друг друга, рассказывая разные истории, которые, само собой, ста­новились все забавнее по мере того, как мы пьянели, а вечер переходил в ночь. Когда я пила, мой страх испарялся, и я ста­новилась красноречивой и, вероятно, чрезвычайно забавной
по крайней мере, так мне тогда говорили. Через несколько лет я уже пила так много, что больше не была забавной. Но в то время выпивка, веселые истории и товарищеская атмос­фера были столь же чудесны, сколь я - остроумна. Мы доби­рались до дома и ложились спать только в час или два ночи, а на следующий день опять вставали рано, и все начиналось сначала. Энергия и способность быстро восстанавливать силы, свойственные молодости, делали нас неуязвимыми. К несчастью, к тому моменту, когда мы решили, что пора остепениться и, может быть, завести ребенка, наш брак рас­пался. Мне было двадцать восемь лет, я разводилась с мужем, все время пила и трижды в неделю посещала психиатра, пыта­ясь решить свою проблему, в чем бы она ни заключалась.
Обратившись в частную клинику и начав участвовать в про­грамме контролируемого употребления алкоголя, я думала, что частично ее решила. Во время обязательного для начала трид­цатидневного периода воздержания я связала крючком огром­ный плед, ряд за рядом, засиживаясь допоздна. «Еще один ряд!» - говорила я, сжимая зубы, чтобы не выпить. Кроме того, этот месяц помог мне получить работу получше, в корпора­тивной сфере, подальше от всех этих пьянствующих юристов; вдобавок, я поселилась в новом трехэтажном доме с четырьмя спальнями. Как раз то, что нужно одинокой женщине! Благо­даря этому я перестала посещать психиатра. Более того, за это время я разорвала одни нездоровые отношения, в которых вос­создавалось насилие, наполнявшее мое детство.
Невероятно, но в этот короткий период воздержания я не связывала свою возросшую способность управлять своей жизнью с отсутствием в ней выпивки. Впрочем, в долго­срочной перспективе это ничего не значило, потому что я, к сожалению, снова начала напиваться. Я помню, как не могла отвести глаз от того первого бокала вина, который мне поз­волили выпить в день, когда мой тренер сообщил мне, что я готова начать пить в контролирующей манере. У меня бук­вально текли слюнки.
Много стаканов спустя я перепробовала все средства, кото­рые только могла откопать: других врачей, разных психиат­ров (мне вечно казалось, что следующий решит мою про­блему), таблетки, упражнения для релаксации, кучу книг для самопомощи - от Фрейда до Юнга, всевозможные современ­ные техники. Разумеется, все было без толку, потому что, в конце концов, я все равно напивалась. И вот настал день, когда я поняла, что не могу больше с утра тащиться на работу и тратить половину всей дневной энергии на сокрытие того факта, что я - кое-как функциони­рующая пьяница. Возвращаясь домой, я пила, пока не отклю­чалась. Затем посреди ночи просыпалась, трясясь от страха, слушала радио и доставала телефонисток всего мира. На рассвете, наконец, впадала в дрему - как раз перед тем, как зазвенит будильник и все начнется заново. Я разорвала все сколь-нибудь значимые отношения с мужчинами, все меньше виделась с друзьями и почти не бывала на светских мероп­риятиях, потому что никогда не могла быть уверена, что не напьюсь. Моя жизнь все больше ограничивалась работой и распитием спиртного дома, и последнее начинало преобла­дать над первым.
Как-то во время ланча я так страдала от похмелья, что поз­вонила подруге и всплакнула. «Я перепробовала все, и ничего не помогает», - пожаловалась я, перечислив ей всех своих докторов и разнообразные методики. Я забыла, что тринад­цать лет назад, когда мне было двадцать один, я, после того, как проснулась однажды утром в незнакомом месте, сходила на несколько собраний Анонимных Алкоголиков. Тогда я только начала учиться в юридическом университете и боль­шую часть времени испытывала страх, поэтому много выпи­вала, чтобы его подавить, но чувствовала себя еще хуже. Понятия не имею, что заставляло меня возвращаться в АА. Однако на собраниях той группы, на которую я ходила, не было молодых людей, и все изумлялись тому, какой юной и свежей я выгляжу. (Когда я снова пришла в Сообщество три­надцать лет спустя, никто больше этого не говорил).
Моя подруга порекомендовала мне обратиться к одному ее знакомому, который был членом АА, и я согласилась позво­нить ему. Она сказала: «Может быть, он сам тебе позвонит». Именно это меня и спасло, потому что к вечеру я уже чувс­твовала себя прекрасно и не нуждалась в иной помощи, кроме пары стаканов. Но он постоянно названивал и надоедал мне своими предложениями сходить на собрание АА. Когда он сказал, что посещает собрания три или четыре раза в неделю, я подумала: «Бедняга, не может придумать себе занятие полу­чше». Как скучно он, должно быть, живет, если бегает по соб­раниям и совсем не пьет! Действительно, скучно: никаких тебе пляшущих стен, падений с лестницы, регулярных поез­док на машине скорой помощи, разбитых машин и т.п.
Мое первое после возвращения в АА собрание проходило в не по сезону жаркий июньский вечер, однако в комнате, нахо­дящейся в подвальном этаже церкви, не было видно ника­ких прохладительных напитков. Там было так накурено, что лошадь бы задохнулась (сегодня ситуация гораздо лучше). Какая-то фанатичка с улыбающимися ясными глазами приня­лась с жаром объяснять мне, что у них есть эта важная книга, которую мне следует купить. Думая, что они рекламируют ее ради денег, я твердо заявила: «Я дам вам деньги, но ваша книга мне не нужна!» Эта фраза приблизительно подытожи­вает мое отношение к программе АА и объясняет, почему я в течение нескольких последующих месяцев продолжала пьянствовать, хотя каждые несколько дней тащилась на соб­рание. Я, бывало, грозно смотрела на большую бутылку водки, стоящую у меня в буфете на кухне, и говорила: «Ты меня не победишь!» Но я всегда проигрывала битву и напи­валась.
Последнее мое похмелье пришлось на пятницу, предшес­твующую длинным летним выходным. Я с трудом продер­жалась тот день, чувствуя себя маленькой и безнадежной, скрывая дрожь своих рук, когда приходилось подписывать документы, и еле ворочая языком на совещаниях. Вечером, после тяжелого рабочего дня, проведенного в агонии, я пле­лась по пустынной улице, размышляя о том, что всем людям в мире, кроме меня, есть куда пойти на этих выходных, и, более того, есть с кем.Первое отличие того вечера ото всех других заключалось в том, что я не направилась ни прямиком в бар, чтобы промо­чить горло, ни домой, прихватив неизменно огромное коли­чество выпивки для выходных. Вместо этого, я пошла попла­вать в свой клуб, где, как ни странно, тоже не выпила. Мне было так плохо после вчерашнего, что я вынуждена была оставить попытки поплавать. Поэтому я завернулась в халат и два часа просидела в темном углу раздевалки, отчаянно жалея себя.
Не знаю, что произошло за эти два часа, но ближе к восьми вечера я вскочила, быстро натянула одежду и помчалась на собрание, куда до этого идти не собиралась. Похоже было, будто меня ударили по голове невидимым молотком, и мой мозг перевернулся, потому что это собрание показалось мне радикально отличающимся от последнего, на котором я была. Присутствующие казались веселыми и оживленными; тех чудаков, которые раньше сюда приходили, не было; выстав­ленные на продажу книги выглядели действительно инте­ресными. Я купила книгу «Анонимные Алкоголики», вни­мательно слушала, а затем впервые осталась попить кофе с этими людьми и послушать их еще.
Позже, придя домой, я ощутила в своей комнате чье-то при­сутствие, несмотря на то, что жила одна. На следующее утро я поняла, что мне не нужно пить. Вечером я отправилась на собрание, посвященное Второму Шагу, который гласит: «Мы пришли к убеждению, что Сила, превышающая нашу собс­твенную, может вернуть нам здравомыслие». И я говорила о Боге, том самом, который оставил меня, когда я была очень маленькой, очень напуганной, и мне было очень больно. В последующие недели и месяцы я делала все, что мне реко­мендовали. Каждый день ходила на собрания, читала лите­ратуру. Нашла себе спонсора, который посоветовал мне каж­дое утро выделять несколько минут на молитву и медитацию или хотя бы на то, чтобы спокойно посидеть, прежде чемначать ежедневную беготню. Поскольку я гордилась тем, что придерживаюсь интеллектуального принципа - не отно­ситься пренебрежительно к тому, что еще не исследовала, - я старалась держать свой разум открытым, что бы мне не гово­рили и каким бы глупым мне это не казалось. Вероятно, это- то и спасло мне жизнь.
Я присоединилась к группе, которая устраивала собрания в деловой части города, неподалеку от моего офиса, и к тому же в 17.15, то есть сразу после того, как мой рабочий день закан­чивался. (До восьми вечера Я бы не продержалась). Вскоре я стала участвовать в служении. Мне дали банковские книги, заметки с планерок и разнообразные инструкции и сказали, чтобы я делала все необходимое для поддержания функцио­нирования группы. Я выполняла эту работу довольно долго. Кроме того, я ввела регулярные планерки и нашла новичка- энтузиаста, на которого, в конце концов, возложила бумаж­ную работу.
В первые дни у меня было много проблем, но, в чем бы они не состояли, мне постоянно говорили, чтобы я стремилась к дальнейшему духовному развитию, а это меня не интере­совало. Мне также говорили, что моя задача здесь, на земле
быть максимально полезной Богу и окружающим, и это тоже меня особо не интересовало. Однако я ничего не гово­рила, а только слушала и продолжала ходить на собрания. Я посещала главным образом те из них, на которых обсуждали Шаги. Там я слушала рассказы других о том, как они приме­няют Шаги, о Большой Книге, о нашем эгоизме и помощи другим. Иногда я думала, что эти собрания - чистое сумас­шествие, часто - что они скучны, но все равно слушала и пыталась понять.
Вскоре после того, как моего друга задавил пьяный води­тель, ехавший не по той стороне шоссе, один водитель грузо­вика на собрании поведал нам о том, как проезжал в пьяном виде большие расстояния. Я испытывала ужас и отвращение, пока не вспомнила, что сама, бывало, садилась за руль, когда не могла идти прямо. Когда мой друг погиб, мои товарищи по АА сказали: «Не пей! Не пей! Иди на собрание!» Я пошла и, сидя там, всхлипывала и скрежетала зубами, но не выпила.
У меня развилась такая же навязчивая потребность в АА, как раньше - в алкоголе. Это было необходимо, потому что мне советовали проводить на собраниях столько же времени, сколько я потратила на пьянку. Я посещала всевозможные мероприятия АА и была поглощена изучением программы. Я слушала записи бесед об АА. Читала и перечитывала лите­ратуру. Писала письма людям, которые не имели возмож­ности ходить на собрания, и делилась с ними услышанным на собраниях, которые посещала. Это помогало мне запом­нить то, что я узнала, а мои рассказы помогали кому-то еще. Однажды я написала мужчине, который получил мое письмо в тот самый день, когда по его вине в аварии погиб чело­век; а в такой ситуации он, несомненно, очень нуждался в поддержке.
Прошло уже много лет, но, хотя алкоголь больше не явля­ется частью моей жизни и я не испытываю к нему навязчи­вой тяги, иногда я все же начинаю думать о том, каково на вкус хорошее вино и какое действие оно может на меня ока­зать. Как говорил мой спонсор, такие мысли - как красные флажки, которые сигнализируют о том, что что-то пошло не так, что я превысила свой лимит трезвости. Значит, пора вер­нуться к началу программы и посмотреть, что нужно изме­нить. Эти особые отношения с алкоголем останутся у меня всегда, и он будет ждать возможности снова меня соблазнить. Но, если я по-прежнему буду активным членом АА, я буду защищена.
Когда я стала вести трезвый образ жизни, тяжелее всего мне пришлось с собственным гневом и тем насилием, кото­рое я перенесла в детстве. Я, насколько могла, простила своих обидчиков, но мой разум, похоже, никогда не забывает. Многие годы я с благодарностью принимала постороннюю помощь, потому что мне говорили, что мое пьянство - лишь симптом более глубоких проблем. Тем не менее, несмотря на старание многих специалистов помочь мне, я знаю, что никогда бы не выздоровела от последствий пережитого наси­лия и алкоголизма без Двенадцати Шагов АА, которые будто специально подогнаны под таких людей, как я.
Что столь же важно, я верю, что выздоровела благодаря милости Высшей Силы, невзирая на то, что, когда пришла в Анонимные Алкоголики, была очень сердита и не хотела иметь ничего общего с Богом. На деле, мне не нужно было искать Его. Нужно было просто держать свой ум открытым, и тогда духовное начало само меня нашло.
Когда я была трезва уже пять лет, я встретила в АА одного мужчину, который тоже был трезв пять лет. Он сказал, что камни в моей голове подходят под дыры в его. Сегодня у нас есть дочка, которая ни разу не видела родителей пьяными, но зато видит, как они пытаются помочь другим в Сообщес­тве Анонимных Алкоголиков. У нас есть прекрасный дом и трезвая семья, и мы живем в районе, где много групп АА и наших друзей по Сообществу. С того первого собрания я про­шла длинный-длинный путь, а лучше быть и не могло.
Свернуть


Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя". https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 30 май 2018, 07:00 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(15)
ПЬЯНИЦА, КАК И ВЫ
"И я решил поставить над собой эксперимент, когда сяду в самолет (он казался мне безопасным местом). Если смогу выпить всего один стакан, значит, я не алкоголик - алкого­лики на такое не способны. Итак, когда подошла стюардесса и спросила, не желаю ли я выпить, я сказал: «Да». Она вылила в стакан содержимое двух маленьких бутылочек («Спасибо, льда не нужно») и двинулась дальше по проходу. На обрат­ном пути она поинтересовалась, не желаю ли я еще, и я опять сказал: «Да». Я пил весь полет - до обеда, во время него и после. Когда мы уже приближались к пункту назначения, я полез в карман за ручкой, чтобы сделать запись в книге отзы­вов, и нащупал какой-то предмет. Я достал его, чтобы взгля­нуть, что это такое, и оказалось, что это - тот самый талисман АА. Он напомнил мне, что я сейчас делаю. И у меня возникла мысль: «Надо же, а парни из моей группы были правы - я бессилен перед алкоголем». Я положил талисман обратно в карман и с того дня до сегодняшнего, хотя прошло уже около пятнадцати с половиной лет, не испытывал позыва выпить."
Читать историю полностью
Чем больше он слушал на собраниях, тем лучше понимал историю собственного пьянства
Обычно наши истории начинаются с повествования о том, какими мы были, что с нами произошло, и какими мы стали. Что касается меня, ничего интересного не было - никаких проблем, никаких особенных событий. По крайней мере, я так считал. Только гораздо позже, когда я начал слушать дру­гих людей и их рассказы о том, что, когда и как с ними проис­ходило, я осознал, что подобное бывало и у меня.
Моя история начинается с середины. Что случилось? Мы с семьей были у родственников, на ритуальной еврейской церемонии обрезания. После церемонии и обеда я заснул. Когда пришло время уезжать, меня разбудили. Домой мы ехали очень тихо. Моя жена и двое детей ничего не говорили. Только позже в тот день я узнал, в чем проблема.
Когда они пришли, чтобы меня разбудить, я стал очень агрессивным и напугал их. Они боялись, что я их побью. Вот в чем было дело. Я понял, что нужно что-то делать. Невестка моей жены, социальный работник, предложила нам обратиться к консультанту. Я счел это хорошей идеей. У меня безо всяких на то причин бывали приступы беспокойс­тва. Раньше я запросто демонстрировал продукцию корпо­рации, на которую работал, любым важным лицам; теперь же даже менее ответственные презентации вызывали у меня трудности.
Кроме того, для меня стало проблематичным находить техников, готовых на меня работать. Когда-то я имел воз­можность выбирать, потому что людям нравилось со мной сотрудничать, а мои проекты были интересными, полными новых идей. Я всегда был вспыльчивым, но теперь совер­шенно терял над собой контроль. Например, я мог колотить стулом по своему письменному столу. Что было для меня самым серьезным, я размышлял о само­убийстве. У меня был настоящий план - подстроить несчас­тный случай, который не вызвал бы подозрения у страховой компании. Итак, в момент просветления я решил, что неплохо бы обратиться к кому-нибудь за помощью. Если я еще и не съехал с катушек, то был очень к тому близок.
Мы с женой нашли в местном агентстве, предоставляющем различные услуги еврейским семьям, социального работника- психиатра. Она беседовала с нами обоими одновременно, затем с каждым индивидуально, потом - опять вместе, и так далее. На совместных беседах мы работали над нашими меж­личностными отношениями. Когда же она консультировала меня в отдельности, она постоянно заговаривала об алкоголе. Не знаю, почему она это делала. Я пил, но не так много. Я никогда не упоминал об этом, разве что, может, в ответ на ее вопрос бросил: «Да, я употребляю спиртное». Проблема была не в этом, а в совсем других вещах. Как-то она задала мне ряд вопросов из одной брошюры, на которые я честно ответил. Она пришла к выводу, что я, возможно, пью слишком много, и мы посвятили обсуждению этой темы несколько бесед.
Однажды она спросила, могу ли я ограничиться пятью ста­канами в день. Я сказал: «Конечно». Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что не могу. Это должно было стать первым намеком на ее правоту, но тогда мне это и в голову не пришло.
Затем я додумался до умного решения. Ведь у меня несколько ученых степеней, а уж человек с таким высоким интеллектом был способен решить эту проблему. Идея заклю­чалась в том, чтобы откладывать первый стакан на возможно более позднее время, а после последнего сразу ложиться спать. Это сработало, и я сказал консультанту, что легко могу придерживаться нормы в пять стаканов в день. Однако она заявила, что, если приходится что-то контролировать, значит, оно вышло из-под контроля.Как-то она порекомендовала мне попытаться вообще не пить один уик-энд. Я согласился. Она также посоветовала мне на это время отправить детей куда-нибудь, потому что я могу стать раздражительным.
Раньше я смотрел много ночных фильмов; это был мой спо­соб расслабиться, пропустив несколько стаканчиков - при­вычка, которая появилась у меня в вечерней школе, когда я весь день работал, а ночами изучал химию. И я видел кино­версии того, что происходит с людьми, у которых проблемы с алкоголем: «Потерянный уик-энд», «Дни вина и роз» и другие. По этой причине я нервничал, опасаясь, что впаду в бешенство, потеряю самообладание и, возможно, стану агрессивным, как говорила жена. Поэтому мы собрали детей и выпивку (всю) и отвезли к родителям жены.
К моему изумлению, уик-энд прошел благополучно, и на следующей беседе я сообщил об этом своему консультанту. Она спросила: «А что насчет собрания?» Я переспросил: «Какого собрания?» Она сказала: «Собрания АА». Я уди­вился: «Какое еще собрание АА? Мы никогда об этом не гово­рили». Она напомнила, что я согласился сходить на собрание АА, и достала расписание собраний. Она объяснила разницу между открытыми и закрытыми собраниями. Я остановился на том, что, на мой взгляд, мне подходило - дискуссионной группе для мужчин. Я подумал, что там будут люди, подоб­ные мне, и к тому же время было удобное. Первое собрание из списка было в воскресенье, а по воскресеньям я никогда не начинал никаких дел. По понедельникам я чувствовал себя слишком разбитым. По вторникам я смотрел старые фильмы, так как я их большой любитель. Итак, я решил сходить на собрание в среду.
Собрание прошло хорошо. Мы обсуждали проблему одного человека, чью анонимность нарушил его доктор. При­сутствующие говорили ему разные вещи, которые мне каза­лись бессмысленными, вроде «Живи и давай жить другим», «Не напрягайся», «Каждый раз - только один день», «восполь­зуйся Молитвой о спокойствии», «поговори со своим спонсо­ром». Все высказывались по кругу, и, наконец, подошла моя очередь. Поскольку все называли себя алкоголиками, мне было не слишком трудно представиться и сказать «Привет, я
алкоголик». Я посоветовал парню просто обратиться к дру­гому доктору. Он горячо поблагодарил меня, а после собра­ния сказал, что так и сделает и чтобы я пришел на следую­щей неделе.
Во время собрания кто-то сказал, что мы проводим слиш­ком много времени за столами для дискуссий, в то время как нам следовало бы больше сидеть за столами для новичков. Поэтому в следующий раз я сел за стол, где говорили о Пер­вом Шаге. Обсуждение было очень интересным. Я не считал себя «бессильным перед алкоголем», но знал, что «моя жизнь стала неуправляемой».
Однажды мы заговорили о том, когда начали пить, и я заявил, что пью всю свою жизнь. Действительно, мне впервые дали выпить на церемонии обрезания, которая обычно проводится, когда мальчику всего восемь дней. Поэтому я сказал, что все мальчики-евреи начинают пить очень рано. Мне пришлось признать, что после той церемонии мне давали только обыч­ные молоко и сок до тех пор, пока я не стал сидеть за сто­лом вместе со всей семьей, и тогда в каждую пятницу вече­ром было вино. Разумеется, некрепкое - нам давали сладкое вино и сельтерскую, и я пил немного. Мне оно не нравилось. Позже я услышал такое определение человека, выпивающего в компании: это тот, кто может пить, а может и не пить.
Когда мне было около десяти лет, мы вместе со всей род­ней после бар-мицвы моего двоюродного брата отправились в дом бабушки, чтобы отпраздновать событие. Там я впервые выпил по-настоящему. Все взрослые подошли к столу выпить шнапса. Там стояли бутылки с разнообразным спиртным и малюсенькие стаканчики, и каждый взял по одному, и я тоже.Жидкость оказалась приятной - мягкой, теплой и чудесной. Мне понравилось, и я вернулся взять еще. Второй стакан был не столь чудесен - он шел не мягко, а обжигал горло.
После этого я стал пить, что, когда и где только возможно. Не много, не часто, но все равно не так, как другие десяти­летние. Обсуждая Первый Шаг, мы выяснили, или они выяс­нили, что это было поведение, характерное для алкоголика
выпить порцию спиртного и тут же вернуться за второй. Теперь я осознаю, что ни разу в жизни не ограничивался всего одним стаканом.
Как-то раз заговорили о том, кто, сколько пил, и один парень сказал, что поглощал столько-то пива; следующий назвал количество выпиваемых им прежде рюмок; еще один упомянул смешанные напитки, о которых я и не слышал; дру­гой признался, что выпивал столько-то пинт алкоголя, и так далее. Когда подошел мой черед, я сказал, что не знаю. «Ух ты, так много?» - удивились они. «Нет», - ответил я. Я имел в виду, что не считал. Я пил, главным образом дома, наливая некоторое количество в высокий стакан, поглощая содержи­мое и несколько раз повторяя процесс. «Хорошо, и сколько раз ты доливал?» - поинтересовались они. Я опять ответил, что не знаю.
Кто-то решил зайти с другого конца и спросил, сколько спиртного я покупал. Я сказал: «Ну, я каждый день заезжал в винный магазин и покупал бутылку». «Понятно», - ответил он. - «А сколько у тебя оставалось к концу недели?» Тут-то он меня и поймал. «Ничего не оставалось». Тогда он произнес: «А, парень, выпивающий по бутылке в день». Больше мне не удалось вставить ни слова - на том и порешили, несмотря на мои возражения.
Я раз в неделю посещал консультанта, и раз в неделю ходил на это собрание, и дела мои шли все лучше. Однажды я уви­дел, как кому-то вручали значок за то, что он продержался трезвым девяносто дней. Я решил, что мне такой не нужен. Хотя со своего места мне его не было видно, я не собирался носить значок АА. В другой раз кому-то по тому же поводу вручили талисман, который нужно потереть на удачу, и я вознамерился заполучить такой же. Когда мои три месяца истекли, я пошел к парню, торгующему литературой, и купил эту штуку. Он сказал, что было бы хорошо, если бы мне ее презентовали публично. Я не очень-то любил привлекать к себе общее внимание, но он заявил, что это будет полезно для новичков, так как мы тем самым покажем им, что про­грамма действительно работает. Я согласился с ним и попро­сил председателя стола, за которым обсуждали Первый Шаг, вручить мне этот сувенир. Тогда я думал, что ему платят за то, что он ведет собрания. (Позже я обнаружил, что ему всего лишь возмещают затраты на угощение). Итак, на следующей неделе я получил свой талисман и поблагодарил всех за то, что они наделилц меня властью над алкоголем. Теперь я был сильнее алкоголя, потому что впервые за долгое время мог выбрать не употреблять его.
Пару недель спустя в той крупной компании, на которую я работал, и которая за свой счет переселила меня с семьей, произошло значительное сокращение штата, затронувшее и меня - меня уволили. А ведь я думал, что застрахован от этого. Я занимал очень важную должность, выполнял важ­ную работу. Я был главным разработчиком новых продуктов, участвовал в совещаниях по стратегическому планированию. Я был очень расстроен. В конце концов, ко мне же возвра­щались прежняя высокая работоспособность и способность работать в команде, но все без толку!
Мы все еще могли пользоваться специальными службами, чтобы вести поиски работы, и мне позволили слетать на про­фессиональный съезд, проходящий на Юго-Западе страны.
В промежутке между потерей работы и поездкой на съезд я пришел к заключению, что, возможно, не являюсь алко­голиком, и эту теорию нужно проверить, ведь я - ученый. И я решил поставить над собой эксперимент, когда сяду в самолет (он казался мне безопасным местом). Если смогу выпить всего один стакан, значит, я не алкоголик - алкого­лики на такое не способны. Итак, когда подошла стюардесса и спросила, не желаю ли я выпить, я сказал: «Да». Она вылила в стакан содержимое двух маленьких бутылочек («Спасибо, льда не нужно») и двинулась дальше по проходу. На обрат­ном пути она поинтересовалась, не желаю ли я еще, и я опять сказал: «Да». Я пил весь полет - до обеда, во время него и после. Когда мы уже приближались к пункту назначения, я полез в карман за ручкой, чтобы сделать запись в книге отзы­вов, и нащупал какой-то предмет. Я достал его, чтобы взгля­нуть, что это такое, и оказалось, что это - тот самый талисман АА. Он напомнил мне, что я сейчас делаю. И у меня возникла мысль: «Надо же, а парни из моей группы были правы - я бессилен перед алкоголем». Я положил талисман обратно в карман и с того дня до сегодняшнего, хотя прошло уже около пятнадцати с половиной лет, не испытывал позыва выпить.
Когда я в следующий раз пришел на собрание, я рассказал ребятам о произошедшем. Не знаю, почему-для прежнего меня было нехарактерно признаваться в чем бы то ни было. Их вол­новало только одно - продолжаю ли я пить. Я сказал, что нет. Я опасался, что они заберут у меня талисман, но они лишь спро­сили, что я теперь собираюсь делать. У меня не было по этому поводу никаких идей, однако у них они были. Они сказали, что мне нужен спонсор, и я нашел себе спонсора. Они посовето­вали мне посещать больше собраний, и я спросил: «Сколько?» Они ответили, что мне следует просто ходить на собрания в те дни, когда я мог бы выпить. Кроме того, мне сказали, что нужно идентифицировать себя с другими, а не сравнивать. Я не понял, что имеется в виду. В чем разница? Мне объяснили, что идентификация означает попытку разглядеть, в чем я схож с окружающими. Сравнение же предполагает поиск различий, который обычно сводится к выяснению, в чем я лучше других.Как-то мы беседовали о моментах духовного пробуждения. Каждый коротко рассказал о том, что и при каких обстоятель­ствах с ними произошло. Когда подошла моя очередь, я ска­зал, что у меня еще не было подобного опыта, но я открыт для него.
Тут сразу два человека заговорили одновременно. Они попросили меня повторить то, что я им говорил о том самом полете. Я сказал: «Ну, я пил, а талисман напомнил мне о том, что я наделал. Тогда я решил, что я бессилен перед алкого­лем и не могу больше пить, и потому перестал». Один парень произнес: «Ну вот. Чего же ты еще хочешь?» Я спросил: «А как же обещанная вспышка ослепительного света?» Он отве­тил: «Загляни в Большую Книгу. В Приложении разъясняется, что такое «резкое изменение» и «постепенное изменение», и говорится, что ослепительная вспышка бывает не у каж­дого». Я сказал; «А, так вот оно что - это и было мое пробуж­дение?» «Да», - ответили мне, - «Что же тебе еще нужно?» На самом деле я хотел испытать нечто более яркое. Мой спон­сор, как он часто это делал, произнес: «Итак?» И я услышал, как мой голос ответил: «Ладно, если это оно и есть, то и так пойдет». «И так пойдет?» - удивился он. - «Да это же больше и лучше, чем в большинстве случаев, и, что еще важнее, это сработало. Ты остановился и не стал продолжать».
Да, это действительно работало. Я остался в Сообществе Анонимных Алкоголиков на достаточно долгий срок, чтобы изучить программу и начать каждый день применять ее при­нципы во всех своих делах.
Последним большим препятствием для меня было закры­тие собрания чтением Молитвы Всевышнему. Будучи евреем, я испытывал при этом дискомфорт и потому решил обсудить этот вопрос со своим спонсором. Я пожаловался ему: «Меня беспокоит Молитва Всевышнему. Мне не нравится читать ее». Он поинтересовался: «И в чем проблема?» - «Ну как, я же - еврей, а это - не еврейская молитва». - «Хорошо, тогда читай ее на еврейском». - «Но это все равно будет Молитва Всевышнему». - «Ладно», - сказал он, - «Тогда прочти какую- нибудь другую молитву, которая тебе нравится. Твоя Высшая Сила, как бы ты ее ни называл, помогает тебе, и тебе нужно сказать ей «спасибо».
Это был для меня большой шаг; я наконец-таки начал отделять религиозный аспект своей жизни от духовной про­граммы АА. Теперь я вижу между ними огромную разницу: религия - это ритуал, и он у каждого из нас свой, а духов­ность - это наше отношение к своим поступкам. Духовность
мой личный контакт с моей личной Высшей Силой, как я Ее понимаю.
Вся моя жизнь переменилась. Я нашел новую работу, потом решил ее оставить и открыл собственный бизнес. Мне уда­лось добиться, чтобы оба моих сына, закончив колледж, пос­тупили в хорошие университеты. Раньше у старшего была великая страсть - во время каникул путешествовать автосто­пом, чтобы держаться подальше от дома; теперь он регулярно приезжает к нам и привозит с собой друзей. Младший тоже часто приезжает домой и регулярно звонит.
Моему браку больше ничто не угрожает, и мои отношения с женой сейчас лучше, чем когда-либо. А самое лучшее еще впереди. Всем этим и многим другим я обязан Сообществу и программе.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй "Они остановились вовремя".
https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
1 ... 32 33 34 35 36 37 38 ... 41


Сейчас этот раздел просматривают:

CommonCrawl [Bot] (в этой теме) и гости: 0


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти: