Главная страница


Правила форума


Уважаемые форумчане и гости Форума, данный раздел является профильным и индексируемым, здесь мы оказываем взаимопомощь и психологическую поддержку алкоголикам и их родственникам, пожалуйста, воздержитесь от флуда, йумора и прочих безобразий, упражняйтесь в остроумии во флудилке, спасибо за понимание.

1 ... 33 34 35 36 37 38 39 ... 41
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 31 май 2018, 07:49 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

16)
ОТВЕТ - В ПРИНЯТИИ
"Этот доктор не считал, что попался на крючок - он думал, что просто прописывает себе рекомендуемые меди­циной лекарства от своих многочисленных недомоганий. Его ключом к свободе стало принятие.
Если и был кто-то, кто пришел в АА по ошибке, так это я. Мне здесь было совсем не место. Даже в самые дикие моменты мне никогда не приходило в голову, что мне может понравиться быть алкоголиком. Когда я был ребенком, моя мать не могла и представить, что я захочу стать председате­лем на собрании АА. Я не только не думал, что быть алкого­ликом - это хорошо, но и совершенно не считал, что у меня проблемы с алкоголем! Разумеется, у меня были проблемы, самые разнообразные. Моя позиция была такова: «Если бы у вас были такие же проблемы, вы бы тоже пили».
Главные из них были связаны с моим браком. «Будь у вас такая же жена, вы бы тоже пили». Когда я попал в АА, мы с Макс были женаты уже двадцать восемь лет. Вначале мы жили хорошо, но с годами, по мере того, как она проходила различные стадии, характерные для родственника алкого­лика, отношения ухудшались. Сначала она говорила: «Ты меня не любишь. Почему ты этого не признаешь?»..."
Читать историю полностью
Этот доктор не считал, что попался на крючок - он думал, что просто прописывает себе рекомендуемые меди­циной лекарства от своих многочисленных недомоганий. Его ключом к свободе стало принятие.
Если и был кто-то, кто пришел в АА по ошибке, так это я. Мне здесь было совсем не место. Даже в самые дикие моменты мне никогда не приходило в голову, что мне может понравиться быть алкоголиком. Когда я был ребенком, моя мать не могла и представить, что я захочу стать председате­лем на собрании АА. Я не только не думал, что быть алкого­ликом - это хорошо, но и совершенно не считал, что у меня проблемы с алкоголем! Разумеется, у меня были проблемы, самые разнообразные. Моя позиция была такова: «Если бы у вас были такие же проблемы, вы бы тоже пили».
Главные из них были связаны с моим браком. «Будь у вас такая же жена, вы бы тоже пили». Когда я попал в АА, мы с Макс были женаты уже двадцать восемь лет. Вначале мы жили хорошо, но с годами, по мере того, как она проходила различные стадии, характерные для родственника алкого­лика, отношения ухудшались. Сначала она говорила: «Ты меня не любишь. Почему ты этого не признаешь?»
Позже: «Я тебе не нравлюсь. Почему ты этого не признаешь?» А когда её болезнь достигла крайней стадии, она кричала: «Ты ненавидишь меня! Ненавидишь! Почему ты этого не призна­ешь?» И я признал.
Я очень хорошо помню, как сказал ей: «В мире есть лишь один человек, чей характер я ненавижу больше, чем твой, и этот человек - я». Она немного поплакала и пошла в постель; это был единственный способ реагировать на проблемы, который у нее еще остался. Я тоже немного поплакал, а затем налил себе еще один стакан. (Теперь нам больше не прихо­дится так жить).Макс дошла до этого не потому, что мне было все равно. Напротив, я, пожалуй, слишком беспокоился о ней. Я направ­лял ее к четырем психиатрам, один за другим, но не один из них не помог отрезвить меня. Кроме того, я водил по врачам и наших детей. Помню, однажды даже нашей собаке поставили психиатрический диагноз. Я орал на Макс: «Что ты имеешь в виду, говоря, что «собаке просто нужно больше любви»? Скажи этому тупице, кошачье-собачьему доктору, что он - не психиатр с Беверли Хиллз. Все, что я хочу знать - почему эта псина мочится мне на колени каждый раз, когда я беру ее на руки?» (С тех пор, как я присоединился к АА, собака больше ни разу не намочила мне брюки - впрочем, как и я!)
Чем сильнее я наседал на Макс, тем хуже ей становилось. Поэтому, когда все кончилось психиатрической лечебницей, я не так уж удивился. Зато я был действительно изумлен, когда стальная дверь захлопнулась, и Макс отправилась домой, а я остался.
Я начал пить в первые годы своей учебы в фармацевтичес­кой школе, чтобы заснуть. Проведя весь день в школе, прора­ботав весь вечер в нашей семейной аптеке и прозанимавшись до часу или двух ночи, я не мог нормально заснуть, потому что все выученное крутилось у меня в голове. Я валялся на кровати в полусне, а утром чувствовал себя усталым и с тру­дом соображал. Однако я нашел выход: позанимавшись, я выпивал пару бутылок пива, прыгал в кровать, быстро засы­пал и просыпался с ясной головой.
Я пил на протяжении всей своей учебы в различных заве­дениях и везде получал награды за отличную успеваемость. Я окончил фармацевтическую школу, аспирантуру, медицин­ский университет, интернатуру, прошел специализацию, и, наконец, приступил к практике. И, по мере того, как я про­ходил через все это, я все больше пил. Но я думал, что это потому, что у меня появляется все больше обязанностей. «Если бы на вас лежала такая же ответственность, если бы вы так же нуждались во сне, как я, вы бы тоже пили». Я предавался пьянству после работы. Я помню, как очнулся посреди ночи, обнаружил, что нахожусь на больничной пар­ковке и одной ногой стою на земле, а второй - в машине, и не мог понять, какая из них - ведущая. Помню, как пришел в себя с телефонной трубкой в руках и осознал, что до этого встал с постели, включил свет, ответил на звонок и погово­рил с пациентом. Я не знал, сказал ли я ему, чтобы он скорее приехал в больницу, а я его там встречу, или же посовето­вал принять две таблетки аспирина и позвонить мне утром. С такой проблемой на уме я не мог снова заснуть, поэтому уселся перед телевизором и стал смотреть старые фильмы по ночному каналу и пить.
Чем больше проходило времени, тем короче становился мой сон под влиянием алкоголя; мне приходилось много раз за ночь выпивать, чтобы снова заснуть. Но пить по утрам я так и не начал. Напротив, в пять утра я останавливался. Если было без одной минуты пять, я снова глотал спиртного, чтобы заснуть. Если же была одна минута шестого, я вставал и мученически терпел весь день. Мне становилось все труд­нее вставать по утрам. Однажды я задался вопросом, что бы я сделал для пациента, который чувствовал бы себя так же паршиво. И сразу же нашел ответ: я дал бы ему что-нибудь, что придало бы ему большую энергию.
Итак, я начал принимать стимуляторы орально и вкалы­вать их себе. Дошло до того, что мне требовалось сорок пять миллиграмм фенамина длительного действия и сорок пять - короткого, просто чтобы выбраться утром из постели. В тече­ние дня я принимал еще, чтобы достигнуть более высокого уровня энергичности, а потом - еще, чтобы удержаться на этом уровне; когда же я перебарщивал с этим, то использовал тран­квилизаторы, чтобы мое состояние выровнялось. Временами стимуляторы влияли на мой слух: я не мог слушать достаточно быстро, чтобы улавливать, что говорю. Бывало, я думал: «Ну, и зачем я снова это говорю? Ведь я уже трижды повторился!» Тем не менее, я не мог уследить за своим языком. В качестве успокоительного средства я просто обожал внутривенно применять демерол; но, вколов себе морфина, работать было трудно. После инъекции у меня непрерывно чесался нос, и потому одна рука была постоянно занята; кроме того, у меня бывали внезапные неконтролируемые позывы на рвоту. Кодеин, перкодан и транквилизаторы не имели на меня сильного действия. Однако одно время я делал себе уколы пентотала, чтобы заснуть. Эту штуку использует хирург, когда вводит вам в вену иглу и говорит: «Считайте до десяти», и вы засыпаете, не досчитав до двух. Я мгновенно проваливался в забытье, и это казалось мне восхитительным. Я считал, что не могу делать себе инъекцию, лежа в постели под взглядами детей и жены, и потому держал лекарство в сумке, сумку - в машине, а машину - в гараже. По счастью, гараж был пристроен к нашему дому. Там я вводил иглу в вену и пытался точно подсчитать, сколько нужно пентотала, чтобы он пересилил действие стимуляторов, с учетом снот­ворного и без учета транквилизаторов. Этого количества должно было быть как раз достаточно, чтобы я успел выта­щить иглу, сорвать жгут, швырнуть его в машину, захлопнуть дверцу, добежать до спальни и плюхнуться в постель, прежде чем засну.
Судить о норме было трудно. Как-то ночью мне пришлось трижды проделать эту процедуру, чтобы поспать. После этого я, наконец, решил завязать с подобными веществами. Но для этого я вынужден был убрать их из своего дома и машины. В конце концов, я сделал то же самое с алкоголем и всеми таб­летками. Я был неспособен отказаться от них, пока они име­лись у нас. Если они были рядом, я всегда находил причину, по которой они мне необходимы - особенно таблетки. Я ни разу в жизни не принимал транквилизатор, болеутоляющее или стимулятор из-за пристрастия к ним. Я всегда их исполь­зовал, потому что у меня был симптом, который могла облег­чить только эта конкретная таблетка. Таким образом, каж­дую из них я прописывал себе по медицинским показаниям. Таблетки вызывают у меня не желание их проглотить, а симп­томы, которые требуют принять что-нибудь, чтобы получить облегчение. Так как я был врачом и фармацевтом, выросшим в доме-аптеке, то имел лекарства ото всех недугов, а их у меня было много.
Сегодня я нахожу, что не могу работать по программе АА, когда принимаю таблетки, и не могу даже держать их в доме на самый крайний случай. Я не могу сказать: «Да будет воля Твоя» и принять таблетку. Я не могу сказать: «Я бессилен перед алкоголем, но твердый алкоголь употреблять можно». Я не могу сказать: «Бог, возможно, вернет мне здравомыс­лие, но, пока Он этого не сделал, я буду контролировать себя с помощью таблеток». Мне недостаточно было просто завя­зать с алкоголем; чтобы оставаться трезвым и чувствовать себя комфортно, мне нужно было отказаться от любых хими­ческих веществ, изменяющих сознание и настроение.
Дважды я решал весь уик-энд абсолютно ничего не прини­мать. И оба раза в воскресенье утром бился в конвульсиях. В каждом из случаев реакция моя была одинакова - так как пре­дыдущим вечером я ничего не пил, значит, алкоголь здесь ни при чем. Невролог, которого я посещал, це догадывался спро­сить у меня, пью ли я, а я не догадывался сказать ему. Поэтому он не мог определить причину этих судорог и решил отпра­вить меня в специализированную клинику. Мне показалось, что сначала мне нужна консультация. Случилось так, что я был лучшим диагностиком из известных мне тогда, и я, опре­деленно, знал особенности своего случая лучше кого бы то ни было. Итак, я присел сам с собой и проанализировал факты, стоящие за судорогами: личностные изменения, ежедневные головные боли, ощущение надвигающейся беды, чувство при­ближающегося сумасшествия. И тут мне все стало ясно: у меня
опухоль мозга, я умру, и все будут меня жалеть. Рекомендо­ванная неврологом клиника показалась мне подходящим мес­том, чтобы подтвердить мой диагноз. Через девять дней тестирования меня поместили в отде­льную палату с запирающейся дверью. Подумать только, туда! Именно тогда стальная дверь захлопнулась, и Макс отпра­вилась домой, а я остался. Мне не нравилось находиться в палате для психбольных, и, уж конечно, не хотелось встре­чать здесь Рождество. Я закатил скандал, и врачи, в конце концов, согласились выписать меня, несмотря на медицин­ские показания. Макс взяла на себя ответственность за меня
после того, как я пообещал ей, что никогда больше не буду пить, принимать таблетки, ругаться и разговаривать с девуш­ками. Мы сели в самолет и тут же затеяли грандиозное сра­жение по поводу того, буду ли я пить бесплатное спиртное. Макс выиграла; я не стал пить. Однако я также не желал ни разговаривать, ни есть! Так мы с женой и двумя дочерьми встретили Рождество восемь лет назад.
Когда мы приехали домой, я взял бутылку скотча и пошел спать. На следующий день Макс позвонила моему неврологу и сообщила ему, каково мнение психиатров из клиники. Он направил меня к местному психиатру, который быстро решил, что меня следует поместить в психиатрическое отделение нашей больницы. Там настаивали, что меня нужно положить в палату, но я и Макс знали, что мне нужна отдельная комната. В конце концов, она спросила врачей: «Вы осознаете, что он сидит на лекарствах, которые берет в вашей больнице?» Так я получил отдельную комнату.
Во второй в моей жизни палате для психбольных время шло очень, очень медленно. Я никак не мог привыкнуть и постоянно задавал себе вопрос: «Что такой славный парень, как я, делает в этом месте?» Вдобавок, они хотели, чтобы я плел кожаные пояса! Разве я для того учился все эти годы, чтобы просто сидеть и мастерить пояса? Кроме того, я не мог разобраться, как это делается. Мне четыре раза объ­ясняли, и мне было неудобно попросить, чтобы повто­рили еще раз. (Тем не менее, я рад признаться, что, совсем недолго походив на собрания АА, сумел сделать действи­тельно красивую пару мокасин, а также половину сумки. В течение последующих семи лет я каждый вечер одевал эти мокасины, пока они не износились. К моему седьмому дню рождения в АА моя жена, ставшая членом Ал-Анон, пре­поднесла мне их в бронзированном виде. Теперь я - облада­тель, возможно, самой дорогостоящей пары мокасин за всю историю человечества, и они помогают мне помнить, где я побывал).
В больнице я ухватился за идею, которой придерживался большую часть своей жизни: если я смогу контролировать внешний мир, то внутренний сам собой придет в норму. Я проводил много времени за написанием писем, записок, ука­заний и списков вещей для Макс, которая, помимо прочего, служила в моем офисе медсестрой. Эта писанина была при­звана не дать делам застопориться, пока я заперт в своей палате. Чтобы такое проделывать, нужно быть очень боль­ным человеком; а чтобы, как она, каждый день приходить за новым списком, нужно быть, возможно, еще более больным. (Теперь нам больше нет нужды так жить. Макс до сих пор работает вместе со мной, но мы препоручили свою волю, жизнь и работу заботе Бога. Призвав в свидетели друг друга, мы вслух произнесли слова Третьего Шага, как рекомендует Большая Книга. Жить становится все проще и легче, потому что мы стараемся действовать в противоположность моему прежнему убеждению - заботиться о своем внутреннем мире, применяя Двенадцать Шагов, и позволять окружающему миру самому позаботиться о себе).
Однажды, пока я был в больнице, ко мне подошел мой пси­хиатр и спросил: «Как ты отнесешься к предложению пого­ворить с одним человеком из АА?» Я подумал, что уже помог всем пациентам в палате, и у меня и без того много собствен­ных проблем, чтобы еще и пытаться помочь какому-то пья­нице из АА. Но по выражению лица психиатра я понял, что он будет просто счастлив, если я соглашусь. И я согласился, только чтобы его осчастливить. Однако очень скоро осознал, что это было ошибкой. Когда этот клоун из АА вприпрыжку вбежал в комнату и почти прокричал: «Меня зовут Фрэнк, и я - алкоголик, ха-ха-ха!», я почувствовал к нему настоящую жалость, ведь ему нечем похвастаться в жизни, кроме своего алкоголизма. Только позже он сказал мне, что он - адвокат.
Против собственных ожиданий, я в тот же вечер отправился вместе с ним на собрание, и начало твориться что-то стран­ное. Психиатр, который до этого меня, по большому счету, игнорировал, теперь стал мной заметно интересоваться. Каж­дый день он задавал мне разнообразные вопросы о собраниях АА. Сперва я предположил, что он сам - алкоголик и заслал меня туда, чтобы узнать об этом Сообществе побольше. Но скоро стало очевидным, что вместо этого у него на уме наив­ная мысль: если он заставит меня посетить достаточное коли­чество собраний, пока я в больнице, то я продолжу на них ходить и после выписки. Поэтому, из одного только желания его одурачить, я попросил Фрэнка ежедневно водить меня на собрания. Тот так и делал каждый вечер, кроме пятницы, когда он отправился на свидание со своей подружкой. «Чер­товски хорошая дисциплина в этой организации», - подумал я и пожаловался на Фрэнка психиатру, которого это, похоже, не смутило. Он просто договорился с другим человеком, кото­рый и стал водить меня на собрания по пятницам.
Наконец, меня выписали, и мы с Макс начали ходить на собрания самостоятельно. Я сразу увидел, что мне там ничем помочь не могут, но зато они, безусловно, помогали Макс. Мы садились позади всех и разговаривали исключи­тельно друг с другом. Это было за год до того, как я впер­вые выступил на собрании. Хотя нам с самого начала пон­равилось, как присутствующие смеются, я слышал там много такого, что казалось мне глупым. Слово «трезвый» в моем понимании означало «пьющий, но не пьянеющий». Когда вставал какой-нибудь крепкий, пышущий здоровьем парень и заявлял: «Я считаю день удачным, если мне уда­ется не пить», я думал: «Дружок, ради Бога, я могу сделать за день кучу вещей; так что же хвастаться всего-навсего тем, что не выпил!» Разумеется, в то время я все еще продолжал пить. (Сегодня для меня нет абсолютно ничего более важ­ного, чем поддержание собственной трезвости; не выпить
это гораздо важнее любых других дел, которыми я зани­маюсь каждый день).
Было похоже, что на этих собраниях только и делают, что говорят о выпивке. Это вызывало у меня жажду. Я же хотел поговорить о своих многочисленных крупных проблемах; пьянство же казалось мне мелкой проблемой. Тем более, я знал, что от воздержания «только сегодня» не будет никакого толка. Наконец, по прошествии семи месяцев, я решил поп­робовать. Я по ‘сей день удивляюсь, сколь многие из моих проблем - большинство из которых, как я полагал, никак не были связаны с алкоголем - стали управляемыми или просто исчезли с тех пор, как я бросил пить.
Когда я пришел в АА, я уже покончил со всеми наркоти­ками и почти со всеми таблетками и несколько урезал коли­чество употребляемого алкоголя. К началу июля я полностью исключил спиртное, а через несколько месяцев отказался от любых таблеток. Когда ушла навязчивая потребность в алко­голе, обходиться без него стало относительно легко. Однако в течение определенного времени мне было трудно воздержи­ваться от принятия таблетки, когда у меня наблюдался соот­ветствующий симптом - кашель, боль, нервозность, бессон­ница, мышечный спазм, расстройство желудка... Но это мне удавалось все легче и легче. Сейчас я считаю, что уже исполь­зовал положенное мне количество химических веществ.
Мне значительно полегчало, когда я пришел к убеждению, что алкоголизм - болезнь, а не порок; что я пил по принужде­нию своего организма, хотя тогда не осознавал это; и, наконец, что трезвость не зависит от силы моей воли. Члены АА владели чем-то, что выглядело гораздо лучше того, что было у меня; но я боялся отказаться от того, что имею, в пользу нового, ведь привычное давало мне некоторое чувство защищенности.
В конце концов, ключом к решению проблемы моего алко­голизма оказалось принятие. Я провел в Сообществе семь месяцев, постепенно отказываясь от алкоголя и таблеток и считая, что программа работает не очень успешно. И, нако­нец, смог произнести следующее: «Ладно, Господи. Это действительно правда - я на самом деле алкоголик. Поду­мать только, именно я, как это ни странно, хотя я не давал на это своего разрешения! Но это так. Так что же мне теперь делать с этим?» Когда я перестал жить в проблеме и начал жить в решении, проблема исчезла. С того момента я ни разу не чувствовал навязчивой потребности выпить.
Сегодня в принятии заключено решение всех моих проб­лем. Когда я беспокоюсь, это происходит потому, что я счи­таю какого-то человека, место, вещь или ситуацию - какой- то факт своей жизни - неприемлемым для себя. Я не обрету спокойствие, пока не приму этого человека, место, вещь или ситуацию как нечто, что является именно таким, каким его на данный момент предопределил Бог. В мире ничто, абсолютно ничто не случается по ошибке. Я не мог оставаться трезвым, пока не принял свой алкоголизм. Если же я не буду полно­стью принимать условия, которые мне ставит жизнь, я не буду счастлив. Мне нужно сосредоточиваться не столько на том, что необходимо изменить в окружающем мире, сколько на том, что необходимо изменить во мне и в моем подходе к жизни.
Шекспир сказал: «Весь мир - театр, и люди в нем - актеры». Он забыл упомянуть, что я - главный критик. Я всегда обла­дал способностью видеть какой-нибудь изъян в любом чело­веке, любой ситуации. И я всегда был рад указать на него, потому что знал, что вы так же стремитесь к совершенству, как и я. АА и принятие дали мне понять, что даже в самом худшем из нас есть что-то хорошее, а в самом лучшем - что-то плохое, и что все мы - Божьи дети и имеем право находиться здесь. Когда я жалуюсь на себя самого или вас, я жалуюсь на дело рук Бога. Я заявляю, что лучше разбираюсь в жизни, чем Он.
Я много лет был уверен: самое худшее, что может случиться с таким хорошим парнем, как я - это превращение в алкого­лика. Сейчас я считаю, что это - самое лучшее из всего, что когда-либо со мной случалось. Это доказывает, что я не знаю, что для меня хорошо. А если я даже этого не знаю, значит, я не знаю, что хорошо или плохо для вас и для кого бы то ни было. Поэтому мне лучше живется, если я не даю советов, не считаю себя всезнающим, а просто принимаю жизнь такой, какая она есть сегодня - в особенности собственную жизнь, какая она есть на самом деле. До АА я судил о себе по своим намере­ниям, в то время как мир судил обо мне по моим действиям.
Принятие помогает мне решать и семейные проблемы. Сооб­щество АА словно дало мне новую пару очков. Мы с Макс женаты вот уже тридцать пять лет. До нашей свадьбы, когда она была застенчивым, худеньким подростком, я смог разгля­деть в ней то, что не всегда замечали другие - красоту, очарова­ние, веселость, приятность в общении, чувство юмора и много других прекрасных качеств. Похоже было, что, в отличие от Мидаса, чье прикосновение обращало в золото все что угодно, я обладал разумом, подобным увеличительному стеклу, кото­рый увеличивал все, на чем концентрировал свое внимание. Шли годы, и, по мере того, как я все больше думал о Макс, ее достоинства все возрастали. Мы поженились, и все ее положи­тельные черты становились для меня все более очевидными, и мы становились все счастливее и счастливее.
Но затем, когда я начал все больше и больше пить, алко­голь, похоже, повлиял на мое зрение. Вместо того, чтобы продолжать видеть в своей жене хорошее, я начал обращать внимание на ее недостатки. И чем больше я на них сосредо­точивался, тем серьезнее и многочисленнее они становились. Каждый изъян, на который я ей указывал, начинал увеличи­ваться в размерах. Каждый раз, когда я говорил ей, что она ничтожество, она становилась еще немного более ничтож­ной. Чем больше я пил, тем больше она сникала.
Позже, когда я уже был в АА, мне однажды сказали, что все дело в моих очках - в них перевернуты линзы. Слова в Молитве о спокойствии «мужество изменить» не означали, что мне сле­дует изменить что-то в своем браке; скорее, имелось в виду, что мне следует изменить самого себя и научиться принимать свою супругу такой, какая она есть. Сообщество АА дало мне новые очки. Теперь я снова обрел способность фокусировать свое внимание на достоинствах жены и наблюдать за тем, как они становятся все более ярко выраженными.
Я могу проделывать то же самое и по отношению к соб­раниям АА. Чем больше я сосредоточиваюсь на негативных моментах - поздно начали, приходится выслушивать длин­ные истории о пьянках, в комнате накурено, - тем хуже ста­новится собрание. Когда же я стараюсь увидеть, что я могу привнести в него, а не вынести из него, и концентрирую вни­мание на положительных сторонах, а не на отрицательных, собрание становится все лучше и лучше. Когда я держу в фокусе то хорошее, что сегодня происходит, у меня бывает хороший день, а когда - плохое, то и день бывает плохим. Если я сосредоточиваюсь на проблеме, она разрастается; если же
на решении, то оно получается более эффективным.
Теперь мы с Макс стараемся больше делиться своими чувствами, а не мыслями. Раньше мы спорили из-за расхож­дения во мнениях, а о чувствах ведь не поспоришь. Я могу сказать ей, что ей не следует думать определенным образом, но я никак не могу лишить ее права чувствовать то, что она чувствует. Обращая больше внимания на чувства, мы гораздо лучше узнаем самих себя и друг друга. Формировать такого рода отношения нелегко. Напротив, тяжелее всего применять программу в собственном доме, при общении с собственными детьми и с Макс. Казалось бы, в первую очередь мне следовало научиться любить свою жену и семью, а уж потом - новичков, приходящих в АА. Но оказа­лось, что все наоборот. В конце концов, мне пришлось заново выполнить каждый из Двенадцати Шагов, при этом, думая кон­кретно о Макс - начиная с Первого, сказав «Я бессилен перед алкоголем и неспособен управлять своей семейной жизнью», и кончая Двенадцатым, в котором я попытался рассматривать ее как жертву болезни «родственник алкоголика» и относиться к ней с такой любовью, которой я одаривал бы больного новичка в АА. Когда мне это удается, мы прекрасно ладим.
Возможно, самое полезное для меня - помнить, что мое спокойствие обратно пропорционально моим ожиданиям. Чем большего я жду от Макс и других людей, тем меньше у меня спокойствия. Когда же я снижаю планку своих ожида­ний, я становлюсь спокойнее. Но тут пытаются заявить о себе мои «права», которые тоже могут понизить уровень спокойс­твия. Тогда мне нужно урезать и «права», и ожидания, спро­сив себя: «Насколько это, на самом деле, важно? Насколько это важно в сравнении с моим спокойствием и эмоциональ­ной трезвостью?» Когда я ценю спокойствие и трезвость пре­выше всего, мне удается под держивать их на высоком уровне по крайней мере, на какое-то время.
Сегодня принятие также является ключом к моим взаимоот­ношениям с Богом. Я никогда не сижу сложа руки, ожидая, что Он подскажет мне, что делать. Вместо этого я занимаюсь теку­щими делами, а результаты оставляю на волю Бога; какими бы они не оказались, это будет Его воля в отношении меня.
Я должен фокусировать волшебное увеличительное стекло своего разума на принятии, а не на своих ожиданиях, ибо мое спокойствие прямо пропорционально моей способности при­нимать. Когда я помню об этом, я вижу, что моя жизнь никогда не была столь хороша. Спасибо Тебе, Господи, за АА!
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй
https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 31 май 2018, 07:53 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 месяц 23 дня
Михахо, доброго спустя долгие времена Забанья!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 31 май 2018, 07:54 
Аватара пользователя
Дядюшка Гусь, и тебе здравствовать! :-|-:


