Главная страница


Правила форума


Уважаемые форумчане и гости Форума, данный раздел является профильным и индексируемым, здесь мы оказываем взаимопомощь и психологическую поддержку алкоголикам и их родственникам, пожалуйста, воздержитесь от флуда, йумора и прочих безобразий, упражняйтесь в остроумии во флудилке, спасибо за понимание.

1 ... 34 35 36 37 38 39 40 41
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 11 июн 2018, 10:46 
Аватара пользователя
Мы все - дети Бога.
Я один из тех алкоголиков, которые достигли своего дна не в употреблении, а в "трезвости". Моя "трезвость" началась чуть более двух лет назад в одной из тех групп, которые называют и считают себя группой Анонимных алкоголиков (впрочем это их право). Именно там я признал глубину своей болезни. Признать-то я признал, но вот дальше-то что?
Мне не помогло выполнение рекомендации: "Ты посети 90 собраний и может быть, ты что нибудь поймёшь". Я посетил и 90 и 190 и даже прошел курс реабилитации в одном из центров. Но кроме обещаний свободы и счастья, я ничего не получил. Да слова красивые. Я видел маски людей, их ложь и лицемерие, их натянутые улыбки (у нас всё хорошо) и "слив" своих проблем во время высказываний. И я видел, что я точно такой как они. Я точно так-же себя веду, я улыбаюсь с дулей в кармане и дырой внутри. Именно это дыру мне всю жизнь хотелось чем нибудь заполнить. Именно в неё я мог впихнуть всё: отношения, деньги, работу, авторитет, спорт, баню, рыбалку, друзей подруг, гитару, мотоцикл, машину(этот список можно продолжать и продолжать), но там всё равно оставалось пусто. Именно эту пустоту я заливал алкоголем на разных этапах употребления. И эта пустота - там, где обещали свободу и новый смысл жизни.
Читать полностью
Мы все - дети Бога.
Я один из тех алкоголиков, которые достигли своего дна не в употреблении, а в "трезвости". Моя "трезвость" началась чуть более двух лет назад в одной из тех групп, которые называют и считают себя группой Анонимных алкоголиков (впрочем это их право). Именно там я признал глубину своей болезни. Признать-то я признал, но вот дальше-то что?
Мне не помогло выполнение рекомендации: "Ты посети 90 собраний и может быть, ты что нибудь поймёшь". Я посетил и 90 и 190 и даже прошел курс реабилитации в одном из центров. Но кроме обещаний свободы и счастья, я ничего не получил. Да слова красивые. Я видел маски людей, их ложь и лицемерие, их натянутые улыбки (у нас всё хорошо) и "слив" своих проблем во время высказываний. И я видел, что я точно такой как они. Я точно так-же себя веду, я улыбаюсь с дулей в кармане и дырой внутри. Именно это дыру мне всю жизнь хотелось чем нибудь заполнить. Именно в неё я мог впихнуть всё: отношения, деньги, работу, авторитет, спорт, баню, рыбалку, друзей подруг, гитару, мотоцикл, машину(этот список можно продолжать и продолжать), но там всё равно оставалось пусто. Именно эту пустоту я заливал алкоголем на разных этапах употребления. И эта пустота - там, где обещали свободу и новый смысл жизни.
Я пришел к Анонимным Алкоголикам без веры , что есть другая, отличающаяся от моей жизнь. Я пришел без веры в себя и без доверия к людям. Я пришел после слов нарколога: "Мы с тобой испробовали всё, что может предложить тебе медицина. Иди в АА - возможно, там тебе помогут". Я пришел и поверил людям(первый раз за 17 лет). Я поверил людям, а они по незнанию или непониманию программы Двенадцати Шагов, меня обманули. В моём родном городе только одна группа и идти больше некуда. Идти некуда! Веры нет! Сил нет! Опыта нет! Надежды нет! Есть мысли о суициде...ДНО...
Я очень хотел жить.Именно жить а не выживать. Выживать я научился в употреблении, выживать в любых ситуациях и при любых условиях. Но мне хотелось именно жить счастливой и свободной жизнью. И Бог устроил мне встречу с людьми, которые показали мне путь к свободе и счастью(именно в тот момент. когда я сдался). Я сдался, у меня закончились все планы на жизнь и я был готов на всё. И я попросил о помощи по программе Двенадцать Шагов у человека с опытом такой работы. И на сегодняшний денья - результат напряжённой индивидуальной работы одного алкоголика с другим.
Помимо того, что мой спонсор делиться со мной опытом выздоровления по программе, он ещё делиться опытом работы с литературой по изучению Двенадцати Традиций. Он ведёт меня за собой своим личным примером. И я делаю то, что делает мой спонсор: делюсь опытом и несу весть о выздоровлении в наркологии, исправительные учреждения и в те группы "АА", где алкоголики всё ещё страдают. Я учусь и стараюсь применять наши принципы в повседневной жизни, что крайне удивительно для такого алкоголика, как я.
Я дошёл в своём употреблении до той стадии, когда алкоголь перестал доставлять удовольствие, когда возможность выбора - пить мне сегодня или не пить - у меня уже не было. Я пил до тех пор, пока не вырубался - изо дня в день, от реанимации до реанимации. И даже знание. что каждый запой может стать последним, не останавливало меня. От страха умереть от алкоголя у меня было лекарство - алкоголь. Замкнутый круг - жить, чтобы пить; выпить, чтобы выжить и так до тех пор, пока мог выдерживать организм. Мне всегда было мало водки. И то состояние, в котором я сегодня нахожусь. это не чудо - это результат напряженной работы двух алкоголиков по руководством Бога.
Это тоже удивительно, что сегодня я говорю о Боге, как о Высшей Силе в моём понимании. Я пришел в АА помесью атеиста и агностика(если о Боге не говорят, я молчу; если говорят я с пеной у рта отрицаю Его существование). И сегодня я ищу Бога, я на пути к нему и у меня есть проводник в этом пуи - мой спонсор. Он помог мне увидеть, что моя голова последние два десятка лет пыталась меня убить, но н смогла. А почему? Да потому, что есть Сила, более могущественная, чем моя голова и для меня это - Бог, как я могу его себе представить. И моя жизнь спасла готовность искать Бога, стараться стать к нему ближе; готовность препоручить свою волю и жизнь Его заботе и опеке. И я верю, что Бог может меня избавить и избавит от всех тех недостатков, которые я нашел в Четвёртом Шаге и от тех, которые помог мне найти мой спонсор в Пятом. Может избавить и избавит, если я буду строго следовать по указанному пути. И мой путь к Богу через людей. Мы все - дети Бога в моём понимании. И в тюрьмах отбывают срок дети Бога, в больницах лежат дети Бога и валяются пьяные в луже тоже дети Бога. А ведь даёт он нам всем одинаково и любит тоже. Только вот , насколько мы готовы принять и передать эту любовь? Может быть эта готовность или неготовность принимать эту любовь нас разбросала по тюрьмам, больницам и лужам? И сегодня я иду за спонсором и учусь принимать и отдавать опыт, силы и надежду. Я готов идти к Богу, я готов идти к людям. Я искренне желаю обрести такую же готовность каждому. И буду искренне рад встретится с вами на нашем нелёгком пути счастья.
Виталик (трезвый с 18 августа 2011 г.) Группа АА "Воздождение" г. Минск
Журнал АА "Дюжина" 3(47) 2013 г.
Свернуть

Виталик (трезвый с 18 августа 2011 г.) Группа АА "Воздождение" г. Минск
Журнал АА "Дюжина" 3(47) 2013 г.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 12 июн 2018, 09:29 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(6)
СТРОЯ НОВУЮ ЖИЗНЬ
"Этот некогда счастливый семьянин, галлюцинирующий и связанный полицейскими и персоналом больницы, неожи­данно получил от Бога подарок - прочный фундамент для собственной трезвости, который не подводило его ни в горе, ни в радости.
Мы весь день были в поле, где укладывали сено в тюки. Когда работа была завершена, парни принесли галлон муската. Я сделал несколько глотков, потому что хотел быть, как они, и через несколько минут уже чувствовал себя одним из них. А затем заснул под столом во дворе, где моя мать кормила рабочих. Меня нашли, отнесли в постель, а на следующий день отругали. Мне тогда было шесть лет."
Читать историю полностью
Этот некогда счастливый семьянин, галлюцинирующий и связанный полицейскими и персоналом больницы, неожи­данно получил от Бога подарок - прочный фундамент для собственной трезвости, который не подводило его ни в горе, ни в радости.
Мы весь день были в поле, где укладывали сено в тюки. Когда работа была завершена, парни принесли галлон муската. Я сделал несколько глотков, потому что хотел быть, как они, и через несколько минут уже чувствовал себя одним из них. А затем заснул под столом во дворе, где моя мать кормила рабочих. Меня нашли, отнесли в постель, а на следующий день отругали. Мне тогда было шесть лет.
Детство я провел на ферме своих тети и дяди. Они вос­питывали меня после развода моих родителей. Отец забрал моих двух братьев и двух сестер; меня же, малыша, взяла к себе бабушка, а потом, когда ей стало слишком трудно мной заниматься, я оказался на ферме.
В то время вся наша жизнь сводилась к тяжелой работе. Ели мы то, что сами выращивали, плюс немногочисленные продукты из магазина. К восьми годам я самостоятельно управлял плугом, который тянули лошади. Дома и в своей фермерской общине мы говорили исключительно на испанском. Только когда я пошел в школу, меня стали заставлять говорить по-английски и сказали, что по-испански говорить нехорошо. У меня вечно присутствовало чувство, что я не так умен, как остальные дети, и вообще не так хорош, как другие. На ферме я знал, что справлюсь с чем угодно; в школе же все было совершенно иначе.
В тринадцать я уже был высоким, сильным и выглядел старше своих лет. Тетя с дядей отправили меня в более крупный город - жить в другой семье и учиться, что, как они надеялись, должно было помочь мне в будущем. Я стал водиться с восемнадцатилетними парнями, и они взяли меня на вечеринку в честь Хэллоуина. При первом глотке виски из бутылки, которую мы передавали друг другу по кругу, я чуть не задохнулся. Но, когда подошла моя очередь сделать второй, я уже думал, что это отличная штука. Благодаря алкоголю я почувствовал себя «своим» в компании. Неважно было, что мне - всего лишь тринадцать; я ощущал себя ровесником остальных. К концу вечера я вырубился в уборной, и одному из моих приятелей пришлось отнести меня домой.
Когда мне было пятнадцать, летом я собирал овощи, чтобы подзаработать, и каждый вечер тайком пробирался в поле, чтобы попить пива с другими сборщиками. Воспламененный пивом, я был способен разговаривать с девушками и ходить на танцы. Я был таким же, как и другие. Это позволяло мне наслаждаться днем. Я был на равных с другими парнями, даже если они были старше.
Следующим летом, во время каникул, я стал работать на стройке вместе со взрослыми мужчинами. В конце дня я отправ­лялся с ними в бар. Бармен ставил кружку пива перед моим соседом, но она предназначалась мне. Я любил пятницу - в этот день выдавали зарплату, и мы шли куда-нибудь и напивались. На выходных я начал пить крепкие спиртные напитки, чтобы ходить на танцы. Дружил я с парнями, которые пили так же, как и я. Мы складывались, чтобы закупить выпивки на вечер. Так как я выглядел старше, покупал ее я. Кроме того, я умел заговаривать с девушками. Среди приятелей я был важной шишкой, потому что доставал выпивку и находил девушек.
За два дня до Рождества я вместе с товарищами-земляками ехал на основной курс военной подготовки. На предпоследней остановке мы спрыгнули с поезда и бросились в бар, чтобы купить спиртного и отпраздновать Рождество. Когда мы вернулись, нас предупредили, что сопровождающие выбрасывают найденные бутылки из окон, и мы быстро выпили свои и сильно опьянели.
После основного курса нас разослали по разным базам. Я пил нечасто, потому что хотел показывать хорошие результаты. Зато каждый раз, начиная, я не прекращал, пока оставалась еще выпивка. Я не умел говорить: «Мне больше не надо».
Во время отпуска я женился на молодой женщине из своего родного города. Через год родилась наша старшая дочка. Вскоре после этого я, отслужив в военно-воздушных войсках, вернулся домой. Тогда-то все и началось. Ведь я был героем! Поначалу я пил только по выходным, танцуя со своими старинными приятелями и их молодыми женами. В тот год я попал в единственную автомобильную аварию за все время своего пьянства. Я врезался в припаркованную машину, и мой товарищ просто отодрал бампер от передка моей машины, и мы поехали дальше. На следующее утро мы просмотрели местную газету в поисках упоминания об этом инциденте. Там его не было, и нас так и не привлекли к ответственности.
Та же самая строительная компания, на которую я работал летом, когда учился в школе, приняла меня учеником плотника. Я был сообразительным и потому быстро все схватывал. Однако потом я возомнил о себе слишком много и забыл обо всем, что сделала для меня компания. Я пожаловался начальству, что мне не заплатили тех денег, которые, как я считал, были мне обещаны, и меня уволили.
Я начал по вечерам посещать школу механиков и нашел себе работу в городе. Тогда я и начал по-настоящему пьянствовать. У тех парней, с которыми я работал, была традиция. Берясь за работу, они непременно покупали бутылку вина. Поначалу я не участвовал в его распитии. Такой крутой парень, как я, не пил вина. Но затем как-то раз я решил тоже выпить с ними. Проглотил пару стаканов, и мне понравилось. На протяжении последующих пяти лет я пил каждый день.
Кончилось тем, что я получил производственную травму, и меня на неделю отпустили домой с условием, что я буду каждый день показываться на работе. Но я этого не делал, потому что не мог - каждый день напивался. На четвертый день босс приехал ко мне, чтобы узнать, что со мной. Меня не было дома, но, прежде чем он уехал, я, пьяный, вернулся. Босс промолчал, но на следующий день секретарь профсоюза сказал мне, что меня собираются уволить. Тогда я поехал в офис и написал заявление об уходе.
За эти годы у нас с женой родились еще три дочери. Меня переполняли угрызения совести, чувство вины и страх, ведь я остался без работы. Я понимал, что наломал дров. Безработицы в то время не было. Я считал, что дело не во мне, а в обычном невезении. Я хватался за любую работу на стройке, готов был работать даже на организации, не имеющие профсоюза.
Затем родился наш первый сын, а двумя годами позже - второй. К этому времени ко мне вернулась гордость, и я стал задаваться вопросом, почему это я должен помогать другим людям делать деньги. Я решил сам стать подрядчиком и делать их для себя. Сдал экзамен, получил лицензию. Стал немного меньше пить, и мой бизнес начал успешно развиваться. Поэтому я начал пить больше. Я мог пойти в бар и оставить своих ребят работать самостоятельно. К третьему году я уже проводил в барах все свое время. Я не мог закончить те заказы, которые получил, и вдобавок потратил все деньги. Состояние мое было скверным. Я стал законченным алкоголиком, винящим во всем Бога и невезение. Алкоголизм подкосил меня; я не смог снова встать на ноги и потому потерял свой бизнес.
После этого я три года перебивался на случайных заработках - два дня здесь, три дня там. Мне с трудом удавалось сводить с концами, а ведь я должен был обеспечивать свою большую семью. Дома не хватало денег, а я пропивал часть заработанного. Жена ворчала и ругалась, и мне хотелось убежать подальше от всего этого.
Я начал браться за работу вне города. Одно время работал в одной компании прорабом. Не знаю, как нам удавалось выполнять заказы. Каждое утро мне было плохо с похмелья. Рабочим приходилось меня ждать. В полдень я шел в бар, чтобы поправить свое здоровье, и потом еще пил вечером.
Дома были сплошные драки, и я, в конце концов, ушел из дома, чтобы дети не видели меня пьяным. Теперь-то, думал я, я смогу пить по-настоящему. Жена начала получать социальное пособие, и через какое-то время я совершенно перестал вносить свой вклад в их бюджет. Мне нужны были деньги на спиртное. Я продолжал работать в строительстве, но был не особенно надежным работником. Я прилежно трудился три-четыре недели, а потом в одно прекрасное утро не желал вставать, и меня увольняли. Я успокаивал себя, что найду другую работу. Но и оттуда меня увольняли.
Через несколько лет меня арестовали, когда я пьяный вел машину, но благодаря помощи моего приятеля из полицейского управления мне приписали всего лишь неосторожное вождение. Однако мне сказали, что в случае еще одного нарушения у меня заберут права. Это произошло одновременно с моей первой попыткой в АА. Я не мог ни протрезветь, ни напиться. Я испытывал страх, угрызения совести, чувство вины. Я побежал к киоску с гамбургерами, нашел в телефонном справочнике номер группы АА и позвонил по нему. Ко мне пришли двое мужчин и сидели со мной, попивая кофе, пока не закрылись все бары. Месяц они приходили и водили меня на собрания. Я думал, что уже пришел в норму и больше не нуждаюсь в их помощи. Мне казалось, что эти парни меня преследуют и слишком назойливы. Поэтому я напился, чтобы отделаться от них.
После этого я переехал в Калифорнию. Пока я разъезжал по стране, мои дети жили на пособие. Я и не представлял, что на стройках Калифорнии можно заработать столько денег. Их я пропивал. Мне не было стыдно за свое поведение по отношению к детям, потому что я постоянно был пьян. Я посылал им подарки. Когда я трезвел, меня начинала мучить совесть, поэтому я снова напивался. Я не переносил трезвости, потому что меня одолевали мысли о том, что я не забочусь о собственных детях.
Много спиртного я употреблял прямо на работе. Было жарко, плотники трудились в шортах и освежались пивом. Банки из-под него валялись по всему участку. Ранним утром я отправлялся в круглосуточный магазин за бутылкой вина, которую выливал в свой термос, чтобы продержаться до ланча. Во время ланча я покупал вина на вторую половину дня, а по пути домой - упаковку из шести банок пива и бутылку вина на вечер. Таким был мой круг жизни.
Однажды, когда я возвращался от друга, меня остановила полиция, потому что мой грузовик «вилял». Меня оштрафовали на триста долларов и дали год испытательного срока. Я не рассчитывал, что мне удастся его выдержать, и потому решил переехать обратно домой.
Три месяца я был без работы, что, в моем случае, означало три месяца пьянства. Когда деньги кончились, я занялся поисками места. Несмотря на то, что полученная мной в Калифорнии профсоюзная карта здесь не играла никакой роли, мои первые наниматели снова приняли меня к себе, на этот раз - прорабом. Сейчас я оглядываюсь назад и думаю: разве Бог не был добр ко мне? А ведь я все время винил в своих неприятностях Его.
Поскольку это была моя первая работа за три месяца, я праздновал это событие, поддерживая себя в нетрезвом состоянии. Я появлялся на участке, давал рабочим указания и уходил пить дальше. Так продолжалось до тех пор, пока я не отчитал владельца компании, заказ которой мы выполняли, и меня не уволили. Тем не менее, благодаря этой работе я попал в профсоюзные списки и устраивался на хорошие места в хороших компаниях. Я начал пытаться бросить пить.
Иногда мне удавалось продержаться неделю или две, но потом я снова напивался. В этот период я часто виделся со своими детьми. Я поселился вместе со своим тестем в квартире, которая находилась позади дома моей жены. К тому времени мои дочери уже были замужем, а сыновья ходили в младшие классы средней школы. На семейные праздники меня не приглашали, но я сам на них приходил.
В тот год я дважды лечился от алкоголизма в клиниках. Во время первого курса лечения я как-то брился в ванной, и мне померещилось, что моя борода заново отрастает с той же скоростью, с какой я ее сбриваю. Несмотря на то, что я был в больничной пижаме, я удрал из клиники и понесся по улицам, перепрыгивая через заборы. Полицейские обнаружили меня на крыльце дома какой-то женщины, колотящего в дверь, чтобы она меня впустила. Я попытался убедить их, что она - моя жена и внутри находятся мои дети, но они заметили на моем запястье больничный браслет и отвезли меня обратно в клинику.
В те времена пациентов с белой горячкой связывали, чтобы защитить их от самих себя. Это были самые ужасные случаи белой горячки, которые когда-либо у меня бывали. Я никогда в жизни не был так напуган. Мне казалось, что меня преследуют гангстеры, которые хотят меня убить. Потом меня связали, и я старался вести себя очень тихо и спрятаться, чтобы они меня не нашли. Доктор сказал мне, что, если со мной произойдет еще один такой приступ, я могу не выкарабкаться. После этого я три месяца сохранял трезвость и иногда ходил на собрания АА, но затем снова запил. Через несколько месяцев я опять вернулся в клинику. На этот раз мне было не так плохо, и я оставался трезвым еще три месяца.
Потом я ушел в десятидневный запой. Меня переполнял страх, и я не мог ходить. До ванной мне приходилось добраться ползком. В конце концов, я пришел в норму и был способен работать. Однако затем на работе устроили вечеринку по случаю Дня Благодарения, и я снова начал пить каждый день, до самого Рождества. За это меня уволили, и тогда я всерьез взялся за бутылку. К середине января у меня начались галлюцинации, которые не проходили.
Я позвонил в другую клинику и сказал, что нуждаюсь в помощи. Меня пообещали принять через три дня. Чтобы про­держаться эти три дня, я пил. Поразительно, но я знал, что, как только попаду в клинику, мое пьянство закончится.
Одна из моих дочерей отвезла меня туда и помогла заполнить необходимые бумаги. Входя в здание, я еле держался на ногах. У меня снова начались галлюцинации, и меня поместили в комнату с мягким полом, которую называли «телевизором». Мне стало казаться, что я в тюрьме, а эти люди хотят меня убить. Когда они открыли дверь, я побежал по коридору к окну, чтобы спастись от них. Работники клиники схватили меня, боясь, что я попытаюсь выпрыгнуть из окна. Я упирался плечом в стену, пытаясь вырваться, и в кровь ободрал себе пальцы об гвозди. Тогда персонал позвонил в полицию, и усилиями трех шерифов, двух врачей и двух медсестер меня удалось скрутить и сделать укол. Наконец, я угомонился и тихо лежал, готовясь умереть, как муж­чина.
Очнулся я через три дня, голый и вонючий. Меня вымыли, и я почувствовал себя великолепно. Мне никогда раньше не было так хорошо - будто я и не пил вовсе. Я стал ходить на консультации, являющиеся частью лечения, и слушать все, что на них говорилось. Нас водили и на собрания АА. Я хотел обладать тем, чем обладали члены этого Сообщества. Полагаю, я в жизни своей ни в чем так остро не нуждался, как в их программе. Я смотрел на этих прекрасно выглядящих мужчин в костюмах и хотел быть таким же. С тех пор у меня ни разу не появлялась мысль выпить. Порой мне в голову приходят сумасшедшие идеи, но они никогда не связаны с алкоголем. Трезвость для меня - это дар Божий.
Если бы я снова запил, это означало бы, что я возвращаю Ему этот подарок. А в таком случае даритель забирает его обратно, не так ли? Но ведь, если Бог его заберет у меня трезвость, я умру!
В течение своего первого года в АА я посещал не менее семи собраний в неделю. Я их просто обожал. Я носил костюмы, как и те мужчины, которых я там видел. Начал работать на стройке, где также трудился один член АА с восьмилетним стажем трезвости, и мы с ним каждый день делились своими опытом, силой и надеждой. Теперь я понимаю, что этого парня мне послал Господь.
В тот год одна компания предложила мне работу в городе, а другая - за его пределами. Мой спонсор посоветовал мне остаться там, где я могу пользоваться поддержкой своей группы и друзей из АА, так как я слишком недавно в Сообществе, чтобы отрываться от них. Я устроился на работу в городе и вот недавно ушел оттуда на пенсию. Подумать только - такой человек, как я, продержался на одном месте целых восемнадцать лет!
Когда я стал вести трезвый образ жизни, жена приняла меня обратно. Я считал себя обязанным вернуться, чтобы заботиться о детях, которых когда-то оставил жить на пособие. Наш третий сын - плод моей трезвости. Кроме того, я приобрел привычку ходить на матчи с участием всех своих сыновей. В их командах были и дети других членов АА, и на игры мы ходили все вместе. Я получал от этого истинное удовольствие. Сейчас мой младший сын учится в колледже. Со всеми детьми у меня прекрасные отношения.
Подталкиваемый к этому своим спонсором, я сразу стал участвовать в обслуживании Сообщества, и это приносило мне настоящую радость. Теперь я - представитель по общему обслуживанию от одной испаноязычной группы и учусь говорить о великом даре трезвости на своем родном языке.
За эти годы у меня бывали и тяжелые периоды. Когда я был трезв уже пять лет, без вести пропала та самая моя дочь, которая привезла меня в клинику и помогала мне. Мои товарищи по АА помогали мне в ее поисках, но она так и не нашлась. Мы с женой воспитали трех ее дочерей. И мне не пришлось заливать горе алкоголем. Вместо этого я ходил на множество собраний, чтобы облегчить свою боль. То же самое я делал и несколько лет назад, когда потерял еще одну дочь, которая умерла от рака.
Из этого я вынес для себя урок: через какие бы трудности и потери мне не пришлось пройти в трезвости, нет необходимости снова предаваться пьянству. Пока я работаю по программе, приношу пользу другим, хожу на собрания и забочусь о своей духовности, я могу вести жизнь порядочного человека.
Сейчас, размышляя о прошлом, я думаю, что перестал взрослеть в пятнадцать лет, когда начал пить с более старшими ребятами. Я хотел жить в мире с самим собой и чувствовать себя комфортно в обществе других людей. Но в выпивке я не нашел решения. Только в АА и в трезвости я обрел то ощущение принадлежности к обществу, в котором всегда нуждался. У меня не возникает ни единой мысли об алкоголе. Бог здесь. Мой спонсор здесь. Все это - Его заслуга. Сам я бы не смог завязать. Я это знаю, ведь я пробовал.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 13 июн 2018, 09:06 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(7)
В ДВИЖЕНИИ
Программа АА показала этому алкоголику, как можно от путешествий перейти к благодарности.
Когда в двадцать восемь лет я пришел на свое первое собрание Анонимных Алкоголиков, я думал, что жизнь моя кончена. Я пил, начиная с раннего подросткового возраста. На мой взгляд, выпивка была решением всех моих проблем, а не собственно проблемой. Тем не менее, даже я вынужден был признать, что моя жизнь превратилась в весьма скверную штуку, а альтернативы быстро исчезают. Итак, в момент отчаяния я согласился сходить на одно собрание АА.
Читать историю полностью
Программа АА показала этому алкоголику, как можно от путешествий перейти к благодарности.
Когда в двадцать восемь лет я пришел на свое первое собрание Анонимных Алкоголиков, я думал, что жизнь моя кончена. Я пил, начиная с раннего подросткового возраста. На мой взгляд, выпивка была решением всех моих проблем, а не собственно проблемой. Тем не менее, даже я вынужден был признать, что моя жизнь превратилась в весьма скверную штуку, а альтернативы быстро исчезают. Итак, в момент отчаяния я согласился сходить на одно собрание АА.
Сейчас, когда я оглядываюсь на свое алкогольное прошлое, мне легче увидеть, что алкоголь с самого начала играл опредеденную роль почти в любой из трагедий, имевших место в моей жизни. Еще когда мне было, может, лет десять или одиннадцать, я начал понемногу воровать дома спиртное, когда родители не видели; иногда нам с друзьями удавалось уговорить кого-нибудь из средней школы купить для нас пива. На этой почве и выросли мои проблемы - медленно, но неуклонно.
Сначала были незначительные инциденты в школе. За ланчем мы с приятелями, бывало, вместе выпивали упаковку из шести банок пива и думали, что никто не заметит. Мне не приходило в голову, что тринадцатилетнему мальчику не так-то легко скрыть эффект даже одной банки. Через год-два ситуация стала гораздо серьезнее, и употребление спиртного обходилось мне все дороже - в социальном, моральном и финансовом отношении.
Когда мне было пятнадцать, наступил переломный момент. Моя мама была занята отвратительным разводом. Я решил, что нашел способ решить проблему. Это была исключительно моя вина и ничья больше. В пьяной драке, распланировав каждое свое действие, я попытался убить своего отчима. Я смутно помню, как полицейские вытаскивали меня из дома. Когда я в следующий раз пришел в себя, оказалось, что я пытаюсь ответить на вопрос, что я наделал, пока был пьян. В итоге судья предоставил мне выбор: жить в колонии для несовершеннолетних, пока мне не исполнится двадцать пять, или покинуть штат, пока мне не исполнится двадцать один. Первая альтернатива мне не нравилась, и я решил, что наивысшим проявлением доблести будет уехать отсюда как можно дальше.
На протяжении последующих тринадцати лет, до тех пор, пока я не постучался в двери АА, моя жизнь ничуть не улучшалась. Как бы то ни было, мне удалось освоить тонкое искусство путешествия. Покинув свой дом на Восточном Побережье, я отправился в Японию. Затем снова переехал в США, в Новую Англию, потом - в Калифорнию, где шесть лет наблюдал, как алкоголизм увлекает меня все дальше в глубины позора, замешательства и отчаяния. Как говаривал один из моих первых спонсоров в АА, у меня не было собутыльников ниже моего уровня - я сам стал таким.
Подробности во многом схожи с историями большинства алкоголиков. Я посещал места, в которых раньше клятвенно обещал себе и не показываться. Я делал такое, о чем раньше и не помышлял. Я водился с типами, при виде которых в былые времена перешел бы на другую сторону улицы. Настал момент, когда, глядя в зеркало, я честно не мог узнать человека, который смотрел на меня оттуда. Применительно к моему случаю, «дошел до критической точки» - это еще слабо сказано. Если бы все так продолжалось, я бы долго не протянул.
Я начал предпринимать шаги для приближения своего конца. В моей медицинской карточке имеется шесть или семь записей о попытках самоубийства. Хотя тогда я этого не понимал, большинство из них были жалкими попытками подать знак, что я нуждаюсь в помощи. Последнюю из них я произвел в присутствии множества людей; это показывает, что я утратил связь с реальностью и не отдавал себе отчета в том, что мои действия могут как-то затронуть других.
В День Благодарения один мой друг пригласил меня к себе
думаю, из жалости. Его родители вернулись с Восточного Побережья, и он устроил грандиозную вечеринку. Во время обеда я встал и попытался прямо на глазах у всех совершить самоубийство. Когда я вспоминаю об этом случае, мне неизменно приходят на ум слова из Большой Книги о «жалкой, непостижимой деморализации». Еще прискорбнее, что тогда мои действия казались мне имеющими смысл.
После этого инцидента я, наконец, обратился к психиатру, чтобы выяснить, что со мной не так. На первой консультации она предложила мне «рассказать о себе». Я принялся говорить, но не прошло и пяти минут, как она прервала меня. Она объяснила, что может сказать мне всего две вещи: что, по ее мнению, с момента своего прихода я не сказал ей ни слова правды, и что я - алкоголик. (Мне потребовалось много времени, чтобы уяснить, как описание моей жизни могло навести кого-либо на мысль, что я злоупотребляю спиртным). Доктор заявила, что, если я собираюсь и дальше консультироваться у нее, я должен согласиться на два условия. Во-первых, она даст мне визитную карточку, и в следующий раз, когда я соберусь предпринять попытку самоубийства, мне следует сначала позвонить по указанному в ней номеру. Во-вторых, она даст мне одну книгу, и перед нашей следующей встречей я должен буду прочесть первые несколько сотен страниц. В тот день она дала мне экземпляр Большой Книги.
Прежде чем я, наконец, отправился на свое первое собрание, прошло еще какое-то время, однако я все-таки это сделал. Я побывал на новогодней вечеринке. Придя в себя, я думал, что наступило утро следующего дня. Я придал своей голове устойчивое положение, принял несколько таблеток аспирина и попытался проглотить чашку кофе. И тут мой взгляд упал на первую страницу местной газеты. Было девятое января, и это означало, что я провел в беспамятстве более недели. На фоне всего того, что со мной уже случалось, этот факт достаточно меня напугал, чтобы я решил впервые посетить собрание АА.
Приехав на место, я обнаружил, что по тому адресу, который у меня был, находится церковь. Как правильный еврейский мальчик, я не собирался туда входить; кроме того, я знал, что мне там не обрадуются. Я присел в машине на половичок, чтобы меня не было видно, и украдкой выглядывал из окошка, ожидая, пока подойдут эти пьяницы. Однако все прибывающие выглядели нормальными людьми, и я посчитал, что не туда попал. Я уже собрался было уходить, но вдруг на горизонте появился один мой собутыльник. Я выпрыгнул из машины и окликнул его. Забавно, но для него это тоже было первое собрание Анонимных Алкоголиков. Вот так совпадение! Мы вошли внутрь и очутились в ином мире, который перевернул всю мою жизнь.
Мне долгое время не нравились ни само Сообщество АА, ни его члены. Я никому не доверял и уставал от сидения на соб­раниях и выслушивания рассказов других новичков о том, как они открыли для себя Бога, вернули свои семьи, заслужили уважение общества и обрели некоторый душевный покой. До меня не доходило, что они имеют спонсоров и работают по Две­надцати Шагам выздоровления. Я же заводил себе, как теперь говорю, «лучшего спонсора месяца». У меня всегда был какой- нибудь спонсор; но, как только один из них «с любовью реко­мендовал» мне что-нибудь сделать, я отправлял его в отставку и находил себе какого-нибудь другого. Несмотря на то, что я посещал пять-шесть собраний в неделю и воздерживался от спиртного, я оставался сердитым, ожесточенным и одиноким. Когда я прожил в трезвости семь месяцев, мне несколько наскучили АА, и я засомневался - а должна ли вся моя жизнь огра­ничиваться этим Сообществом? Идея о том, что мне никогда больше не следует пить, казалась мне некоторым преувеличением опасности, и я начал думать, что, возможно, на этот раз у меня сложатся иные отношения с алкоголем.
Затем произошло нечто, что, как я теперь полагаю, помогло мне остаться трезвым и обрести свою Высшую Силу. Однажды утром я проснулся и понял, что не чувствую своих ог. Правда, я все еще мог ходить, хоть и с некоторыми трудностями ; но с течением времени это давалось мне все тяжелее. Через несколько месяцев, когда я сдал кучу анализов, прошел уйму проверок, посетил множество докторов и больниц, мне поставили диагноз «рассеянный склероз». С тех пор мой жизненный путь - сплошное путешествие. Сейчас я передви­гаюсь либо с помощью костылей, либо на инвалидной коляске. У меня бывало много периодов, когда я хотел и намеревался снова запить. На втором году трезвости я постепенно становился сердитее и сердитее. Тогда я проходил через то, что один из моих спонсоров теперь называет «те сердитые годы». Я был одним из тех людей, которых видишь на собраниях и удивляешься, как они ухитряются сохранять трезвость.
Члены моей группы не ставили на мне крест, а, несмотря ни на что, продолжали меня любить. Как-то представитель по общему обслуживанию от нашей группы объявила о том, что переезжает в другой город и должна сложить свои полномочия. Тогда мне предложили занять ее место, объяснив, что два года серьезно поработать в сфере обслуживания - как раз то, что мне нужно. Я отпирался, говоря, что не подхожу на эту должность, но товарищи сказали, чтобы я отправился на ежемесячное плановое собрание по общему обслуживанию и рассказал его участникам о том, что мешает мне служить Сообществу. Нет нужды говорить, что и там мне не позволили отвертеться.
Приступив к выполнению своих обязанностей, я, наперекор самому себе, усвоил, что самая лучшая сторона служения
это то, что оно какое-то время не позволяет мне уходить в себя. Настал момент, когда я стал помалкивать и внимательно слушать то, что говорят на собраниях другие. После двух лет ничегонеделания в АА я, наконец, сломался и признал, что не смогу сохранить трезвость самостоятельно. Перспектива вернуться к пьянству меня ужасала. После всех своих попыток самоубийства я уже не боялся смерти, но мысль о возвращении к прежнему образу жизни была непереносимой. У меня наступил кризис. Я не знал, что делать дальше.
И вот как-то вечером я сделал невообразимую вещь - по крайней мере, для меня. Заехав за своим тогдашним спонсором, чтобы вместе с ним отправиться на собрание, я сообщил ему, что готов работать по Двенадцати Шагам Анонимных Алкоголиков. В тот вечер жизнь во многих отношениях началась для меня заново. Этот человек провел меня по Шагам мягко и с любовью, и я до конца своих дней буду ему благодарен. Он научил меня заглядывать в собственную душу, впускать в свою жизнь Высшую Силу и входить в контакт с другими людьми. А еще - глядеть в зеркало, испытывая симпатию и даже уважение к человеку, который смотрит оттуда.
Когда я дошел до Девятого Шага, мой энтузиазм пошатнулся. Однажды утром я проснулся в холодном поту и не мог отделаться от мыслей об увиденном кошмаре - что это мой последний трезвый день. Позвонив друзьям и спонсору, я понял, что нужно делать. Весь день, более девяти часов, я наносил визиты разным людям и возмещал нанесенный им ущерб. Некоторые из них при виде меня приходили в сильное волнение. Одна женщина даже вызвала полицию. Когда полицейский прибыл, оказалось, что он - член АА, и он убедил ее не заявлять на меня. Я наткнулся даже на одного парня, которого считал мертвым; я пригласил «покойника» на ланч и возместил ущерб и ему. В тот день я впервые считал и чувствовал себя членом Сообщества Анонимных Алкоголиков, которому есть чем поделиться на собрании.
Прожив в трезвости четыре года, я совершил поездку в свой родной город - одну из очень немногих с тех пор, как много лет назад покинул его под угрозой тюрьмы. Я искупил свою вину перед человеком, которого пытался убить, когда мне было пятнадцать. Я также посетил некоторых из тех людей, которые в День Благодарения сидели за обеденным столом, когда я попытался убить себя на их глазах, и принес им свои извинения. Домой я вернулся уставшим, но с осознанием того, что поступил правильно. Вероятно, тот факт, что на следующий День Благодарения мой старый друг снова пригласил меня к себе - не случайность.
АА и Двенадцать Шагов продемонстрировали мне, что все события можно воспринимать совершенно иначе. Сейчас я вижу, что некоторые обстоятельства моей жизни, раньше казавшиеся настоящими катастрофами, обернулись благословениями. Мой алкоголизм определенно относится к этой категории вещей. Сегодня я - истинно благодарный алкоголик. Я не сожалею о прошлом и не испытываю желания захлопнуть дверь в него. Те моменты, которые некогда вызывали у меня ощущение стыда и бесчестья, теперь дают мне возможность делиться с другими своим опытом того, как стать полезным представителем человеческой расы. Моя инвалидность - не помеха такому отношению к жизни; более того, она его укрепляет. Я давно уяснил, что, каким бы ни было мое физическое состояние, я чувствую себя лучше, когда вылезаю из своей раковины и помогаю людям. Вдобавок болезнь способствовала тому, что я научился смеяться над собой и не принимать себя слишком всерьез. Я осознаю, что я - не единственный человек на планете, у которого проблемы.
Благодаря своему участию в общем обслуживании я увидел, насколько наше Сообщество распространилось по миру и насколько оно многолико. Я объехал все Соединенные Штаты, а как-то даже провел несколько месяцев в Израиле. Во время своего пребывания там я посещал местные группы АА и служил секретарем на одном собрании, которое проходило в бомбоубежище.
У меня, как и у всех людей, бывают хорошие и плохие дни. Тем не менее, в отличие от времен моего пьянства, я редко испытываю страх перед тем, что принесет мне наступающий день. Мне даже повезло увидеть, как в АА пришел мой отец. Мы вместе бываем на многих мероприятиях АА и за последние несколько лет общались больше, чем за всю предыдущую жизнь. Думаю, мы оба примирились со своим прошлым и чувствуем себя комфортно в настоящем.
Недавно я вернулся к учебе и начал новую карьеру. Разъезжая в своей инвалидной коляске, я сам поражаюсь, когда осознаю, что действительно не могу представить свою жизнь другой, и что моя мне очень нравится. В моем распоряжении - все инструменты АА для трезвости и выздоровления, которыми я могу пользоваться во всех сферах своей жизни. Все, что мне нужно - это готовность заниматься тем, что мне предстоит именно сейчас. И я благодарен за то, что такому пьянице, как я, посчастливилось дожить до своего прихода в Сообщество Анонимных Алкоголиков.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n364


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 13 июн 2018, 10:30 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
18 лет 8 месяцев 19 дней
Михахо:-|-:

История Семёныча.

18 лет не пил и не курил самостоятельно. Потом пришел ради интереса на группу АА. И понял, что не зря. Пошел по шагам. Жить стало лучше, жить стало веселее. :-):
Но правда так и не понял почему большинство членов группы АА всё ещё курят.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 13 июн 2018, 10:35 
Аватара пользователя
Семеныч, доброго сейчас) :-|-:
Не знаю почему другие курят. Я уже больше года как перестал. Это желание пришло как осознание необходимости прекратить себя убивать и этим способом.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 14 июн 2018, 12:23 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(8)
ВИДЕНИЕ ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ
Робкая молитва помогла этому индейцу из племени мик- маков установить прочную связь с Высшей Силой.
«Я считал себя не таким, как все, из-за того, что я - индеец». На своих первых собраниях АА я слышал эту фразу из уст многих коренных американцев. При этом я лишь пожимал плечами и думал: «Если ты - не такой, как все, так что же говорить обо мне? Я - рыжий индеец».
Я вырос в одной канадской резервации. В юности я был гордым мик-маком. У моей семьи была дурная репутация
ее члены были любителями выпить, жестокими и кру­того нрава, - и я этим гордился. Мне рассказывали, что мой дедушка был вождем нашей стаи, но ему пришлось уйти в отставку, потому что он попал за решетку за то, что застрелил человека. Тюрьма в моей семье считалась чем-то почти почетным, или мне так казалось. Помню, когда я был маленьким, я залезал на ящик пива (у нас их всегда было много) и думал: «Через несколько лет я буду вот такого роста».
Читать историю полностью
Робкая молитва помогла этому индейцу из племени мик- маков установить прочную связь с Высшей Силой.
«Я считал себя не таким, как все, из-за того, что я - индеец». На своих первых собраниях АА я слышал эту фразу из уст многих коренных американцев. При этом я лишь пожимал плечами и думал: «Если ты - не такой, как все, так что же говорить обо мне? Я - рыжий индеец».
Я вырос в одной канадской резервации. В юности я был гордым мик-маком. У моей семьи была дурная репутация
ее члены были любителями выпить, жестокими и кру­того нрава, - и я этим гордился. Мне рассказывали, что мой дедушка был вождем нашей стаи, но ему пришлось уйти в отставку, потому что он попал за решетку за то, что застрелил человека. Тюрьма в моей семье считалась чем-то почти почетным, или мне так казалось. Помню, когда я был маленьким, я залезал на ящик пива (у нас их всегда было много) и думал: «Через несколько лет я буду вот такого роста».
Однако бывало, что я становился свидетелем приступов ярости своего отца, и тогда меня переполнял страх. Я клялся себе, что никогда не буду таким же, как он, но не видел связи между алкоголем и этими вспышками.
Я всегда считал себя не таким, как все. Часто мне хоте­лось иметь черные волосы, как у моих товарищей. Дома все у нас говорили на языке мик-маков, но я отказывался это делать. Когда ко мне обращались, я отвечал по-английски. Я был убежден, что не могу говорить на родном языке так же хорошо, как родители, и потому решил и не пытаться.
Впервые я выпил в десять лет. Это случилось на Новый Год, когда я украл у родителей два стакана водки. Не могу сказать, что они произвели должный эффект, потому что меня жутко тошнило, рвало, и у меня началась диарея. На следующий день я ужасно боялся, что родители узнают, в чем дело. На какое-то время я усвоил урок.
Через несколько лет, когда я начал учиться в средней школе, мы с приятелями купили у торговца контрабандным спирт­ным бутылку рома. На этот раз я действительно опьянел, и это было великолепно. Мне запомнилось то чувство абсолют­ной свободы. Последующие пятнадцать лет я пил. Алкоголь стал важной частью моей жизни, и я считал это нормальным. Затем пришло время насилия, драк, противозаконных дейс­твий и имиджа «крутого парня». Моя семья мной гордилась, и некоторые родственники даже поощряли меня продолжать.
В течение нескольких лет я попадал в исправительные учреждения для малолетних преступников, выходил оттуда и снова туда попадал. А когда мне исполнилось восемнад­цать, начал проводить время в окружной тюрьме. Возвраща­ясь домой, я был в экстазе, так как знал, что друзья и родс­твенники начнут уважать меня еще больше, ведь я побывал в тюрьме, а значит - становлюсь человеком.
Когда я находился в одном исправительном центре для малолетних, примерно за пятьсот миль от своего дома, мне сообщили, что моя мать умирает от рака. Мне удалось полу­чить отпуск и поехать домой, чтобы побыть с ней. Как-то вечером родные спросили меня, смогу ли я посидеть дома, с матерью, и дать ей лекарство. Я уже выпил несколько ста­канов и горел желанием пойти повеселиться с друзьями, но с неохотой согласился остаться. Мне было жалко себя, и я думал только о том, что мог бы сейчас развлекаться. Я стал очень нетерпелив по отношению к матери; когда она отказа­лась принять лекарство, я почти силой заставил ее прогло­тить его, а потом ушел, чтобы присоединиться к своим друж­кам. На следующее утро я проснулся в окружной тюрьме за сто миль от дома. Я совершил попытку кражи со взломом, и меня схватила полиция.
В тот самый вечер, когда я сидел в тюрьме, моя мать умерла. Меня отпустили на похороны, и я до сих пор помню, как оди­ноко мне было, несмотря на то, что меня окружали родные. Меня переполняли стыд и раскаяние, и с тех пор я считал себя в какой-то мере виновным в ее смерти. Эти мысли пре­следовали меня много лет. Алкоголь на время отвлекал меня от них, но угрызения совести неизбежно возвращались. Я успокаивал себя, говоря, что мой образ жизни - это часть моей судьбы, как и у многих моих родственников; но это не помогало.
Я припоминаю лишь одну хорошую вещь, которая про­изошла в это время. Когда моя мать лежала, умирая, я гово­рил с ней на языке мик-маков. Она выглядела очень счаст­ливой и сказала, что родная речь из моих уст звучит просто прекрасно. Я очень дорожу этим воспоминанием.
Я встретил одну девушку, и у нас родился сын. Я был очень горд и назвал его в честь самого себя. На короткий период я несколько приутих с выпивкой. Однажды я пообещал сыну, что «завтра» поведу его в кино. Я действительно всей душой этого хотел и с нетерпением ждал завтрашнего дня. Тем не менее, вечером я выпил стаканчик, а потом - еще и еще. Наутро у меня было похмелье, и я, несмотря на свое обеща­ние, выпил немного, чтобы прийти в норму. Но за этим после­довало значительное количество спиртного. Я оправдывался перед самим собой так: мой сын еще слишком мал и все равно не запомнит фильма. На следующий день после обещанного кино меня мучили вина, раскаяние и ощущение собственной никчемности. Я предстал перед сыном, но он только и делал, что возбужденно говорил о предстоящем походе в кино. Я же не мог ничего ответить, потому что кино больше не показы­вали. И я предоставил его матери объясняться с ним.
Следующие несколько лет я прожил в доме своего детства вместе с отцом, потому что моя девушка ушла от меня, забрав сына с собой. Мое пьянство усугублялось, как и чувства вины, раскаяния и страха. Меня госпитализировали из-за обезво­живания организма, у меня случился несильный удар, я про­вел неделю в психиатрической лечебнице, перенес несколько алкогольных припадков. Я потерял доверие своих родных и друзей. Они просто ни в чем не могли на меня положиться. Я на какое-то время прекращал пить, но непременно снова начинал.
Ко мне в полной мере применимы слова одного из основа­телей нашего Сообщества, Билла У., который на четвертой странице Большой Книги пишет: «...ко мне вернулась пре­жняя горячая решимость побеждать». Я пропускал стакан­чик и знал, что все будет хорошо. Я говорил себе, что возьму себя в руки, и все изменится - вот увидите! Но ничего не менялось. Я пытался одержать победу в этой игре многими путями: давал в церкви обет воздержания; поселялся в тра­диционном индейском вигваме; намеренно нарушал закон, чтобы меня посадили в тюрьму; клятвенно обещал не пить крепких спиртных напитков. Ничто не работало. Затем я начал принимать таблетки, чтобы избавиться от дрожи и немного отдохнуть от выпивки.
Как-то вечером у меня дома была вечеринка, и обычный спор, как обычно, перерос в драку. Один из моих братьев ударил меня ножом в спину, и я упал без сознания. В себя пришел в боль­нице. Мне сказали, что пробито одно легкое, и вставили мне дренажную трубку, которая торчала у меня из бока. На следую­щий же день друзья пришли меня навестить и принесли с собой бутылку. У меня все еще была гордость. Я все еще был крутым парнем. И я, лежа на больничной койке с трубкой, торчащей из легкого, курил и пил. Позже, в АА, у меня хватило дерзости поставить под вопрос Второй Шаг и поинтересоваться, почему это мне необходимо «вновь обрести здравомыслие».
Я могу честно сказать, что, пока я не пришел в Сообщество Анонимных Алкоголиков, мне ничто не помогало. В конце концов, я попал в лечебный центр и после месячного курса начал регулярно посещать собрания АА. В центре меня озна­комили с Большой Книгой, и я отправился туда, зная, что единственная моя надежда - это Двенадцать Шагов.
Мне говорили, что программа АА носит духовный характер и мне лучше иметь некую Высшую Силу. Я ничего не знал о Боге или других Высших Силах, но попытался найти себе такую. Сначала я подумал, что, раз я - коренной американец, мне, возможно, следует придерживаться традиционных воз­зрений своего народа. Потом у меня появилась мысль, что мне, может быть, следует ходить в церковь при резервации. Затем я пришел к выводу, что, если я буду посещать доста­точно собраний и просто присутствовать на них, у меня будет видение, и я выздоровею. Как-то раз один член АА спросил меня, верю ли я в существование Высшей Силы. Я действи­тельно верил, что какой-то Бог все равно есть. Он сказал мне, что этого достаточно и что, если я буду продолжать ходить на собрания с этой верой, то обрету Высшую Силу в моем собс­твенном понимании. Сегодня я благодарен этому человеку за совет.
Однажды вечером, через три месяца после прихода в АА, я возвращался домой после собрания и услышал у соседей музыку и смех. На этой вечеринке были некоторые из моих собутыльников, и я просто знал, что, в конце концов, при­соединюсь к ним. Мне не хотелось пить, но меня тянуло туда, как магнитом. Меня наполнил страх, и я бросился на другую сторону улицы, к телефону-автомату. Я позвонил своему спонсору, но он не взял трубку. Я в панике побежал домой, прошел в свою спальню и присел на край кровати. Затем посмотрел вверх и произнес следующее: «Ну, Дру­жище, похоже, есть только ты и я». Можете мне не пове­рить, но это сработало; эти простые слова помогли мне. Что-то произошло: на меня снизошло некоторое умиротво­рение, беспокойство улетучилось, и я лег и заснул. В ту ночь я хорошо выспался - впервые за долгое время. Мое робкоеобращение к Богу подействовало. Я был честен и искренне желал Его помощи. С того дня я знал, что нашел Высшую Силу, которая поможет мне.
В последующие месяцы я работал над Первым Шагом, и моя жизнь начала медленно меняться. Я слушал выступаю­щих и начал изучать Большую Книгу под руководством более опытного члена Сообщества. В фольклоре мик-маков есть сказания о маленьких людях, так называемых «бугаладему- хах». Они живут в горах, но часто прокрадываются в дома, чтобы подшутить над нами - как правило, ночью, чтобы их никто не заметил. Когда мне показалось, что четвертая глава Большой Книги, «Мы, агностики», изменилась, я сказал своим товарищам по АА, что бугаладемухи балуются с моей книгой. И знаете, что - они и по сей день от нее не отстают.
Сейчас я понимаю, что моей главной заботой должна быть собственная духовность и что чем больше у меня веры, тем меньше проблем. Сегодня у меня больше веры, чем когда- либо, и по мере ее роста мои страхи ослабевают.
Для парня, который провел много лет в тюрьмах, больни­цах, психиатрических лечебницах и никак не мог бросить пить, был только один выход - Анонимные Алкоголики и Двенадцать Шагов. Мне очень повезло, что мне указали верное направление. В моей жизни произошла грандиозная перемена. Скоро я, надеюсь, отпраздную вторую годовщину своей непрерывной трезвости. За эти два года вся моя жизнь перевернулась. Сегодня я сам являюсь спонсором для других. Я понимаю значение слова «сострадание» и испытываю это чувство. В настоящее время я работаю над Восьмым Шагом и знаю, что в будущем обрету еще большее счастье.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 18 июн 2018, 17:53 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(9)
КАНАВНАЯ БРАВАДА
Суд поставил этого одинокого безработного перед выбо­ром: обратиться за помощью или отправиться в тюрьму. Так начался его путь к новому знанию.
Я родился в конце демографического взрыва в одном из крупнейших городов Среднего Запада. Мои родители были небогаты, но упорно трудились, стремясь к реализа­ции великой американской мечты середины 50-х. Папа был полицейским в отставке; он получил юридическое образо­вание и работал в банках, а также в сфере торговли недви­жимостью. Мама окончила престижный колледж на Вос­точном Побережье со специализацией «журналистика» и переехала на запад, чтобы выйти замуж за моего отца и вос­питывать fletefi. Оба они были детьми трудолюбивых евро­пейских иммигрантов.
Читать историю полностью
Суд поставил этого одинокого безработного перед выбо­ром: обратиться за помощью или отправиться в тюрьму. Так начался его путь к новому знанию.
Я родился в конце демографического взрыва в одном из крупнейших городов Среднего Запада. Мои родители были небогаты, но упорно трудились, стремясь к реализа­ции великой американской мечты середины 50-х. Папа был полицейским в отставке; он получил юридическое образо­вание и работал в банках, а также в сфере торговли недви­жимостью. Мама окончила престижный колледж на Вос­точном Побережье со специализацией «журналистика» и переехала на запад, чтобы выйти замуж за моего отца и вос­питывать fletefi. Оба они были детьми трудолюбивых евро­пейских иммигрантов.
В детстве мы со старшим братом ходили в церковь по вос­кресеньям и учились в приходских школах. У нас было вдо­воль еды и возможность удовлетворять не только основные человеческие потребности. Я был смышленым ребенком, но озорником и однажды решил, что легче лгать, чем тер­петь последствия своих проказ. Папа очень уважал закон и порядок, но не любил лжецов. У нас частенько бывали конф­ликты. Не считая этого, мое детство было относительно счас­тливым.
Наконец, мой брат отбыл в колледж, и я начал исследо­вать мир самостоятельно. Я наслаждался общением с друзь­ями и нашими многочисленными приключениями. Тогда-то и начались мои первые эксперименты с алкоголем. В пятницу вечером разделить с друзьями несколько банок пива или украденную бутылку - для меня это было признаком зре­лости и взрослости. В школе я приобрел репутацию ученика, никогда не старающегося в полную меру своих возможностей.
Я считал, что остальные воспринимают жизнь слишком уж серьезно. Я ощущал себя беспечным любителем повесе­литься, а другие видели в этом безответственность и дерзость. Скоро стала проявляться моя бунтарская натура.
В середине шестидесятых мне выпала возможность навес­тить своего брата, стипендиата одного калифорнийского уни­верситета. То были бурные времена, и пребывание там про­извело на меня неизгладимое впечатление. В воздухе витала музыка, на улицах танцевали. Неудивительно, что после воз­вращения на Средний Запад у меня начались проблемы с дисциплиной. Меня разочаровывали школьные будни, кото­рые казались мне нудными, и мне становилось все труднее концентрироваться. Я жаждал беззаботной жизни. К осени 1968 года, уйдя из трех различных школ, я решил, что с меня достаточно. Итак, я забросил учебники, взял свою гитару, покинул родительский дом и отправился обратно на Запад­ное Побережье, полный юношеского оптимизма, намерева­ясь устроить свою жизнь по своему вкусу.
Скоро мои скудные сбережения стали истощаться, а работу найти было трудно. Сначала я немного попрошайничал, но оказалось, что я слишком горд для этого - или, что более веро­ятно, недостаточно голоден. Я начал перебиваться случай­ными заработками, чтобы добыть себе пропитание; однако выяснилось, что мои навыки выживания не столь отточены, как я думал. В теплую погоду я разбивал лагерь в лесах близ прибрежного шоссе. Тявканье морских львов мешало спать. С приближением зимы я стал скитаться по портовому району и улицам, ночуя в кладовках и убогих отелях либо приби­ваясь к сезонным сельскохозяйственным рабочим, которые в этот период жили в городе.
То, что начиналось как приключение, превращалось в кошмар. Когда мне удавалось уговорить кого-нибудь угостить меня вином или водкой, это позволяло мне на короткое время убежать от неутешительной реальности.
Под влиянием алкоголя ко мне возвращалась уверенность в себе, избранный путь казался верным, и я строил далеко идущие планы и предавался мечтам о будущем. Пить, чтобы забыться - это стало для меня столь же важным, как есть, чтобы выжить. Вся моя канавная бравада и решимость рух­нули, когда я, в конце концов, столкнулся с законом. Власти выслали меня обратно на Средний Запад, куда я прибыл, имея при себе лишь одежду.
По приезде я ошеломил друзей приукрашенными истори­ями о необычных людях и странных происшествиях. Кое-что из этого было правдой. Мы тут же принялись пьянствовать, и я продолжил с того места, на котором остановился. У нас вечно была одна цель - пойти куда-нибудь и «оторваться». Невзирая на то, что порой мне трудно было удержать выпи­тое в себе, я был полон желания учиться. Я полагал, что сек­рет успешного пития - тот же, что и в деле обучения музыке: практика, практика и еще раз практика.
После неудачной попытки поступить в колледж я начал искать работу, при этом зачастую мучаясь похмельем. Те должности, на которые меня соглашались принять, я считал лакейскими. Тогда я еще не знал, что любая работа почетна. В моем резюме было указано, что я работал в ремонтных бригадах, на фабриках, в фармацевтической промышлен­ности (опустошив мусорную корзину, я принялся за полки). Однако там не упоминалось о причинах моего увольнения оттуда - о моей вороватости, нерасторопности и прогулах. Я начинал разочаровываться в жизни вообще, не зная, что проблема заключалась во мне самом. Я хотел для себя чего- то лучшего. Но, уяснив, что обретение житейских благ тре­бует определенных усилий, отказывался от них под тем предлогом, что они - не более чем капканы, расставленные обществом. Обеспечивать свое будущее, высматривая вдоль дороги кошелек, полный денег - это было больше на меня похоже.
Несмотря на злоупотребление спиртным, мне удалось накопить немного денег. На свою первую тысячу долларов я купил мотоцикл. Тем самым я обзавелся, скорее, новым стилем жизни, чем транспортным средством. После этого я много лет вел жизнь байкера. Местами дикая и волнующая, она вращалась вокруг конструирования мотоциклов и гонок на них. Правила игры стали такими: езди быстро, торопись жить, умри молодым. Будни я проводил, обходя близлежа­щие бары, а на выходных посещал клубы в центре города. С годами круг моих друзей сузился. Кто-то погиб в результате несчастного случая, кого-то убили, кто-то попал за решетку, а у кого-то просто хватило здравого смысла выйти из игры и повзрослеть. Таких людей я не понимал. Новых друзей я не заводил и поэтому все больше превращался в одиночку.
В середине семидесятых я устроился на сталелитейный завод, на высокооплачиваемую работу. Скоро я начал осваивать профессию электрика. Работа была тяжелая, грязная и опас­ная. Трудились мы посменно, и после своей смены я чувство­вал себя так, будто