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 31 май 2018, 11:30 
Нет аватара

Я не пью уже:
5 месяцев 4 дня
Миша,как насчет с 16,00-16,30 поговорить?


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 31 май 2018, 11:36 
Аватара пользователя
фрол, доброго сейчас.
Я буду на связи. Готов принять твой звонок.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 01 июн 2018, 09:53 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(17)
ОКНО В ВОЗМОЖНОСТЬ

"Этот юный алкоголик шагнул из окна второго этажа и попал в АА.
Я обрел трезвость, еще когда учился в колледже. Как-то я подслушал разговор между другим студентом-трезвенником и одной женщиной, которая жила в том городе, где я ходил в школу. Она объясняла ему, почему многие местные жители не любят студентов. Она сказала, что, согласно общеприня­тым представлениям, студенты высокомерны и эгоистичны, а затем рассказала следующую историю.
«Я - медсестра и работаю в отделении скорой помощи. Два года назад «скорая» посреди ночи привезла одного студента. Он напился, вышел через окно второго этажа и упал головой вниз на бетон. Его внесли, всего покрытого кровью. Голова у него распухла до размера арбуза. Но он не переставая ругал медсестер и врачей, кричал, чтобы они не смели его трогать, и угрожал, что подаст на них в суд. Без сомнения, это был самый невыносимый человек изо всех, кого я когда-либо встречала».
Тут я прервал ее. «Это был я», - сказал я. - «То была моя последняя пьянка». Я шагнул из того окна, когда мне было девятнадцать."

Читать историю полностью :
Этот юный алкоголик шагнул из окна второго этажа и попал в АА.
Я обрел трезвость, еще когда учился в колледже. Как-то я подслушал разговор между другим студентом-трезвенником и одной женщиной, которая жила в том городе, где я ходил в школу. Она объясняла ему, почему многие местные жители не любят студентов. Она сказала, что, согласно общеприня­тым представлениям, студенты высокомерны и эгоистичны, а затем рассказала следующую историю.
«Я - медсестра и работаю в отделении скорой помощи. Два года назад «скорая» посреди ночи привезла одного студента. Он напился, вышел через окно второго этажа и упал головой вниз на бетон. Его внесли, всего покрытого кровью. Голова у него распухла до размера арбуза. Но он не переставая ругал медсестер и врачей, кричал, чтобы они не смели его трогать, и угрожал, что подаст на них в суд. Без сомнения, это был самый невыносимый человек изо всех, кого я когда-либо встречала».
Тут я прервал ее. «Это был я», - сказал я. - «То была моя последняя пьянка». Я шагнул из того окна, когда мне было девятнадцать.
Как же так получилось? В детстве я всегда был «славным малышом», которого любили даже матери других детей. В течение первых семнадцати лет своей жизни я был одним из лучших по успеваемости, и со мной почти не бывало непри­ятностей. Мне хотелось бы сказать, что это потому, что я был высокоморальным человеком; но на самом деле это в боль­шой степени было результатом страха. Среди моих ранних воспоминаний присутствуют угрозы родителей, что они выгонят меня на улицу за малейшую провинность. Мысль о жизни на улице для шестилетнего ребенка просто ужасна. Эти-то угрозы вкупе с частыми физическими наказаниями и заставляли меня бояться и быть послушным.
Однако, когда я подрос, я разработал план. Я решил быть покорным, пока не окончу среднюю школу; а затем я уеду в колледж, обеспечу свое будущее, изучив экономику, и никогда не вернусь домой. Сразу после своего восемнадцатого дня рождения я отбыл в колледж. Наконец-то я свободен, думал я. Но меня ждало резкое пробуждение.
Подобно многим алкоголикам, значительную часть своей жизни я чувствовал себя не таким, как другие, и мне каза­лось, что я не могу стать «своим». Я скрывал эти ощущения и свою низкую самооценку под маской одного из самых умных ребят в любой группе, если не наиумнейшего. Кроме того, в толпе я лицедействовал, всегда держа наготове шутку, чтобы указать на юмористическую сторону любой ситуации. Мне удалось привнести в свою жизнь много смеха.
Итак, я прибыл в колледж, полный людей, которые также всю свою жизнь возглавляли таблицу успеваемости в своих классах. Я внезапно оказался вовсе не особенным. Что было еще хуже, у многих из них было то, о чем я лишь мечтал деньги. Моя семья была типичной семьей рабочего, кото­рая пыталась прожить на зарплату отца. Деньги всегда были для нас важны, и для меня они ассоциировались с защищен­ностью, престижем и ценностью каждого человека. Мой отец любил говаривать, что единственная достойная цель в жизни - делать деньги. Находясь среди одноклассников, чьи фамилии подразумевали богатство, я испытывал стыд, стыд за свою семью, стыд за себя самого. Моя и без того хрупкая уверенность в себе рассыпалась на кусочки. Я очень боялся, что меня разоблачат. Я знал, что, если остальные поймут, кто я на самом деле, они не захотят со мной общаться, и я оста­нусь один и буду никому не нужен.
Затем я открыл для себя алкоголь. В средней школе я несколько раз его пробовал, но в недостаточном количес­тве, чтобы опьянеть. Я знал, что напиться - значит перестать себя контролировать. Мой план побега требовал, чтобы мой рассудок всегда оставался ясным. Мне было слишком страшно, чтобы позволить себе потерять над собой контроль. Однако, когда я оказался в колледже, этот страх оставил меня. Поначалу, чтобы «вписаться», я притворялся, что у меня, как и у моих товарищей, за плечами богатый опыт пьянства. Но скоро я превзошел в этой области всех остальных.
Моя алкогольная карьера была короткой и разрушитель­ной, и мой алкоголизм прогрессировал очень быстро. В пер­вый раз я напился в октябре. К ноябрю народ уже готов был держать пари, что я не проживу без выпивки целый уик­энд. (Я выиграл спор и, чтобы отпраздновать это событие, напился в стельку). К январю я пил уже каждый день, а к апрелю к тому же начал каждый день употреблять наркотики. Как видите, мне потребовалось немного времени.
Оглядываясь на этот период, я понимаю, как верно сказано, что одно из основных различий между алкоголиками и неал- коголиками заключается в том, что неалкоголики изменяют свое поведение в соответствии со своими целями, а алкого­лики - свои цели в соответствии со своим поведением. Волна спиртного унесла прочь все, что раньше было для меня важ­ным, все мои мечты, цели, устремления. Я быстро уяснил, что не могу пить и одновременно успешно функционировать. Но это не имело значения. Я был готов забросить все, лишь бы продолжать пить. Из студента-отличника я превратился в кандидата на вылет из колледжа, из лидера класса - в отвер­женного. Я почти не посещал занятия и мало что читал из того, что от нас требовали. Я ни разу не принимал участие в многочисленных культурных мероприятиях, устраиваемых колледжем. Ради пьянства я отказался от всего, что состав­ляет смысл пребывания в колледже. Время от времени сквозь хаос, обиду и страх наружу пробивался крошечный росток гордости, и это заставляло меня посмотреть, что я сделал со своей жизнью. Но стыд был слишком велик, и я заглушал в себе эти чувства с помощью бутылок водки и ящиков пива.
Поскольку колледж был невелик, вскоре я привлек к своей персоне внимание администрации. Именно из-за этого я в первый раз согласился обратиться к консультанту. В то время как они видели в этом возможность помочь студенту, у кото­рого неприятности, я рассматривал это как сделку. Я буду ходить на консультации, чтобы доставить им удовольствие, и они будут мне обязаны. Неудивительно, что посещение спе­циалиста не принесло результатов. Я все так же много пил каждый день.
Около года спустя я осознал, что у меня проблемы. В зим­ний семестр я провалил один предмет (я редко ходил на заня­тия и не появился на контрольной, от результатов которой на пятьдесят процентов зависела оценка). Весенний семестр выглядел столь же уныло. Меня зачислили в класс, в котором я показался только один раз. Я не написал ни одной из необ­ходимых работ и не пришел на экзамен в середине семестра. Все шло к тому, что меня исключат. Моя жизнь стала неуп­равляемой, и я знал это.
Я пошел к декану, который направлял меня к консуль­танту, и впервые признался самому себе и другому чело­веку в том, что у меня проблемы с алкоголем. Я не считал себя алкоголиком. Я даже точно не знал, что это такое. Но я понимал, что не могу контролировать свою жизнь. Декан позволил мне уйти из того класса за день до итогового экза­мена, но с одним условием - что я буду лечиться. Я согла­сился.
Прошло несколько дней. Поскольку часть моих затрудне­ний разрешилась, жизнь уже не казалось столь уж неуправ­ляемой. Напротив, я снова почувствовал себя в седле. Я поб­лагодарил декана за помощь, но сказал ему, что справлюсь со своей проблемой самостоятельно. И не пошел в реабилита­ционный центр. А через две недели шагнул из окна второго этажа.
Наорав на персонал отделения скорой помощи, я впал в беспамятство и пробыл в этом состоянии пять дней. Когда очнулся, у меня на шее была подпорка, а в глазах двоилось. Мои родители были в ярости. Меня отвезли домой. Будущее казалось мрачным. Однако расписание Бога безупречно.
Через мой колледж прошла длинная вереница пьяниц, в том числе - Доктор Боб. Как раз в то время, когда со мной произошел этот несчастный случай, администрация пыта­лась найти способ борьбы с алкоголизмом среди студентов и ждала возможности испытать новинку. Анонимные Алко­голики. Я стал подопытным кроликом. Мне в недвусмыслен­ных выражениях дали понять, что никогда не примут меня обратно в колледж, если я не буду посещать собрания АА. Под этим напором я и отправился на свое первое собрание.
Оглядываясь назад, я вижу, что это было, может быть, пер­вым здоровым решением, которое я принял по отношению к алкоголю. Кто-то сказал, что дно - это момент, когда послед­няя вещь, которую ты потерял, или следующая вещь, кото­рую ты вот-вот потеряешь, для тебя важнее, чем выпивка. Эта точка у каждого - своя, и некоторые из нас умирают, так и не достигнув ее. Мне же все было ясно. Я был готов на все, чтобы вернуться в колледж.
Идя на свое первое собрание АА, я не имел ни малейшего понятия о том, что это такое. Я происхожу из большой семьи ирландцев-католиков, и несколько моих родственников были связаны с этим Сообществом. Однако АА было для нас чем- то постыдным, вроде тюрьмы, и об этом никогда не говорили. Кроме того, я совсем ничего не знал об алкоголизме. Помню, одна моя подружка как-то сказала мне, что у ее матери про­блемы с выпивкой, но она - не алкоголик. Из любопытства я спросил, в чем разница. Она объяснила: «Алкоголик - это тот, кому спиртное необходимо каждый день, даже если это лишь один стакан. А человек, у которого проблемы с выпив­кой - это тот, кто не нуждается в выпивке каждый день,
но, если начнет пить, то не может остановиться». Согласно этому определению, я был алкоголиком, имеющим проблемы с выпивкой.
Первое собрание удивило меня. Оно происходило в цер­кви, и было ничуть не похоже на то, чего я ожидал. Помеще­ние было полно хорошо одетых, улыбающихся, счастливых людей. Никаких изодранных плащей и трехдневных щетин. Никаких подбитых глаз, хриплого кашля и трясущихся рук, а только смех. Кто-то беседовал о Боге. Я был уверен, что ока­зался не в том месте.
Затем одна женщина представилась и заявила, что она алкоголик. Тогда я понял, что это все-таки собрание АА. Она заговорила о своих чувствах, о том, что неуверенность сменилась у нее уверенностью, страх - верой, обида - любо­вью, а отчаяние - радостью. Мне были знакомы эти чувства. Я испытывал неуверенность, страх, обиду и отчаяние. И я не мог поверить своим глазам. Передо мной был счастливый человек. Пожалуй, я уже давно не видел счастливого лица.
После собрания присутствующие приветствовали меня, раскрыв объятия, и давали мне свои телефонные номера. За собранием-дискуссией последовало собрание, на котором выступал оратор. Там на меня и снизошло первое открове­ние. Выступающий сказал: «Если ты - яблоко, ты можешь стать лучшим яблоком, каким ты можешь быть, но никогда не сможешь стать апельсином». Я, разумеется, был яблоком и впервые осознал, что всю свою жизнь пытался стать апель­сином. Я оглядел комнату, полную яблок, большинство из которых, если я правильно понял оратора, больше не пыта­лись быть апельсинами.
Тем не менее, мой прогресс в АА был медленным. Я отка­зывался посещать собрания в других районах города и потому ходил на них только по вторникам и четвергам. После соб­рания мне всегда становилось лучше. Помню, когда в пят­ницу случалось что-нибудь неприятное, я, бывало, говорил себе: «Жалко, что сегодня не вторник и нельзя сходить на собрание». Однако, сколько бы меня не приглашали в дру­гие группы, сколько бы не предлагали подвезти, я не согла­шался.
Помимо этого, люди рекомендовали мне много других полезных вещей. Например, воздерживаться от любовных отношений. Я был молод и одинок и потому сразу же отверг эту идею. И в течение первого года кидался из одних больных отношений в другие. Мне порекомендовали найти себе спон­сора. Я не имел представления, кто это такой, и был слиш­ком горд, чтобы спросить, и к тому же был уверен, что мне не нужен никакой спонсор. В конце концов, я был умнее всех этих людей. Им, может, и нужен был некто, кто научил бы их жизни, но я, несмотря на подпорку на шее и все остальное, прекрасно управлялся сам. Мне советовали обрести Высшую Силу. Но меня нельзя было провести. Я понимал, что, говоря о Высшей Силе, они имели в виду Бога. А я знал, что Бог только и ждет, пока я покажусь ему, чтобы отомстить мне. Мне не нужно было никакого Бога.
Так, сопротивляясь всему, я провел несколько месяцев. Когда меня спрашивали, как я поживаю, я неизменно отве­чал: «Прекрасно, просто прекрасно», как бы горько не пла­кал внутри. Затем я оказался на распутье. Я был трезв уже около полугода, но лучше мне не становилось. Я почти каж­дый день размышлял о самоубийстве. Мое эмоциональное состояние колебалось между парализующим отчаянием и убийственным гневом, причем промежуток между этими крайностями часто составлял всего один момент. Я не был ни счастлив, ни весел, ни свободен. Я был несчастен и ужасно устал от этого.
Я решил, что с меня достаточно. И во вторник вечером отправился на собрание, намереваясь честно высказать все, что у меня накипело. Но, когда я туда пришел, обнару­жил, что там больше никого нет. Комната, в которой обычно собирались около двадцати человек, была пуста. Я подож­дал несколько минут и уже собирался уходить, когда вошел один мужчина, с которым я был едва знаком. Он предложил мне провести собрание вдвоем. Я был уверен, что это - пло­хая идея; но он спросил, как у меня дела, а мне только это и было нужно. Все мои боль, страх, страдания, гнев, потери, обиды и отчаяние выплеснулись наружу. В течение следую­щих сорока пяти минут я выговаривался на этого человека, который все кивал, улыбался и повторял: «О, да, помню эти ощущения». Это был мой первый абсолютно честный кон­такт с другим человеческим существом. Я, наконец, показал кому-то, каков я на самом деле, не боясь, что меня отвергнут. Тем самым я сделал нечто, призванное заставить меня чувс­твовать себя лучше, а не выглядеть лучше. И встретил при­нятие и любовь.
Когда я закончил говорить, этот мужчина сказал мне про­стые слова: «Тебе нет необходимости заливать все это алко­голем». Поразительная мысль! Раньше я думал, что пить меня заставляет ситуация. Если я сердился, я пил. Если я был счастлив, я пил. В тоске ли, в возбуждении ли, в приподня­том настроении ли, в депрессии ли, я все равно пил. И вот мне говорят, что, какими бы ни были обстоятельства, мне нет нужды пить, потому что, если я буду держаться за АА, я смогу оставаться трезвым в любых условиях. Этот человек подарил мне надежду и во многих отношениях символизи­ровал дверь, через которую я, в конце концов, вошел в Сооб­щество Анонимных Алкоголиков.
Я начал меняться. Начал молиться. Начал активно рабо­тать над Шагами. Прежде я отказывался от них, считая инс­трументами для менее развитых; теперь же я ухватился за них как за ступеньки лестницы к спасению. Я нашел себе спонсора и начал выполнять различные обязанности в своей группе. Правда, я не понимал, как приготовление кофе или уборка после собрания могут быть связаны с трезвостью. Но более опытные члены Сообщества говорили мне, что служе­ние поможет мне оставаться трезвым, и я решил попробо­вать. И это сработало.
Моя жизнь также начала меняться. Незадолго до моей пер­вой годовщины в АА меня приняли обратно в колледж. Снова переехав в студенческий городок, я испытывал страх. Здесь я знал только пьянство. Как мне было сохранять трезвость в подобных условиях? Ответ был прост - я с головой окунулся в АА. Меня взяли под свое крылышко очень любящие люди. У меня была возможность проделать среди студентов боль­шую работу по Двенадцатому Шагу, и к тому моменту, когда я окончил колледж, в нем процветала своя группа АА.
Затем я поступил в юридический университет. Там я обна­ружил, что местное Сообщество АА весьма отличается от того, к которому я привык. Я был уверен, что снова запью, ведь «эти люди все делают неправильно!» Мой спонсор из колледжа, зная о моей склонности везде находить изъяны, заверил меня, что, если мои новые друзья «все делают непра­вильно», то я обязан показать им, как следует это делать. И я принялся показывать. Движимый страхом и тщеславием, я вознамерился переделать АА по своему образу и подобию. Уверен, если бы право на членство в Сообществе зависело от того, нравишься ли ты остальным, то меня бы исключили.
Через какое-то время я позвонил своему спонсору, чтобы сообщить о своих успехах. Он перебил меня простым воп­росом: «А эти люди, которые все делают неправильно, при этом остаются трезвыми?» Я вынужден был признать, что, несмотря на свои заблуждения, они трезвы. «Хорошо», - ска­зал он. - «Ты рассказал им, что такое АА. Теперь твоя оче­редь послушать их и выяснить, каким образом они сохра­няют трезвость». Я последовал его совету и начал слушать. И тогда в моей душе медленно, но неуклонно стали проре­заться ростки мудрости и смирения. Я стал более восприим­чивым к новому. Оказалось, что Бог участвует во всех моих делах, хотя раньше я был убежден, что справляюсь в оди­ночку. Когда мои глаза раскрылись настолько, что я смог раз­глядеть чудо, я обнаружил, что оно - прямо передо мной. И я стал развиваться, окруженный Его любовью.
Мне повезло, что во время учебы в юридическом мне выпала возможность побывать за границей. Пьянствуя, я меч­тал об этом, но, когда нужно было действовать, пил. Теперь же я посетил собрания АА в дюжине различных стран и везде изумлялся тому, что наши идеи преодолевают любые языковые и культурные барьеры. У нас есть выход. Вместе мы можем жить трезво, радостно и свободно.
В моей жизни много радости. Сейчас мне тридцать три, и через месяц, даст Бог, я отпраздную свою четырнадцатую годовщину трезвости. Я окружен любящими друзьями, на которых могу положиться, а они могут положиться на меня. Я помирился со ‘своими родителями, с которыми прежде не ладил. Моя жизнь опять наполнена смехом, который когда-то забрал алкоголь.
Вскоре после своей девятой годовщины я женился на жен­щине, которая меня любит. За неделю до двенадцатой годов­щины у нас родился сын. Благодаря ему, я больше узнал о безусловной любви, значении чуда и простой радости, что живешь. У меня есть чудесная работа, которую я (чаще всего) очень ценю. Я активно участвую в обслуживании АА, и у меня есть как спонсор, так и несколько подспонсорных, работать с которыми - честь для меня. Все это - дары Божьи. Наслаждаясь ими, я тем самым выражаю свою благодарность за них.
Я знавал одну женщину, которая однажды плакала, дожи­даясь собрания. К ней подошла пятилетняя девочка и ска­зала: «Вы не должны здесь плакать. Это - хорошее место. Они взяли моего папу и сделали его лучше». Именно это со мной и сделало Сообщество АА; оно взялось за меня и сде­лало меня лучше. И за это я ему бесконечно благодарен.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 03 июн 2018, 09:37 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специаль­ные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинс­тво из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.
Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.

(1)
МОЯ БУТЫЛКА, МОИ ОБИДЫ И Я
Этот бродяга, прошедший путь от детской травмы до придорожной канавы, в конце концов, обрел Высшую Силу, которая вернула ему трезвость и давно потерянную семью.
Читать историю полностью :
МОЯ БУТЫЛКА, МОИ ОБИДЫ И Я
Этот бродяга, прошедший путь от детской травмы до придорожной канавы, в конце концов, обрел Высшую Силу, которая вернула ему трезвость и давно потерянную семью.
Когда я въехал в один маленький городок в горах в пустом товарном вагоне, моя спутанная борода и сальные волосы доходили бы мне почти до пояса, если бы у меня был пояс. Одет я был в грязное, кишевшее вшами мексиканское пончо поверх вонючей пижамной рубашки, а также в изодранные джинсы, заправленные в ковбойские ботинки без каблуков. В одном ботинке у меня был нож, а в другом - револьвер тридцать восьмого калибра. Вот уже шесть лет я боролся за выживание в придорожных канавах и разъезжал по стране в товарных вагонах. Я давно не ел и потому был изможден и весил не более ста тридцати фунтов. Я был жалок и пьян.
Однако я забегаю вперед. Полагаю, мой алкоголизм на самом деле начался, когда мне было одиннадцать лет и мою мать жестоко убили. До этого момента жизнь моя мало чем отличалась от жизни любого другого мальчика из маленького городка того времени.
Однажды вечером моя мать не вернулась домой после работы на автомобилестроительном заводе. На следующее утро она все еще не появилась, и не было никакой зацепки, которая под­сказала бы нам, что с ней стало; полные мрачных предчувс­твий, мы вызвали полицию. Поскольку я был маменькиным сынком, это был для меня особенно тяжелый удар. Неверо­ятно, но в довершение всего через несколько дней арестовали моего отца. Полицейские обнаружили изуродованное тело моей матери в поле за городом и хотели допросить его. Я в один момент лишился своей семьи! Скоро отца отпустили, так как полиция нашла на месте убийства пару очков, не прина­длежавшую ему. Эта улика привела их к убийце моей матери.
В школе не было конца сплетням. Дома царил хаос, и никто не говорил мне, что происходит, поэтому я ушел в себя и начал отстраняться от окружавшей меня реальности. Я надеялся, что, если я смогу притвориться, что она не существует, то она исчезнет. Я чувствовал себя ужасно одиноким и стал очень непослушным. Потом смятение, боль и горе начали понем­ногу отступать, но тут в журнале криминальной хроники поя­вилась статья о несчастье, случившемся в моей семье. Дети в школе снова начали сплетничать и бросать на меня испытую­щие взгляды. Тогда я еще больше отдалился от людей и стал еще более сердитым. Так мне было легче, потому что люди оставляли меня в покое, если я выглядел раздраженным еще до того, как меня попробуют о чем-либо спросить.
Поскольку отец не мог заботиться обо всех девятерых детях, нас пришлось разделить. Примерно через год он снова женился, и мой старший брат предложил мне перебраться к нему. Он и его молодая жена пытались помочь мне, но я занимал обо­ронительную позицию, поэтому хоть они, хоть кто-либо дру­гой мало что могли тут поделать. В конце концов, я стал после школы работать в бакалейной лавке, где мыл бутылки из-под содовой. Там я уяснил, что, если работать достаточно много, горе забывается. Кроме того, здесь можно было воровать пиво и быть важной персоной среди школьников. Так и начиналось мое пьянство - как способ избавиться от боли.
По прошествии нескольких лет полукриминальной юности я достиг возраста, который позволял пойти служить во флот. Оставляя позади источник своей горечи, я думал, что моя жизнь улучшится, и я буду не так много пить. Однако в учеб­ном лагере для новобранцев я понял, что это - не выход. Дис­циплина, субординация, жесткое расписание были чужды моей натуре; но срок службы составлял два года, поэтому мне необходимо было каким-то образом функционировать, невзи­рая на гнев, а теперь уже и ненависть, клокочущие во мне. Каждый вечер я шел в какой-нибудь бар и пил, пока меня не вышвыривали оттуда. Так я переживал будние дни; на выход­ных мы ходили в ближайший клуб. Этим заведением заправ­ляли люди, которые пили столько же или даже больше, чем я. Я стал их постоянным клиентом и частенько ввязывался в споры и драки.
Таким манером мне удалось продержаться положенные два года. После этого я вышел в почетную отставку и оказался предоставлен самому себе. Оставив военно-морскую базу и испытывая ностальгию по своему прежнему окружению, я автостопом добрался до своего родного городка и вернулся в дом брата. Скоро я устроился художником в местную строи­тельную компанию. К этому времени алкоголь превратился в неотъемлемую часть моей жизни.
Через друзей я познакомился с девушкой, в которую по- настоящему влюбился, и мы вскоре поженились. Через год у нас родилась дочка, а затем - двое сыновей. О, как я обо­жал свой выводок! Казалось, обзаведясь такой прекрасной семьей, я должен был бы остепениться; но вместо этого мое пьянство прогрессировало. В конце концов, оно усугуби­лось настолько, что жить со мной стало невыносимо, и жена подала на развод. Я просто взбесился, и шериф приказал мне покинуть город. Я знал, что, если останусь, мой гнев на жену за то, что она забрала у меня детей, доведет меня до такой беды, с которой даже я не смогу справиться. И потому снова уехал, унося с собой свою ненависть, обиду и узел с одеж­дой. На этот раз - навсегда.
Позже в самом крупном из близлежащих городов можно было увидеть, как я, обнищавший, валяюсь в канаве и напи­ваюсь до потери-памяти. Поначалу поденная работа позво­ляла мне снимать жилье и обеспечивать себя пропитанием, но вскоре все деньги стали уходить на выпивку. Я нашел мис­сию, где нуждающимся предоставляли спальное место и бес­платную еду. Однако там было столько клопов, еда была столь ужасна, а люди были такими негодяями, что я решил - легче спать на улице, да и нет нужды так часто есть. И обнаружил, что кусты, припаркованные машины и заброшенные дома - великолепные места для моей бутылки, моих обид и меня. Там уж никто не осмелится меня потревожить! Я был совершенно сбит с толку и не понимал, куда меня забросила жизнь.
Другие бродяги показали мне наиболее безопасный спо­соб запрыгивать на движущийся товарный поезд и научили защищаться. Они также объяснили мне, у каких людей легче всего выпросить милостыню и как их можно облапо­шить. В то время моей основной проблемой было достать дос-таточно выпивки, чтобы отгородиться от реальности. Ненависть просто пожирала меня! Следующие шесть лет я перебирался изанавы в канаву. Мне было безразлично, куда направлялся поезд, на который я залазил. Мне некуда было ехать. Одно хорошо - я ни разу не заблудился, потому что мне было наплевать, где я нахожусь! Я трижды пересек Соединенные Штаты, не имея ни определенного плана, ни цели, и притом половину времени ничего не ел. Я шатался по стране в компании таких же неудачников. Бывало, кто-нибудь говорил, что где-то нанимают людей на какую-нибудь работу
во Флориде, или в Нью-Йорке, или в Вайоминге, - и мы отправлялись туда. Но когда, наконец, прибывали на место, оказывалось, что набор уже прекращен. Нас это устраивало, потому что мы все равно не хотели работать.
И вот, в один знойный день, когда я пьянствовал в каком- то городке посреди пустыни, произошло нечто необычное. Я вдруг почувствовал, что дошел до края и больше не могу так жить. Чтобы побыть одному, я раздобыл себе выпивки и углубился в пустыню, намереваясь идти до тех пор, пока не упаду замертво. Скоро я опьянел настолько, что не мог сделать и шага. Тут я повалился на землю и простонал: «О, Боже! Пожалуйста, помоги мне». Должно быть, я отклю­чился, потому что через несколько часов очнулся и напра­вился обратно к городу. Тогда я понятия не имел, что заста­вило меня изменить свое решение умереть. Теперь я знаю, что это было вмешательство моей Высшей Силы.
К этому времени я стал таким грязным и у меня были такие дикие глаза, что люди сторонились меня. Я ненавидел выражение страха, которое появлялось на их лицах при виде меня. Они смотрели на меня так, будто я - не человек. Может быть, я им и не был. В одном большом городе я пристрас­тился к ночевкам на решетках, прикрывающих трубы отоп­ления, накрываясь куском целлофана, чтобы не замерзнуть. А как-то ночью я нашел ящик, в который бросали ненужное тряпье; там было удобно и тепло спать, а утром можно было приодеться. Посреди ночи какая-то женщина бросила туда еще одежды. Я открыл крышку, выглянул наружу и крикнул: «Спасибо!» Она воздела руки к небу и убежала, вопя: «Боже мой, Боже мой!» Потом прыгнула в свою машину и, скрип­нув тормозами, унеслась прочь.
Когда я спрыгнул с того товарного поезда, я представлял собой, пожалуй, самую печальную картину, какую только можно вообразить. На откосе я нашел пустой вагон-холо- дильник и обосновался в нем. Здесь было очень легко раз­богатеть, и я поспешил воспользоваться этой возможнос­тью. Теперь я мог поесть! Это был мой третий визит в этот городок, поэтому я направился прямиком в свой любимый бар. Там я встретил барменшу, которая пила, как сапожник, и была самой вредной из всех виденных мною женщин. Но зато у нее было свое жилье, так что я переехал к ней. Так начался роман всей моей жизни!
Наконец-таки у меня появилась крыша над головой, пос­тельное белье и еда! Мы только и делали, что пили и дрались, но она работала в баре, поэтому нам было на что жить. На выпивку едва хватало, но мы все равно без остановки пили несколько месяцев. Затем, блуждая в поисках спиртного, я наткнулся на одного из своих старых приятелей-бродяг, пожи­лого мужчину. На моей памяти он был горьким пьяницей, «алкоголиком». И тут я увидел, как он идет мне навстречу в белой рубашке, при галстуке и в костюме! Выглядел он просто великолепно. С широкой улыбкой на лице он сооб­щил мне, что бросил пить, и рассказал, как ему это удалось и насколько лучше он теперь себя чувствует. Первое, что мне пришло в голову, было: «Если он смог это сделать, значит, я тоже смогу, притом гораздо лучше, ведь мне всего лишь тридцать три года».
Он отвел меня в клуб, где было еще несколько выздо­ровевших алкоголиков. Я пил кофе, а они тем временем рассказывали мне о том, как изменилась их жизнь. Было похоже, что их собрания могли быть полезны! Если они смогли завязать с выпивкой, то, может быть, только лишь может быть, я тоже смог бы. Их энтузиазм передался и мне. Я почувствовал внутреннее волнение, но не мог понять, почему. Я сломя голову бросился к своей подружке, чтобы рассказать ей о произошедшем и о том, как будет прекрасно, если мы перестанем пить. «Ты свихнулся!» - завопила она. - «Можешь тащить свою задницу обратно в свой вагон-холодильник, а я буду ходить на вечеринки!» Несмотря на то, что я, похоже, не был способен заразить ее своим возбуждением, я все равно продолжил свой рассказ о Сообществе.
На следующий день мы оба бросили пить. У меня нет слов, чтобы объяснить, почему и как это случилось; это просто случилось. Это было чудо! Каждый день, который мы смогли прожить трезвыми, был очередным подарком Высшей Силы, на которой я поставил крест много лет назад.
В следующем году мы нашли себе работу - управлять заго­родным лагерем, куда направляли пьяниц, чтобы они отошли от алкоголя и протрезвели. В наши обязанности входило сле­дить за тем, чтобы у них была еда и чтобы они ничего не натворили. Временами выполнять обе эти задачи станови­лось почти невозможно, но мы не сдавались. Пользуясь неко­торой поддержкой со стороны ветеранов АА, мы продержа­лись год. Поскольку мы работали волонтерами, у нас было мало денег на самих себя. По истечении года я просмотрел список побывавших у нас пьяниц, которых всего было 178 человек, и воскликнул, обращаясь к своей партнерше: «Поду­мать только, ни один из них на сегодняшний день не трезв!» «Да», - ответила она, - «но зато мы с тобой трезвы!» Вскоре мы поженились.
Мой спонсор сказал мне, что, если я хочу установить связь со своей Высшей Силой, мне необходимо будет изме­ниться. Как-то на собрании один из присутствующих сказал: «Важно, не сколько ты пьешь, а как пьянство на тебя влияет». Это утверждение перевернуло мое отношение к алкоголю. Разумеется, я вынужден был капитулировать и признать себя алкоголиком. Мне тяжело было перестать сердиться на свою бывшую жену, забравшую у меня детей, на человека, убившего мою мать, и на своего отца, который, как я считал, оставил меня в беде. Но по мере того, как я начал осозна­вать собственные недостатки, эти обиды стали отступать. Я познакомился с монахами из близлежащего монастыря, кото­рые с некоторым изумлением выслушали мою историю и смогли помочь мне лучше понять самого себя. В то же время мой спонсор и другие ветераны, взявшие нас под крылышко, давали нам любовь, благодаря которой мы вернулись в обще­ство людей.
Постепенно лед, сковывавший мое сердце, таял; моя связь с Высшей Силой углублялась, и я менялся. Жизнь начала наполняться совершенно новым смыслом. Я, насколько было возможно, возместил нанесенный мною людям ущерб. Но я знал, что должен вернуться туда, где прошло мое детство, чтобы разобраться с этой частью своего прошлого. Однако теперь мы были заняты работой на собственном малярном предприятии. Проходили годы, но возможности съездить в родной город просто не представлялось.
Месяцы трезвой жизни превращались в годы, и я стано­вился все более преданным этой программе, которая спасла жизнь не только мне, но и моей жене. В конце концов, я стал активно участвовать в обслуживании АА и способствовал основанию центрального бюро для наших групп. Мы оба начали работать в сфере общего обслуживания и разъезжать по всему штату, посещая собрания различных групп. К моему удивлению, нам дали возможность послужить делегатами на Конференции по общему обслуживанию. Какую радость это нам принесло! Одним из наиболее памятных моментов для меня стал следующий. На открытии Конференции пред­седатель Совета по общему обслуживанию АА сказал: «Мы все, собравшиеся здесь сегодня, выступаем не как отдельные члены Сообщества Анонимных Алкоголиков; наша забота - его развитие во всем мире». Я мысленно вернулся в прошлое и вспомнил, как лежал на решетке над трубами отопления возле этого самого отеля и отчаянно пытался не замерзнуть. Меня просто ошеломило милосердие Бога, проявившееся уже в том, что я вообще оказался здесь!
Как-то раз один мой приятель, который зарабатывает себе на жизнь написанием статей, спросил, не буду ли я против, если он расскажет мою историю на страницах некоего жур­нала. Он заверил меня, что моя анонимность не будет нару­шена, и я согласился. К тому времени я был трезв уже почти двадцать пять лет, и понятия не имел о том, что уготовил мне Бог, как я Его понимаю. Случилось так, что мой старший брат, тот самый, у которого я когда-то жил, подписался на этот журнал и прочел статью. Это было первое звено в цепи поразительных событий, которые изменили не только нашу жизнь, но и жизнь моей семьи и многих других людей. Это
не что иное, как чудо наших дней. Бог сделал для меня то, что я не мог сделать для себя сам!
В статье упоминалось название городка, в котором я жил; поэтому, дочитав ее, мой брат и невестка обратились в спра­вочную, узнали мой номер и позвонили мне. Это был наш первый разговор за более чем тридцать лет. Я расплакался, они тоже. Они рассказали мне, что, после того как я развелся и исчез, мои родственники неоднократно пытались меня разыскать. Они беспокоились, потому что кто-то сказал им, что я либо умер, либо уехал из страны. Мне стало стыдно из- за того, что я доставил им столько волнений. Из-за моей эго­истичности мне и в голову не приходило, что они так нерав­нодушны к моей судьбе. В течение следующих суток я по очереди переговорил со всеми своими братьями и сестрами. Брат дал мне номер моей дочери, которую я не видел двад­цать семь лет, и я позвонил ей, а потом поговорил с обоими своими сыновьями. Боже мой, что я при этом испытал! Меня так переполняли воспоминания и сожаление о потерянных годах, что я едва мог разговаривать. Несколько недель я про­вел в слезах; все мои старые раны поднялись со дна моей души и зажили.
Позже вся наша большая семья съехалась в родной город, чтобы отпраздновать воссоединение. Это был счастливый день для нас всех, ведь мы впервые после того, как нас раз­лучили, собрались вместе. Мой отец отошел в мир иной, но все его дети были здесь со своими семьями - большая и весе­лая компания. После всех этих лет, на протяжении которых я терялся в догадках, что стало с моими родными, Высшая Сила через моего друга распутала клубок обстоятельств и позволила мне искупить свою вину перед теми людьми, кото­рых я некогда обидел.
Полагаю, я - живое доказательство правдивости высказы­вания: «Не сдавайся, пока не случится чудо».
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 04 июн 2018, 10:17 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специаль­ные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинс­тво из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.
Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.

(2)
ОН ЖИЛ, ТОЛЬКО ЧТОБЫ ПИТЬ

«Мне читали проповеди, меня изучали, ругали, консуль­тировали, но никто ни разу не сказал: «Я понимаю, что с тобой происходит. Я тоже это испытал, и вот что мне помогло».
Бросая взгляд на свое прошлое, я не вижу ничего, что пред­вещало бы то опустошение, которое алкоголь позже внес в мою жизнь и жизнь моей семьи. Насколько мы помним, среди наших родственников не было пьяниц - ни с той, ни с дру­гой стороны. Мы происходим из старой ветви миссионеров- баптистов Юга. Мой отец был священником, и каждое вос­кресенье я ходил в его церковь вместе с остальными членами семьи и, как и они, весьма активно участвовал в церковной работе. Кроме того, мои родители трудились в сфере обра­зования; отец был директором школы, в которую я ходил, а мать там преподавала. Оба они были очень уважаемыми людьми. Мы все заботились друг о друге и были близки. С нами жила моя бабушка со стороны матери, глубоко верую­щая женщина, которая помогала меня воспитывать; она была живым примером безусловной любви..."
Читать полностью
«Мне читали проповеди, меня изучали, ругали, консуль­тировали, но никто ни разу не сказал: «Я понимаю, что с тобой происходит. Я тоже это испытал, и вот что мне помогло».
Бросая взгляд на свое прошлое, я не вижу ничего, что пред­вещало бы то опустошение, которое алкоголь позже внес в мою жизнь и жизнь моей семьи. Насколько мы помним, среди наших родственников не было пьяниц - ни с той, ни с дру­гой стороны. Мы происходим из старой ветви миссионеров- баптистов Юга. Мой отец был священником, и каждое вос­кресенье я ходил в его церковь вместе с остальными членами семьи и, как и они, весьма активно участвовал в церковной работе. Кроме того, мои родители трудились в сфере обра­зования; отец был директором школы, в которую я ходил, а мать там преподавала. Оба они были очень уважаемыми людьми. Мы все заботились друг о друге и были близки. С нами жила моя бабушка со стороны матери, глубоко верую­щая женщина, которая помогала меня воспитывать; она была живым примером безусловной любви.
Мне с детства внушали, как велика ценность морали и образования. Меня учили: если ты образован и высокомора­лен, то ничто не помешает тебе достичь успеха как в земной жизни, так и в иной. Я был просто евангелическим ребенком и юношей - буквально опьяненным собственным рвением в области морали и интеллектуальными амбициями. Я превос­ходно учился и мечтал стать преподавателем и помогать дру­гим.
Впервые я по-настоящему выпил, только когда был уже взрослым и жил вдали от своей семьи, занимаясь диплом­ной работой в одном престижном университете на восточном побережье. До этого я пробовал пиво и немного вина, но уже давно решил, что фруктовый сок вкуснее. В баре я никогда не бывал. Но как-то вечером товарищи уговорили меня пойти с ними в местную закусочную. Я был просто очарован. До сих пор помню это тускло освещенное, наполненное дымом помещение, приглушенные голоса, позвякивание льда в ста­канах. Сама изысканность! Но лучше всего мне запомнилось ощущение от первого глотка виски, когда по всему моему телу разлилось тепло.
В тот вечер я пил так много, что никто не верил, что у меня нет богатого опыта общения с алкоголем. При этом я не пья­нел, хотя на следующий день не помнил некоторых моментов. Но важнее всего было то, что благодаря выпивке я почувство­вал себя «своим». Вся Вселенная стала моим домом, и мне было уютно среди людей. В детстве, несмотря на мою актив­ность в церкви и школе, мне никогда не было действительно комфортно. На деле, в обществе я очень нервничал, чувс­твовал себя неуверенно и большую часть времени заставлял себя быть общительным, как родители, потому что считал это своей обязанностью. Но этот вечер в баре не был похож ни на одно другое мероприятие в моей жизни. Я не только ощущал абсолютную свободу, но и действительно любил всех незна­комцев вокруг меня, а они, как я думал, любили меня в ответ, и все благодаря этому волшебному зелью - алкоголю. Какое открытие! Какое откровение!
В следующем году я начал учительствовать. Моим пер­вым местом работы стал колледж, находившийся за пять­десят миль от моего родного города. Однако учебный год не успел закончиться, а меня уже уволили из-за того, что я слишком много пил. За этот короткий промежуток времени пьянство стало для меня образом жизни. Я любил выпивку. Любил людей, которые пили, и места, где они пили. В этот период, невзирая на то, что я потерял первую же работу и скомпрометировал свою семью, мне и в голову не прихо­дило, что алкоголь может быть для меня проблемой. После того самого вечера год назад я принял твердое решение, которому суждено было направлять мою жизнь на протя­жении многих последующих лет: алкоголь - мой друг, и я пойду за ним на край света.
Вылетев из того колледжа, я много еще куда устраивался, но меня снова увольняли, и все из-за моего пьянства. Я пре­подавал в разнообразных школах, в разных штатах. Я больше не был высокоморальным молодым человеком, видящим свое предназначение в том, чтобы помогать людям жить лучше. Я стал шумным, высокомерным, раздражительным, жестким и вечно винил во всем других и искал ссоры. Меня арестовы­вали, избивали. Я начал сквернословить и часто появлялся в пьяном виде на занятиях и в общественных местах. В итоге моя карьера преподавателя окончилась полным бесчестьем. Мои родные не понимали, что со мной происходит - впро­чем, как и я сам. В моменты просветления меня переполняли стыд, вина и раскаяние. Все те, кто раньше в меня верили, были в замешательстве относительно меня. Для осталь­ных же я был объектом для шуток. Я хотел умереть. У меня остался лишь один друг - алкоголь.
В конце концов, я попал в психиатрическую лечебницу, что, вероятно, и спасло мне жизнь. Я не помню, как там оказался, но знаю, что у меня проявлялись суицидальные наклонности. Там я чувствовал себя комфортно, и через несколько месяцев, когда меня выписали, плакал. К тому времени я уже понял, что не смогу выжить за пределами больницы. За зарешечен­ными окнами я был в безопасности и хотел провести здесь остаток своей жизни. Здесь нельзя было пить, зато в изоби­лии имелись транквилизаторы и другие наркотики, и я пере­бивался на них. При мне ни разу не употребили слово «алко­голик». Думаю, врачи этой лечебницы знали об алкоголизме немногим больше меня.
Выйдя оттуда, я переехал в большой город, чтобы начать все сначала. Моя жизнь превратилась в череду таких новых начи­наний. Я опять начал пить, устраиваться на хорошие места и терять их - все, как и раньше. На меня с удесятеренной силой набросились страх, угрызения совести и жуткая депрессия. Тем не менее, я не осознавал, что причиной всех этих несчас­тий может быть алкоголь. Я продавал свою кровь, занимался проституцией и пил еще больше. Я стал вести жизнь бездом­ного бродяги и спать на автобусных остановках и железнодо­рожных станциях. Я подбирал с тротуара сигаретные окурки и пил вместе с другими пьяницами прямо из общей бутылки. Так я заслужил право жить в муниципальном приюте, и он стал моим домом. Я попрошайничал. Теперь я жил только для того, чтобы пить. Я не купался, не менял одежду; от меня воняло; я исхудал и страдал кучей недугов; я начал слышать голоса и принимал их за признак приближающейся смерти. Я был напу­ган, дерзок, зол и обижен на человечество, Бога и всю Вселен­ную. Мне больше незачем было жить, но я боялся умирать.
Именно в этот момент моей жизни одна женщина, которая была социальным работником и трезвым членом сообществ Анонимных Алкоголиков, пригласила меня в свой кабинет и рассказала свою историю - о том, как она пила, что случи­лось потом, и как она обрела трезвость. До нее ни один чело­век не говорил со мной так. Мне читали проповеди, меня изу­чали, ругали, консультировали, но никто, ни разу не сказал: «Я понимаю, что с тобой происходит. Я тоже это испытал, и вот что мне помогло». В тот же вечер она отвела меня на мое первое собрание АА.
На этих собраниях ко мне относились с большой добро­той, и я перестал пить. Но мою душу терзали демоны возде­ржания. Я был черным, а эти люди - белыми. Что они могут знать о страдании? Чему они могут меня научить? Я был чер­ным и умным, и потому мир целенаправленно отвергал меня. И я ненавидел его, живущих в нем людей и карающего Бога. Однако я верил в искренность членов АА и видел, что для них эта программа работает. Просто я не верил, что она помо­жет мне, чернокожему пьянице.
Я очень долго с неподдельной убежденностью полагал, что отличаюсь от остальных. Пока не испытал то, что, как я теперь понимаю, было моим первым духовным пробужде­нием: осознал, что я - алкоголик и мне просто не нужно пить! Кроме того, до меня дошло, что алкоголизм, будучи болезнью равных возможностей, не признает никакой дискриминации
он не привязан к определенной расе, вероисповеданию или месту жительства. Я наконец-таки освободился от ярма собс­твенной уникальности.
В начальный период своей трезвости мне приходилось про­должать жить в приюте для бездомных, полном активно пью­щих людей. Воздерживаясь от спиртного, я стал остро вос­принимать то, что меня окружает - отвратительные запахи, шум, враждебность, физическая угроза. Когда я задумывался о том, что разрушил собственную карьеру, опозорил своих родных, заставил их отвернуться от себя и опустился до самого убого из заведений, мои обиды и гнев вспыхивали с новой силой. Но при этом я понимал, что этот пожар толкает меня к бутылке и последующей смерти. И я осознал, что мне необходимо отделить свою трезвость от всего остального в жизни. Что бы ни случилось, мне не нужно пить. В действи­тельности ни одна из тех вещей, через которые я вынужден был пройти, никак не была связана с трезвостью. Течение жизни непрерывно, и в ней бывает всякое; я не могу позво­лить своей трезвости зависеть от перипетий судьбы. Трез­вость должна жить собственной жизнью.
Что еще более важно, я пришел к убеждению, что не могу выжить в одиночку. С самого детства, несмотря на всю любовь, которую мне дарили, я никогда не впускал в свою жизнь других людей, даже самых близких. Я все время жил во лжи, самой большой из всех, не делясь своими истинными мыслями и чувствами ни с кем. Я думал, что могу напрямую контактировать с Богом, и выстроил вокруг себя стену недо­верия. В АА я столкнулся с всеобъемлющим понятием «мы» из Двенадцати Шагов и постепенно осознал, что смогу отде­лять свою трезвость от всего остального и защищать ее от опасности извне, только если положусь на опыт трезвости других членов АА и буду выполнять программу вместе с ними.
Трезвость приносит обильные плоды и прогрессирует, подобно той болезни, которой противостоит. Среди ее даров я определенно могу назвать освобождение из тюрьмы собственной уникальности и осознание того, что вести предлагаемый АА образ жизни - это благословение и неоце­нимая привилегия. Благословение жить жизнью, свобод­ной от боли, алкогольной деградации и наполненной радос­тью полезного, трезвого существования, и привилегия день за днем расти в своей трезвости и нести людям послание надежды, как принесли его мне.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 06 июн 2018, 16:49 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
ОНИ ПОТЕРЯЛИ ПОЧТИ ВСЕ
В пятнадцати историях этой секции раскрывается самая безобразная сторона алкоголизма.
Многие из героев прошли через все - больницы, специаль­ные методы лечения, психиатрические лечебницы, тюрьмы. Ничто не помогало. Всем им выпали на долю одиночество и ужасные физические и душевные страдания. Большинс­тво из них потерпели сокрушительное поражение почти во всех аспектах своей жизни. Некоторые попытались жить дальше без алкоголя. Другие хотели умереть.
Алкоголизм не пощадил никого - ни богатых, ни бедных, ни образованных, ни неграмотных. Все они двигались к само­уничтожению, и, казалось, не могли ничего сделать, чтобы остановить этот процесс.Однако они трезвы уже много лет и теперь рассказывают нам, как им удалось выздороветь. Это доказывает, что попробовать программу Анонимных Алкоголиков никогда не поздно.

(3)
ТИХАЯ ГАВАНЬ
Этот член АА обнаружил, что процесс распознания того, кем он на самом деле является, начинается с осознания того, кем он не хочет быть.
Тюрьма. Как чудесна здесь жизнь! Вот он я, сижу в своей камере и жду, пока подогреется чайник, чтобы сделать себе чашку растворимого кофе и предаться воспоминаниям. Взве­шивая текущие обстоятельства, я размышляю о том непре­ложном факте, что идет уже четвертый год моего заточения. До сих пор я иногда просыпаюсь по утрам с желанием, чтобы все это оказалось дурным сном.
Читать полностью
Этот член АА обнаружил, что процесс распознания того, кем он на самом деле является, начинается с осознания того, кем он не хочет быть.
Тюрьма. Как чудесна здесь жизнь! Вот он я, сижу в своей камере и жду, пока подогреется чайник, чтобы сделать себе чашку растворимого кофе и предаться воспоминаниям. Взве­шивая текущие обстоятельства, я размышляю о том непре­ложном факте, что идет уже четвертый год моего заточения. До сих пор я иногда просыпаюсь по утрам с желанием, чтобы все это оказалось дурным сном.
Я вырос отнюдь не в семье любителей выпить, но, когда в тринадцать лет впервые попробовал спиртное, понял, что буду пить и дальше. Как только я делал глоток алкоголя, всякий страх перед возможными последствиями отступал, несмотря на то, что я воспитывался в доме, где придержи­вались высокоморальных принципов. Иногда, разъезжая по округе на велосипеде, я выискивал какого-нибудь взрослого, пьющего пиво у себя во дворе. А позже, когда знал, что его нет дома, возвращался и пробирался к его холодильнику, чтобы стащить драгоценную выпивку.
Я очень хорошо помню то утро, когда вместе с другим маль­чиком украл у своего отца кредитную карту и угнал пикап. Мы собирались сбежать в Калифорнию, чтобы стать кино­звездами. У нас был пистолет, чтобы грабить магазины, когда нам понадобятся пиво, наличные и сигареты. Однако прежде чем закончился первый день нашего путешествия, я сказал своему приятелю, что не могу ехать дальше и мне нужно вер­нуться домой. Я знал, что мама с папой уже на стенку лезут от беспокойства. Приятель отказался повернуть обратно, поэ­тому я высадил его из машины; больше я его не видел. Мои родители, может быть, и увидели за моим поступком некие нешуточные подростковые бунтарские настроения, но им и в голову не пришло, что подпитывала их болезнь под назва­нием «алкоголизм».
В шестнадцать лет я устроился на неполный рабочий день ди-джеем на местную радиостанцию. Знающие люди заме­тили, что у меня способности к этому делу, и потому я бро­сил школу и стал целыми днями крутить пластинки. Выпивка и вечеринки шли рука об руку с этой работой. Вскоре я разра­ботал схему, которая действовала много лет. Когда мой алко­голизм становился очевидным для начальства и начинал ска­зываться на работе, я просто увольнялся и находил место в какой-нибудь другой радиовещательной компании.
Мне вспоминается один день, когда я вел полуденное шоу и вдруг почувствовал, что больше не протяну без спиртного и минуты. Тогда я поставил пластинку и тихонько вышел из зда­ния, так, что никто не заметил. После этого поехал в винный магазин, купил бутылку виски, сел обратно в машину, вклю­чил радио и начал пить. Пока я сидел и слушал песню за пес­ней, альбом, в конце концов, закончился, и стал слышен лишь скрип иглы по подставке. Наконец, кто-то из персонала станции понял, что меня нет на месте, и поставил другую пластинку.
На протяжении тех лет, что я был связан с радиовещанием, я время от времени дежурил на погодном радаре. Моей задачей было отслеживать по его информации ураганы, смерчи, град, наводнения и тому подобное. В случае опасности я пользо­вался своим сотовым телефоном, чтобы передать по радио экстренное предупреждение. Однажды ночью был особенно сильный ураган. Когда я сообщал об этом в прямом эфире, звук был такой, будто я нахожусь на передовой линии воен­ных действий, а нас в этот момент слушало больше народу, чем когда-либо.
На следующий день одна газета опубликовала статью, в которой расхваливала нашу радиостанцию за профессиональ­ное освещение ситуации с погодой. Но никто не знал, что все эти «профессиональные» репортажи велись из вполне безо­пасного места - с моего заднего двора, - а я при этом попивал бурбон с колой и с каждым новым стаканом импровизировал немного лучше.
Периодически я работал радиожурналистом и доклады­вал о многих происшествиях прямо с места событий. Я регу­лярно выпивал на работе и, когда поступали сообщения об автомобильных авариях, случившихся по вине пьяного води­теля, частенько сам бывал нетрезв. Держа в одной руке мик­рофон, а в другой - фляжку, я прыгал в фургон службы ново­стей и несся на место несчастного случая, будучи столь же или даже более пьяным, чем его виновник. В один прекрас­ный день я должен был, учинив на алкогольной почве серьез­ную аварию, неизбежно сам стать новостью, а не просто тем, кто их сообщает.
У меня несколько раз бывали столкновения с законом - из- за неуплаты штрафов, появления в нетрезвом виде в обще­ственных местах, драк, вождения в состоянии опьянения. Но ничто не могло сравниться с одним случаем, когда меня вызвали в полицию для допроса касательно убийства. Пре­дыдущим вечером я пил и ввязался в серьезный конфликт. Я знал, что никого не убивал, но меня считали главным подоз­реваемым. После одно- или двухчасового допроса полицей­ские решили, что преступление совершил не я, и отпустили меня. Однако этого оказалось вполне достаточно, чтобы я сосредоточил все свое внимание на собственном пьянстве.
Я пошел домой и позвонил одной своей подруге, которую неделю назад встретил в торговом центре. До этого я пару лет с ней не разговаривал, но заметил, что теперь она выгля­дит и ведет себя совсем по-другому. В беседе она упомянула, что уже больше года совсем не употребляет алкоголя, и рас­сказала мне о некой группе друзей, которые помогают ей оставаться трезвой. Я солгал ей, что тоже какое-то время не пью. Не думаю, что она мне поверила; как бы то ни было, она дала мне свой номер телефона и предложила позвонить, если я захочу познакомиться с ее друзьями. Позже, набравшись храбрости, я позвонил ей и признался, что у меня проблемы с алкоголем и что я хочу завязать. Тогда она отвела меня на мое первое собрание.
Попав в Сообщество Анонимных Алкоголиков, я понял, что обрел тихую гавань. Тем не менее, последующие четыре с половиной года я подпадал под категорию, на жаргоне АА именуемую «хронически срывной». Мне удавалось продер­жаться без спиртного добрых полгода, но затем я покупал бутылочку, чтобы отпраздновать.
Я делал все то, что мне рекомендовали не делать. В течение первого года в АА я принял ряд важных решений - жениться, снять самую дорогую квартиру, какую смогу найти, не поль­зоваться услугами спонсора, избегать работы над Шагами, слоняться по излюбленным притонам со своими старыми собутыльниками, а на собраниях больше говорить, чем слу­шать. Короче говоря, я не соответствовал условиям, при которых АА творит чудеса. Моя болезнь прогрессировала, и я превратился в постоянного пациента вытрезвителей, отде­лений интенсивной терапии и лечебных центров. Передо мной замаячила перспектива полной потери рассудка и ско­рой смерти.
Говорят, что алкоголики обретают либо трезвость, либо тюремную решетку, либо гробовую доску. Поскольку у меня отсутствовала подлинная готовность делать то, что необхо­димо для обретения трезвости, я оказался лицом к лицу с двумя другими альтернативами. Я и вообразить не мог, что это случится так скоро.
Был прекрасный сентябрьский уик-энд, прямо перед Днем Труда. Я решил купить ящик пива и бутылку вина. Позже, вечером, я добавил ко всему этому виски, у меня помутился рассудок, я совершил преступление, меня арестовали, а через десять дней осудили и приговорили к двадцати годам в тюрьме.
Думаю, смерть алкоголика может происходить подобным же образом: выпил, потерял рассудок, умер. Тюрьма, по крайней мере, дала мне еще один шанс на жизнь.
Не могу описать вам, как тяжело алкоголику, попавшему за решетку, вынужденно смиряться с обстоятельствами. Хоть я и заслужил тюрьмы, это стало для меня ужасным уда­ром. Лишь чтение личных историй из потрепанной Большой Книги, которую я нашел в своей камере, несколько ободряло меня и давало надежду. И вот настал день, когда я услышал нечто, что было бальзамом для моих ушей. Нам объявили, что в тюремной церкви состоится собрание АА. Я вошел туда и занял место в круге стульев, где снова обрел тихую гавань.
Сейчас, когда я пишу эти строки, после того собрания в церкви прошло три с половиной года. Меня перевели в дру­гую тюрьму, но я продолжаю активно участвовать в деятель­ности этого замечательного Сообщества. Оно дало мне так много благ! Оно вернуло мне здравомыслие и подарило все­объемлющее чувство равновесия. Теперь я готов слушать и принимать рекомендации. Я обнаружил, что процесс распоз­нания того, кем я на самом деле являюсь, начинается с осоз­нания того, кем я не хочу быть. И, хотя моя болезнь подобна силе тяготения, которая только и ждет возможности увлечь меня вниз, АА и Двенадцать Шагов подобны силе, кото­рая позволяет самолету оторваться от земли, и работают они только в том случае, если пилот все делает правильно. Благодаря нашей программе я вырос в эмоциональном и интеллектуальном отношениях. Я не только живу в мире с Богом, но и обрел Его мир через активное Божественное сознание. Я не просто выздоровел от алкоголизма, я стал цельной личностью - телом, духом и душой.
С тех пор, как я принял принципы АА, чудеса происходят со мной одно за другим. Те самые судья, которые заключили меня в тюрьму, и даже жертвы совершенного мной преступ­ления поддержали прошение о моем досрочном освобождении. Случайность? Не думаю. Вдобавок, я получил письма от своих бывших нанимателей, которые узнали о том, что я веду трезвый образ жизни, и снова предлагают мне работать на радио. Вот лишь немногие из примеров того, как Бог делает для меня то, что я не могу сделать для себя сам.
В благодарность за милосердие Божье я, помимо прочего, решил сразу же после выхода на свободу активно способс­твовать распространению идей АА в исправительных учреж­дениях, ведь теперь это чрезвычайно важно для меня и моей собственной трезвости.
Я по опыту знаю, что не могу вернуться назад и начать все с чистого листа. Но благодаря АА я могу, начиная с этого момента, идти к совершенно новому результату.
Свернуть


Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 06 июн 2018, 16:55 
Аватара пользователя
Меня зовут Эд, и я алкоголик (атеист),
Я обращаюсь к тем алкоголикам, у которых возникали проблемы с религиозным аспектом Программы АА, к тем, кто не принимает идею существования сверхъестественного существа. Позвольте мне заявить, что всегда именно люди давали мне силы, когда я нуждался в помощи.
Я принимаю то, что мне необходима большая сила, чем та, которой я обладаю, чтобы преодолеть тягу к спиртному. И я получаю эту возможность от силы, которая всегда рождается в АА. Я интерпретировал для себя частое упоминание Бога в Двена­дцати Шагах и в других случаях как силы, исходящей от других людей.
После полутора лет моей настоящей трезвости (до этого я пытался постичь Про­грамму АА в течение трех лет) меня постигла личная катастрофа. Я не приписываю себе выбор наказания за мои прошлые грехи, да я и не настолько тщеславен, чтобы думать, что Божество именно меня выбрало бы в качестве мученика. Конечно, есть доля иронии в том, что я стал калекой после определенного срока трезвости, а не во время запоя. Так или иначе, но доля юмора присутствует.
Я глубоко верю в человеческую мораль. Я уверен также, что враждебные побужде­ния могут быть нейтрализованы добропорядочным поведением и такими же действия­ми. По моему мнению, сумма такого поведения и таких действий и есть «Высшая Си­ла», которая в конечном итоге и одерживает победу над враждебными побуждениями.
Глава унитарианцев (религиозная община в США) говорил: «В мире, который уже потерян или скоро будет потерян, любая убедительная концепция Божественного Провидения, которая работает, любое проявление Божественного управления земны­ми делами позволяет опровергнуть утверждение, что единственной альтернативой Вселенной добра является враждебная или сатанинская Вселенная. Существует
гораздо более привлекательная альтернатива - нейтральная Вселенная, где люди жи­вут, находя средства спасения, без упования на рай или без ужаса перед адом. Люди могут увидеть, что жизнь имеет ценность не потому только, что так предписано Богом, а еще и потому, что достижения хороших мужчин и женщин, работающих все вместе с любовью и уважением, уже само по себе ценность и награда».
В течение двух лет я был одиночкой, имевшим возможность посещать пару собра­ний в год. К счастью, у моей жены было хорошее понимание алкоголизма (она в про­шлом - член Ал-Анона), и я мог обсуждать свои проблемы с ней ежедневно. Сейчас, несмотря ни на что, мы организовали группу АА в своем районе. Она собирается у нас еженедельно.
Я не мог принять АА или действительно настоящую помощь, пока не дал самому себе реалистичного объяснения Программы. Я все еще атеист, но я благодарный атеист.
Я не хочу менять АА, ведь оно работает для меня. Я просто хочу добиться боль­шего эффекта в привлечении людей рациональных. Их членство очень поможет АА.

Брошюра АА "Думаешь ты особенный?"


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 07 июн 2018, 16:59 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(4)
СЛУШАЯ ВЕТЕР
Чтобы эта коренная американка пришла в АА и к выздо­ровлению, потребовалось вмешательство «ангела».
Я начала пить, когда мне было около одиннадцати лет. Я жила у своего брата и его жены близ Галлапа, штат Нью-Мек- сико. Жили мы бедно. Олицетворением дома для меня был запах бобов и свежих маисовых лепешек. Спала я в одной постели с тремя другими детьми, и в зимние морозы мы при­жимались друг к дружке, чтобы согреться. Вокруг нашего дома лежал глубокий снег....
Читать историю полностью
Чтобы эта коренная американка пришла в АА и к выздо­ровлению, потребовалось вмешательство «ангела».
Я начала пить, когда мне было около одиннадцати лет. Я жила у своего брата и его жены близ Галлапа, штат Нью-Мек- сико. Жили мы бедно. Олицетворением дома для меня был запах бобов и свежих маисовых лепешек. Спала я в одной постели с тремя другими детьми, и в зимние морозы мы при­жимались друг к дружке, чтобы согреться. Вокруг нашего дома лежал глубокий снег.
Я с трудом читала и плохо понимала то, чему учили в школе, и потому при любой удобной возможности прогу­ливала занятия. Папа и бабушка рассказывали мне старые истории о нашем народе и его путешествиях по пустыням и горам страны. Я познакомилась с одним мальчиком; вместе мы бросили школу, угнали грузовик и принялись пить текилу и исследовать красные столовые горы. Иногда сидели в тени магазина, напротив улицы у дороги. Когда поезд громыхал через грязный маленький город рядом с резервацией, он обе­щал чарующие места вдали от сюда.
В возрасте пятнадцати лет я приехала в Сан-Франциско
одна, с гитарой, чемоданчиком и тридцатью долларами в кармане. Намереваясь устроиться куда-нибудь певичкой, я обошла несколько баров и кофеен. Я верила, что смогу стать артисткой. Через три дня я спала на пороге, чтобы не мокнуть под дождем, который лил с самого утра. Я замерзла, чувство­вала себя разбитой, и мне некуда было пойти. У меня осталась только гордость, которая не позволяла мне попытаться свя­заться со своим братом по телефону или вернуться к единс­твенным людям на свете, которые меня действительно знали.
Посреди той долгой, тревожной ночи ко мне подошел при­ятный белый мужчина средних лет и положил руку мне на плечо. «Пойдем, юная леди», - сказал он, - «давай, я отведу тебя в теплое место и накормлю». Цена, которую он назвал за кров, показалась мне небольшой, учитывая то, что позади я оставляла холодную ночь. Наутро я покинула его отель, сжи­мая в кулаке пятьдесят долларов. Так началась моя длинная и довольно-таки прибыльная карьера проститутки. Прорабо­тав всю ночь, я напивалась, чтобы забыть о том, что мне при­ходится делать, чтобы платить за жилье, и с первыми лучами солнца засыпала. Так проходили недели.
Я начала воровать, обокрала заправку и винный магазин. Я дружила с очень малым количеством людей, так как научилась никому не доверять. Как-то вечером, часов в восемь, как только я, полупьяная, пристроилась около стены какого-то здания, на обочине остановилась машина. Я решила, что встретила спут­ника на вечер. Мы договорились о цене, и я села в машину. Вне­запно я ощутила оглушающий удар в висок и потеряла созна­ние. На другом конце города, на пустыре, меня вытащили из машины, выстрелили в меня из пистолета и оставили умирать в грязи, поливаемую тихим дождем. Очнулась я в больничной палате с решетками на окнах. Там я провела семь недель. Меня несколько раз оперировали, и всякий раз, просыпаясь, я с тру­дом понимала, где нахожусь. В конце концов, когда я уже могла немного ходить, пришла офицер полиции, и меня доставили в окружную тюрьму. Это был мой третий арест за два месяца. Сказывались почти два года жизни на улице.
Судья решил, что я не подлежу реабилитации, и мне предъ­явили обвинение по восемнадцати пунктам. Почти двадцать шесть месяцев я не видела улицы. В течение нескольких пер­вых я была готова сделать что угодно, лишь бы выпить. Я знала, что бессильна перед наркотиками, но в алкоголе не видела ничего вредного. На свободу я вышла летом. Я точно не знала, куда направлюсь, но определенно хотела выпить холодного пива, чтобы освежиться и тем самым отпраздно­вать свое освобождение. Я купила упаковку из шести банок пива и билет на автобус.
Сойдя с автобуса, я устроилась в бар официанткой. К концу моей первой смены у меня уже было достаточно денег, чтобы купить бутылочку и снять комнату в ближайшем низкопроб­ном отеле.
Через несколько недель я увидела его, единственного индейца, которого встретила за очень долгое время. Когда я пришла на работу, он склонился над бильярдным столом. Я надела передник, взяла поднос и подошла к нему, чтобы узнать, не желает ли он выпить еще.
«Кто разрешил тебе покинуть резервацию?» - спросил он. Я была разъярена, унижена и смущена.
Этот мужчина стал отцом моего первенца. Мои отношения с ним продлились всего лишь несколько месяцев и были первой из множества взаимно оскорбительных связей, которыми были наполнены следующие несколько лет моей жизни. Вскоре я осталась одна, пьющая, бездомная и беременная. Боясь снова загреметь в тюрьму, я отправилась к брату и невестке.
Мой брат устроился на отличную работу и переехал на Гавайи. Там и родился мой сын, и в тот день я обрела цель в жизни: оказалось, что я - прирожденная мама. Он был пре­красен. У него были прямые черные волосы и темные глаза. Прежде я никогда не чувствовала себя так. Теперь я могла снова оставить свое прошлое позади и идти вместе со своим ребенком вперед, к новой жизни.
Через год или около того мне наскучили острова и парень, с которым я встречалась. Я попрощалась со своей работой официантки и родными и переехала с годовалым сыном в Калифорнию.
Мне нужен был транспорт, но машины слишком дороги. Где мне было достать много денег? Мне казалось непоря­дочным вернуться к занятию проституцией в тот самом городе, где я воспитываю сына. Поэтому, договорившись, чтобы кто-нибудь присмотрел за моим мальчиком, я на авто­бусе добиралась до соседнего города, всю ночь работала, а утром возвращалась домой. Ночная работа была прибыль­ной. Я думала, что, пока я занимаюсь этим вдали от места, где мой ребенок будет ходить в школу, все будет хорошо. Кроме того, на работе я могла выпивать. Тем не менее, я продолжала получать социальное пособие, потому что это обеспечивало медицинскую страховку.
В финансовом отношении я преуспевала. Через год я нашла замечательную просторную квартиру с видом на океан, купила новую машину и чистокровную колли. Социальные работники вдруг стали чрезмерно интересоваться мной, а я не понимала, что им не нравится. Я вела двойную жизнь. Днем я была хорошей мамой, а ночью - пьяницей-прости- туткой.
Как-то на пляже я познакомилась с чудесным мужчиной, и мы влюбились друг в друга. Мне было с ним хорошо, как в раю, пока он Не спросил, где я работаю! Я, разумеется, сол­гала. Я сказала ему, что работаю на правительство, в некой секретной службе безопасности, что требует полной сек­ретности; потому-то мне и приходится работать втайне, по ночам, по выходным, за пределами города. Я надеялась, что он прекратит расспросы. Но вместо этого он сделал мне пред­ложение.
Мы стали жить вместе, и для меня стало почти невозмож­ным продолжать заниматься привычным делом - впрочем, как и жить с нечистой совестью. Однажды вечером, направ­ляясь на работу, я застряла в пробке на шоссе. Разразившись слезами, я почувствовала, как внутри меня разверзлась про­пасть лжи. Я ненавидела себя и хотела умереть. Я не могла сказать ему правду, но и не могла больше лгать ему. Внезапно на меня снизошло озарение. Это была самая удачная мысль, которая когда-либо у меня появлялась. Я на первой же раз­вилке свернула с шоссе, вернулась домой и сказала ему, что меня уволили! Он принял эту новость хорошо, и мы отпразд­новали событие огромной бутылкой вина.
Чтобы забыть кошмары прошлого, мне требовалось много выпивки, но я была уверена, что вскоре справлюсь с этой мелкой проблемкой. Однако это мне не удалось. Из-за моего пьянства наши отношения распались. Я собрала вещи, взяла сына, собаку и трех котов и на своей маленькой машине пере­ехала в горы.
Этот горный городок я, будучи ребенком, посещала с папой и бабушкой. На меня нахлынули воспоминания об историях моего детства и рассказах о нашем народе. Я устроилась уборщицей в местный курортный комплекс и снова стала получать социальное пособие. Вскоре после нашего переезда туда мой сын начал ходить в школу. К этому времени я уже употребляла около четверти галлона текилы в день, и у меня регулярно бывали провалы в памяти.
Было обычное утро. Я проснулась, и последнее, что я пом­нила, была такая слабость, что я едва смогла встать. Я съела столовую ложку меда, надеясь, что сахароза даст мне необ­ходимый заряд энергии. Следующее, что я помню - палата отделения скорой помощи. Мне сказали, что я недоедаю. У меня было около тридцати фунтов недовеса. Врач даже имел дерзость спросить, сколько я пью! Какое отношение это могло иметь к моему недомоганию? Я пообещала, что больше никогда не окажусь в такой ситуации.
Впервые в своей жизни я очень сильно постаралась завя­зать. После нескольких дней трясучки и тошноты я решила, что глоток текилы мне не повредит. Мне удалось даже немного набрать вес, однако через полгода я упала в обмо­рок, и мне поставили диагноз - язва. Я провела в больнице четыре дня. Мне сказали, что, если я не перестану пить, то, по всей вероятности, умру.
Мой сын позвонил своим бабушке и дедушке, и они приехали в горы навестить нас. Мы не виделись много лет. Мы пола­дили гораздо лучше, чем я ожидала. С внуком у них сложились невероятно теплые отношения. Мой папа водил его в походыпо дикой местности, а мама заботилась о нем, пока я работала. Здоровье мое все ухудшалось. В конце концов, мои родители в попытке помочь внуку и мне переехали в наш город.
Мы с папой решили сходить на сборище коренных амери­канцев. Я с самого детства не бывала на подобных мероп­риятиях. Когда мы стали слушать барабаны и смотреть на танцующих, я почувствовала сильнейшее внутреннее волне­ние. Я ощущала себя аутсайдером. Мне захотелось выпить. У меня были волосы до талии, и я носила много украшений из бирюзы, которые собрала за все эти годы. Я выглядела, как остальные, но отнюдь не чувствовала себя одной из них. Мне казалось, что все они знают что-то, чего не знаю я.
Пытаясь доказать, что мои дела поправляются, я снова начала работать на улице, чтобы заработать больше денег. Родителям я говорила, что езжу в долину к друзьям. Как-то, проработав весь уик-энд, я возвращалась домой, и меня в тре­тий раз арестовали за вождение в нетрезвом виде. Мне пока­залось, что, проведя ночь за решеткой, я очень долго была без спиртного.
Шли недели и месяцы, и провалы в памяти все учащались. Затем в местном баре я познакомилась с мужчиной. Мне он не особенно понравился, но у него было много денег, и я ему определенно приглянулась. Он водил меня по хорошим рес­торанам и покупал дорогие подарки. Выпив несколько стака­нов, я могла его переносить.
Кончилось тем, что мы поженились. Главным моим моти­вом было оставить работу на улице и стать обеспеченной жен­щиной. Я начинала думать, что долго не проживу. Каждый раз, когда я ложилась в больницу, чтобы отойти от пьянки, лица моих врачей становились все более мрачными.
Наш брак был фарсом, и этому мужчине потребовалось лишь немного времени, чтобы это уяснить. Кто-то рассказал ему о моем прошлом, и он потребовал от меня правды. Я была пьяной, усталой, и меня тошнило. Мне уже было все равно,и я во всем призналась. После этого мы начали каждый день драться, и мои визиты в больницу стали более частыми. В один прекрасный день я решила, что не хочу больше жить, и взяла ружье, которое висело у нас над камином. Я обязана жизнью своему мужу. Находясь на заднем дворе, он услышал крик моего сына, вбежал в дом и вырвал ружье из моих рук. Я была в ступоре и не могла понять, что произошло. Власти забрали у меня сына, а меня поместили в закрытую палату для буйнопомешанных, где я провела три дня.
Когда меня выпустили, последующие несколько недель прошли для меня по большей части как бы в тумане. Как-то ночью я застала своего мужа с другой женщиной. Мы под­рались; я стала преследовать его на своей машине и попы­талась задавить, прямо посреди главной улицы города, из-за чего столкнулись шесть машин. Позже, когда меня схватила полиция, меня снова отправили в закрытую палату. Я не помню, как меня туда привезли, и потому, проснувшись, не знала, где я. Я обнаружила, что привязана к столу за запястья, щиколотки и шею. Меня долго держали в таком положении и внутривенно вводили сильнодействующие лекарства. Отпус­тили меня через пять дней. На выходе меня никто не встре­тил, чтобы отвезти домой, и я поймала попутную машину. Дом был заперт, в окнах было темно, и не было никого, кто впустил бы меня внутрь. Я купила бутылку, присела на засне­женное заднее крыльцо и принялась пить.
Однажды я решила сходить в автоматическую прачечную, чтобы постирать одежду. Там была какая-то женщина с двумя детьми. Она быстро и ловко сворачивала одежду и аккуратно укладывала ее в две огромные корзины. И откуда только у нее бралась энергия? Тут до меня дошло, что мне нужно положить свою одежду в сушилку. Но я забыла, в какую стиральную машину ее поместила. Я заглянула, наверное, в штук двад­цать, но не обнаружила ее. Тогда я придумала, что делать: я останусь здесь, пока все не уйдут, и заберу всю оставшуюся одежду, а также свою собственную. Тем временем та жен­щина, разобравшись со своими вещами, написала что-то на клочке бумаги, затем погрузила корзины и детей в машину, вернулась в прачечную, направилась прямиком ко мне и вру­чила мне этот клочок. Я не могла прочитать, что там было написано, однако вежли-во улыбнулась и дружелюбно про­бормотала: «Спасибо». Позже я разобрала на этой бумажке телефонный номер и приписанные от руки слова: «Если захо­чешь бросить пить, обращайся в Сообщество Анонимных Алкоголиков в любое время суток».
Почему она дала мне это? Что заставило ее подумать, что я пью? Разве она не видела, что у меня в руках была бутылка с содовой? Надо же, какая наглость! И какое унижение! Я тщательно сложила бумажку и положила ее в задний карман джинсов. Прошло еще несколько недель. С каждым днем мне становилось все хуже. Однажды утром я, как обычно, проснулась одна. Мужа я не видела уже давно. Мне необхо­димо было выпить, но бутылка на прикроватной тумбочке была пуста. Я кое-как поднялась, но подкашивающиеся ноги отказывались меня нести. Я упала на пол и начала ползать по дому в поисках бутылки. Ничего! Это означало, что мне при­дется выйти из дома и сходить в магазин.
На полу я нашла свой пустой кошелек, но знала, что не доберусь до машины. Я пришла в ужас. Кому позвонить? Я больше ни с кем не дружила, а связаться с моими родными по телефону было невозможно. Тут я вспомнила о том номере в кармане своих джинсов. Несколько дней я даже не одевалась. Где же они?
Я обыскала дом и, наконец, обнаружила джинсы на полу в спальне. Бумажка была на месте. С третьей попытки мне уда­лось набрать номер. Ответил женский голос.
«Я... эээ... вы дали мне этот номер... эээ... Это АА?» - спросила я.
«Да. Ты хочешь бросить пить?» «Да. Пожалуйста, приезжайте. Мне нужна помощь. О, Боже мой». Я почувствовала, как по моему лицу потекли жгучие слезы.
Через пять минут эта женщина подъехала к моему дому. Должно быть, она была ангелом. Как так получилось, что в тот день в прачечной она возникла из ниоткуда? Откуда она узнала о моей проблеме? Как я за все это время не потеряла ее номер?
Первым делом она убедилась, что у меня в доме не оста­лось алкоголя. Долгое время она проявляла по отношению ко мне большую твердость. Я стала ежедневно посещать собра­ния и начала выполнять Шаги. Первый Шаг продемонстриро­вал мне, что я бессильна перед алкоголем и всем остальным, что угрожает моей трезвости и лишает меня здравомыслия. Алкоголизм оказался лишь симптомом гораздо более глубо­ких проблем - нечестности и отрицания. Теперь мне нужно было примириться с некой Силой, превышающей мою собс­твенную. Это было для меня очень трудным делом. Как все эти белые могли вообразить, что могут понять меня? Тогда ко мне прислали ведущую трезвый образ жизни индианку, которая на протяжении целого дня обрабатывала меня. Этот день произвел на меня огромное впечатление. Она не давала мне никакого спуску. Никогда ее не забуду. Она убедила меня в том, что я - не единственная в своем роде. Она сказала, что мой приход в Сообщество этих белых - лучшее, что когда- либо со мной случалось.
«Где бы ты сейчас была, если бы не они?» - вопрошала она.
«Какие у тебя варианты? Есть идея лучше? Скольких ты знаешь индейцев, которые могут помочь тебе обрести трез­вость?» На тот момент я не могла назвать ни одного. Плача из-за отсутствия ответов на эти вопросы, я сдалась и решила идти их путем. Высшую Силу я представляла себе как нечто волшебное, парящее над головами людей во время собраний. Эту магию я предпочла называть Великим Духом. Двенадцать Шагов действовали подобно лому, взламываю­щему мою нечестность и страх. Мне не нравилось то, что я узнавала о самой себе, но я не хотела возвращаться к тому, от чего ушла. Оказалось, что на нашей планете нет такого вещес­тва, которое помогло бы мне стать честной. Я готова была почти на что угодно, чтобы избежать работы над собой.
До тех пор, пока мне не удалось разобраться с понятием «честность», мою трезвость поддерживала любовь, царя­щая на собраниях Анонимных Алкоголиков. Впервые в жизни у меня появились друзья. Настоящие друзья, которые беспокоились обо мне, даже когда я чувствовала себя слом­ленной и пребывала в отчаянии. Прожив в трезвости двадцать два месяца, я, наконец, смогла выполнить честную мораль­ную инвентаризацию. Пятый Шаг дал мне возможность уви­деть свою роль в возникновении собственных обид и страхов. В главе «Как это работает» Большой Книги приведены воп­росы, ответив на которые, я осознала, как реагирую на обсто­ятельства своей жизни. Каждая обида, реальная или вообра­жаемая, вызывала у меня нездоровую и саморазрушительную реакцию. Я позволяла другим контролировать мое ощущение собственного благополучия и поведение. Я пришла к пони­манию того, что поведение, взгляды и мысли других людей меня не касаются. Единственный человек, чьи дела должны меня заботить - это я! Я попросила свою Высшую Силу изба­вить меня от всех тех черт, которые мешают мне приносить пользу Ей и людям, и помочь мне построить новую жизнь.
Своего мужа, с которым я сейчас живу, я встретила на соб­рании АА. Вместе мы несем послание Сообщества индей­цам, живущим в резервациях по всей стране. После двух лет трезвости я занялась своим образованиям, начав с уровня пятого класса. Окончив колледж, основала собственное дело. Теперь я пишу книги и издаю их. В начальный период моей трезвости родилась наша дочь, которая сейчас учится в сред­ней школе. Она ни разу не видела, чтобы ее мать пила. Наша семья вернулась к духовности наших предков. Мы посещаем традиционные индейские сборища и церемонии на своей род­ной земле. Вместе с другими обретшими трезвость предста­вителями нашего народа мы ездим по индейским интернатам и другим заведениям, делясь своим опытом выздоровления.
Сегодня моя жизнь наполнена честностью. Каждое дейс­твие, слово, молитва или звонок по Двенадцатому Шагу - это вклад в мою духовную свободу и совершенствование. Я влюблена и горда, что я - коренная американка. На соб­рании АА в одной индейской резервации я услышала такие слова: «Трезвость - традиционная Я стою на вершине свя­щенной горы и слушаю ветер. Теперь я каждый день нахо­жусь в сознательном контакте с Творцом, и Он любит меня. Благодаря Двенадцати Шагам, выздоровлению и любви Сообщества все вокруг меня священно.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 08 июн 2018, 03:01 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
6 месяцев 6 дней
Привет,Миша! Захожу всегда к тебе и нахожу нужное


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 08 июн 2018, 04:58 
Аватара пользователя
Джемма, доброго утра) Это замечательно!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 09 июн 2018, 08:50 
Аватара пользователя
Зачем нужно спонсорство"
(Причина спонсорства)
Я настоящий алкоголик, именно такой, о котором говорит наша книга. Я начала пить, когда мне было 5 лет, а подростком пила уже ежедневно, ввязываясь в драки и попадая в полицию. И хотя это заняло многие годы, в конце концов, алкоголь победил меня и я пришла на своё первое собрание АА в 28 лет, в 1982 году. В то время алкоголь стал моим хозяином и я не могла представить жизни как с алкоголем так и без него. У меня осталось мало друзей, моя семья бросила меня, я спала на полу в квартире у одного друга и была на грани потерять работу в качестве официантки в низкосортном баре. Я была измотана и хотела умереть, но даже самоубийство у меня не вышло.
Я, может быть и была сломлена, но совсем не была смиренной! Я винила всё и всех за мои проблемы. Если бы только мир правильно общался со мной! Я вообразила себя бедной жертвой в жестоком, жестоком мире и чувствовала себя выше всех тех, кто окружал меня. Я была моднее, умнее, красивее и более морально устойчива, чем все, кого я знала. Короче, я лежала в сточной канаве, глядя на мир свысока. Такого эго алкоголика!
Когда я впервые вошла в комнаты, где проводились собрания АА, трясущаяся, дурно пахнущая, разбитая и отчаявшаяся, то почувствовала первый проблеск надежды, что, возможно, я смогу жить как нормальный человек. И почти сразу моя надежда разрушилась. Я покинула это первое собрание, наполненная новой решимостью, но независимо от того, насколько сильно я хотела оставаться трезвой, моя трезвость продолжалась всего 2 часа. Помчавшись в магазин, я купила бутылку и наступило беспамятство. На следующий день, трясясь, с полностью разрушенной самоуверенностью, я пошла на другое собрание АА. И снова ушла, полная надежды и глубоким желанием оставаться трезвой. В течении нескольких часов я снова была пьяна. Я повторяла этот жалкий опыт каждый день на протяжении почти трёх месяцев.
В течении этих трёх месяцев вот как я "работала" по Программе: приходила на собрание с опозданием, уходила рано, судила о каждом, находящемся в комнате, как о неудачнике. Вы говорили мне читать книгу - я прочитывала всего несколько слов. Вы просили меня звонить вам - я звонила посреди ночи и жаловалась. Вы говорили - работать по шагам, ну я их прочла и решила, что МНЕ не нужно их делать - они для таких слабых "лузеров". как вы, но не для меня. Вы говорили, что надо иметь спонсора - но никто не был достаточно хорош для меня. После трёх месяцев такой работы на моё собственное усмотрение я, в конце концов поняла, что потеряла надежду, что АА не работает и что я умру. Я пошла на собрание и впервые была честной - я рассказала всем, что несмотря на то что, я не могу оставаться трезвой. На том собрании присутствовала женщина, которую я до этого много раз встречала в АА. Она наводила на меня ужас - она была настолько честна, прямолинейна и имела внушительную трезвость. И эта женщина, Ноа, повернулась ко мне и сказала "Ты права. АА не работает ТАК, как это делаешь ты. Тебе нужно работать по шагам. И тебе нужно, чтобы Я была твоим спонсором". Я слишком боялась её , чтобы сказать "нет", мы начали работать тем же вечером, вот так она стала моим спонсором. С того дня по настоящее время я не пила. И с того же дня, до её смерти, несколько лет назад, Ноа была моим спонсором. И именно работая с Ноа, я поняла, что невозможно делать шаги без спонсора, потому что они иначе теряют смысл. Я читала их десятки раз, но не могла постичь, как перенести их со страниц книг в свою жизнь. Мне нужен был кто-то, чтобы показать как это сделать.
Ноа не только показала мне как работать по шагам, но и в процессе работы она научила меня быть человеком. Когда я пришла в программу, я была диким животным со слабыми человеческими склонностями. Я была нечестной, манипулирующей другими, переполненная гордыней и эгоизмом и безнадёжно больной. У меня не было дисциплины, зато была куча мнений. У Ноа хватило смелости сказать мне всю правду об этом и заставить меня осознать моё скверное поведение. Я до сих пор слышу, как она говорит: "Это бред собачий - будь честной!".
Столько раз я звонила Ноа с желанием пожаловаться, что ОНИ сделали со мной. Она всегда говорила. чтобы я провела свою собственную инвентаризацию. И если я ничего не делала в этом направлении, не выполняла инструкции, она отказывалась разговаривать со мной, пока я не сделаю. Сотни раз она произносила: "Ты сделала то, что я говорила тебе?Нет?" - и затем вешала трубку. Я кричала, сквернословила, клялась, что найду другого спонсора. Но так этого и не сделала - было гораздо легче следовать указаниям, что и спасло мне жизнь. Что знала Ноа и к какому пониманию пришла ? Если я хочу оставаться трезвой, мне нужно ЖИТЬ Третьим шагом - полностью препоручить свою волю и свою жизнь Высшей Силе. Чтобы сделать это, я нуждаюсь в избавлению от своего эго на глубинном уровне. Мне необходимо было отказаться от ВСЕХ своих старых представлений и учиться быть СОВЕРШЕННО честной. Снова и снова. Ноа говорила мне:"Если ты хочешь иметь то, что имею я, ты должна делать то, что я делала. Если ты не хочешь следовать моим указаниям, найди другого спонсора". Поэтому чаще всего я затыкалась и делала то, что оно мне говорила. Она редко высказывала своё мнение, но всегда давала мне направление, основанное на её опыте работы по шагам и принципами программы АА. Не больше не меньше.
Мы, алкоголики, мастера самообмана. Я всегда объясняю сама себе, в чём моя проблема, и придумываю свои собственные решения. Однако мои решения всегда хуже моих проблем, а моё эго всегда приводит меня в тупик в моём поиске счастья. Если мне суждено прожить долго и счастливо в этом мире, я должна быть совершенно честна с Богом, с собой и другим человеком. Я должна смиренно признать свои ошибки перед другим человеком, возместить ущерб там, где причинила его, а затем обратить своё внимание на тех, кому я могу помочь. Во всех этих делах мне необходимы доброжелательное и добровольное выслушивание и точки зрения спонсора. Ноа давала мне всё это. И она научила меня, как стать такой для других. Вот так и работает программа, и именно так всё начиналось в Акроне, Огайо, 75 лет назад, один пьяница говорил с другим на языке сердца.
Кэтти, март, 2011 г.
Свернуть

Журнал АА России "Дюжина" Май 2011 1 (37)


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 10 июн 2018, 12:21 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(5)
ДВАЖДЫ ОДАРЕННАЯ
"Этой алкоголичке поставили диагноз «цирроз», но она обрела трезвость, плюс трансплантат печени, спасший ей жизнь.
Сегодня - воскресенье, мой любимый день недели. Обычно он протекает спокойно, и у меня всегда появляется это вос­хитительно простое чувство - как чудесно быть живой! Я счастлива, признаться, что без этого чувства у меня проходят очень немногие дни.
В былые времена воскресенье бывало очень бурным. Былые времена - так я называю дни своего пьянства. Это был последний выходной день, венчавший несколько дней гуляний с друзьями. Я не ходила никуда, кроме вечеринок; а если для таковой не подворачивалось повода, я придумы­вала его и приносила вечеринку с собой. Я не могу припом­нить такого времени своей жизни, когда в ней не было бы выпивки..."
Читать историю полностью
Этой алкоголичке поставили диагноз «цирроз», но она обрела трезвость, плюс трансплантат печени, спасший ей жизнь.
Сегодня - воскресенье, мой любимый день недели. Обычно он протекает спокойно, и у меня всегда появляется это вос­хитительно простое чувство - как чудесно быть живой! Я счастлива, признаться, что без этого чувства у меня проходят очень немногие дни.
В былые времена воскресенье бывало очень бурным. Былые времена - так я называю дни своего пьянства. Это был последний выходной день, венчавший несколько дней гуляний с друзьями. Я не ходила никуда, кроме вечеринок; а если для таковой не подворачивалось повода, я придумы­вала его и приносила вечеринку с собой. Я не могу припом­нить такого времени своей жизни, когда в ней не было бы выпивки. Даже когда я была еще мала и сама не пила, спирт­ное всегда было рядом. Что я помню, так это тот период в начале своей алкогольной карьеры, когда я думала, что я - не алкоголик и никогда им не стану; у меня были собственные четкие представления о том, как живут алкоголики. Тогда я была подростком и считала, что просто развлекаюсь и вполне способна контролировать процесс. К моменту дости­жения мной возраста, с которого употребление спиртного дозволяется законом, я уже определенно переросла этап выпивки в компании по выходным, и воскресенье стало пер­вым днем недели, которая вскоре превратилась в неделю каж­додневного пьянства.
В начальный период моей взрослости алкоголь был для меня способом общения с людьми. Я не знала никого, кто бы ни пил, и все мои интересы, дружеские отношения и более интимные связи целиком и полностью вращались вокруг алкоголя. С годами я с виду повзрослела, но это был не более чем внешний фасад. На самом деле я была зрелой лишь в физиологическом смысле. Со стороны казалось, что со мной все в порядке. Я знала, что пью много, но так поступали и все остальные. Зато я вела себя вполне адекватно, и мне, по счас­тливой случайности, удавалось не попадать в передряги, не считая нескольких случаев. Когда я оглядываюсь назад, кар­тина моей жизни до обретения трезвости напоминает длин­ную вереницу незаконченных дел. Со временем я забросила все, что было для меня важным: колледж, стремление к карь­ерному росту, отношения - по крайней мере, те, которые тре­бовали хоть каких-нибудь усилий.
Затем кое-что стало меняться. За несколько лет до того, как я наконец-то бросила пить, мое тело начало подавать мне сиг­налы, что, если я буду продолжать в том же духе, моя жизнь, возможно, не будет столь же беззаботной, как до сей поры. У меня начались боли в животе, и я обратилась к врачу. Когда он поинтересовался, много ли спиртного я употребляю, я скрыла тот факт, что злоупотребляю им. У меня взяли анализы, но диагноза так и не поставили. Доктор порекомендовал мне соб­людать диету, не увлекаться алкоголем и дал ряд других разум­ных советов. Я была еще молода и посчитала, что, если я дам своему телу передохнуть, снизив объем поглощаемой выпивки, то это позволит мне снова вернуться к прежним привычкам. За последующие несколько лет мне не раз становилось плохо, а мое пьянство, в котором я не видела корня проблемы, продол­жало усугубляться. Когда стало появляться все больше тревож­ных симптомов, я, наконец, вынуждена была призадуматься о том, что, возможно, именно алкоголь является причиной моих проблем со здоровьем. Бывали мгновения, когда я осознавала, что в будущем мне, вероятно, придется завязать с выпивкой. Тогда мной овладевал страх, и у меня возникало много воп­росов. Как я буду жить? Что буду делать со своей жизнью? Отсутствие в ней выпивки, разумеется, будет означать, что я не смогу веселиться и развлекаться.
До того момента, когда я поняла, что, возможно, должна буду отказаться от спиртного, я считала себя абсолютно счастливым человеком. У меня была прекрасная жизнь, отличная работа, хороший дом, машина, друзья и все, что мне было нужно. У меня возникали мысли обратиться куда-нибудь, чтобы мне помогли бросить пить, но они были мимолетными и никогда не перерастали в реальные действия. Мое здоровье, наконец, стало серьезно ухудшаться. Часто я не могла выбраться из пос­тели даже для того, чтобы пойти на работу. Регулярно появ­лялись новые, незнакомые проблемы. Я вознамерилась рас­статься с бутылкой, но делать это в одиночку было чудовищно тяжело. В периоды воздержания я чувствовала себя очень сла­бой и больной. Затем снова начинала пить и не могла контро­лировать этот процесс. Тогда я уединялась и пьянствовала; эти мои последние запои заканчивались трясучкой, позывами на рвоту и даже галлюцинациями. Я была напугана, страдала и ощущала себя так, будто я абсолютно одна в целом мире.
По воле обстоятельств я попала к новому доктору. Я вынуж­дена была обратиться в больницу, так как снова почувство­вала себя ужасно плохо и не могла работать. Живот у меня раздулся, а лодыжки из-за задержки жидкости в организме распухли так, что увеличились почти вдвое. Разлитие желчи вызвало пожелтение белков глаз. Все мое тело было покрыто тонкими, прерывистыми кровеносными сосудами. Кожа чесалась и приобрела странный зеленовато-серый вид. У меня было явное разжижение крови, потому что при легчай­шем ушибе появлялся страшный синяк, а малейшая царапина очень долго кровоточила. На моем лице и руках появились темные пятна, у меня начали выпадать волосы. Поскольку у меня совсем не было аппетита, я была очень слаба и жутко изнурена. Новый доктор лишь взглянул на меня и на резуль­таты анализа крови и сразу же спросил, пью ли я. Я сказала, что раньше пила, но уже достаточно давно воздерживаюсь от спиртного. Это было вопиющей ложью.
В действительности мне удавалось обманывать лишь саму себя. Доктор объяснил, что у меня - цирроз печени. Он ска­зал, что трудно определить, насколько далеко зашла болезнь, но, судя по симптомам и результатам анализов, случай, похоже, запущенный. Картина, которую он мне обрисовал, была очень мрачной. По мере развития болезни я буду чувс­твовать себя все хуже и становиться все слабее. Затем после­дует медленный и болезненный прогресс, который обычно заканчивается смертельным кровоизлиянием в желудок либо комой и смертью. Высказав свои прогнозы, доктор направил меня в специализированную клинику, где занимаются транс­плантацией печени.
На консультации врачи клиники дали мне понять, что, если я хочу жить, я должна буду доказать, что больше не буду упот­реблять алкоголь. Тогда мне было тридцать семь лет, и я была относительно молода для того, что происходило с моим орга­низмом. Внезапно мне стало очень страшно за свою жизнь, и я почувствовала отчаяние.
Я посещала собрания АА и до этого, однако слова врачей каким-то образом, наконец, несколько расчистили мне дорогу. В тот же вечер я снова пошла на собрание, но теперь гораздо больше из того, что там говорилось, проникло через мои уши в голову, а затем - и в сердце. Члены Сообщества Аноним­ных Алкоголиков преподнесли мне дар - дар жизни. Я преис­полнилась готовности и после нескольких недель, на протя­жении которых просто присутствовала на собраниях, начала верить, что программа может помочь и мне. Следующие пол­года я каждый день ходила на собрания - по меньшей мере, на одно, а иногда - на два или три. Я нашла замечательного, терпеливого спонсора, который помогал мне работать над Шагами и применять принципы программы на практике.
Эти шесть месяцев были моим испытательным сроком. В клинике у меня не реже раза в неделю брали кровь на анализ, чтобы убедиться, что я не пью. Я также еженедельно посе щала психиатра клиники. На некоторых из этих консульта­ций присутствовали мои родные. Кроме того, мой психиатр поддерживал контакт с моим спонсором. Другим обязатель­ным условием, которое мне поставили врачи, было прохож­дение курса психотерапии у специалиста - в индивидуаль­ном порядке или с группой. Туда я бы тоже сама не пошла, однако это оказало большое положительное влияние на мою жизнь. Во время испытательного периода врачи хотели полу­чить доказательства того, что я делаю все возможное, чтобы обеспечить собственную долговременную трезвость. По истечении полугода меня официально внесли в список паци­ентов, ожидающих пересадки печени.
К этому моменту я стала чувствовать себя очень плохо. Моя печень отказывалась работать, а официальное ожида­ние только началось. Я не знала, сколько времени пройдет, прежде чем найдется подходящий мне орган, и когда подой­дет моя очередь. Иногда я негодовала по поводу процедуры отбора, проверок, пристального наблюдения за моими успе­хами в АА и ожидания, казавшегося бесконечным. Изба­виться от этой обиды я смогла, вне всякого сомнения, только благодаря Анонимным Алкоголикам. В Сообществе я в изо­билии нашла мир и покой. Еще через полгода я получила вто­рой шанс, и мне во второй раз подарили жизнь. Операция прошла очень успешно, не было осложнений и в восстанови­тельный период.
Прошли годы. Анализируя прошлое с позиций обретенного ныне здравомыслия, я понимаю, что не смогла бы достичь таких результатов более легким путем. Добровольно я бы не прекратила движение к той пропасти, в которую катилась моя жизнь. Чтобы увидеть, какое разрушительное влияние оказывает алкоголь на все сферы моей жизни, мне потребо­валось столкнуться нос к носу с жестокой реальностью. Мне необходимо было, чтобы меня принудили к принятию и сми­рению.
Моя физическая оболочка претерпела изменения; однако главная трансформация, произошедшая со мной, имеет духов­ный характер. На смену безнадежности пришли неиссякае­мая надежда и искренняя вера. Анонимные Алкоголики - это гавань, в которой моя Высшая Сила посылает мне изумитель­ные откровения, если я открыта к восприятию нового, а мой разум достаточно спокоен. Я нахожу радость в повседневной жизни, в ощущении собственной полезности людям, просто в существовании. Я обрела Сообщество, полное чудесных людей, и для меня сбылись все обещания Большой Книги. Все те вещи, значение которых я познала благодаря опыту, Большой Книге и своим товарищам по АА - терпение, при­нятие, честность, смирение и подлинная вера в Силу, превы­шающую мою собственную - это инструменты, которыми я сегодня пользуюсь, чтобы жить своей жизнью, этой бесцен­ной жизнью.
Теперь моя жизнь наполнена большими и маленькими чудесами, ни одно из которых не произошло бы, если бы я не вошла в двери Сообщества Анонимных Алкоголиков.
Свернуть


Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 10 июн 2018, 15:58 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 месяца 10 дней
Михаил ,доброго времени суток вам. Я первый раз на форуме и моя история действительна схожа со многими другими.Я вкратце сегодня рассказала ее в парочке темах и мне посоветовали обратиться к вам. Я новенькая здесь и в движении со дна, а вкупе с тем что я первый день сегодня не пью и с абсистентным синдромом,мне очень нужна поддержна и наставник. Меня зовут Любовь,мне 36


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 10 июн 2018, 16:08 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 месяца 20 дней
Лис,  Мишаня обязательно ответит, АА на мой взгляд единственная реальная помощь при алкоглизме.
Можешь пока почитать Стеца, "как не пить", кнопка в верхнем правом углу.
" Жил,был, пил"- это на главной странице, история Дюса.
Главное помни- решение проблемы есть!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 10 июн 2018, 17:02 
Аватара пользователя
Лис, доброго сейчас, Любовь :-|-:
Чтобы понять, что такое алкоголизм и какое решение предлагают Анонимные Алкоголики, рекомендую прочитать вот эту небольшую электронную брошюру https://12lib.wordpress.com/aa_for_woman/. А за поддержкой и наставником нужно не откладывая идти на собрание группы АА. Я пришел на свое первое на седьмой или восьмой день трезвости, как только мне посоветовал это сделать врач-нарколог. Если есть искреннее желание прекратить пить, то оно должно подкрепляться немедленными действиями. Откладывать жизнь на потом смертельно опасно в случае алкоголизма. От него, такие как мы, умирают каждый день.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 11 июн 2018, 05:25 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
3 месяца 25 дней
Есть истории от самых участников?а то истории скидываете,а не зайти ни как!не открываются..пишу с компа вам


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 11 июн 2018, 06:07 
Аватара пользователя
Маргоша17, доброго сейчас)
Моя история есть на форуме. Можете почитать.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
1 ... 33 34 35 36 37 38 39 ... 41


Сейчас этот раздел просматривают:

CommonCrawl [Bot] (в этой теме), Ксю_Тута и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти: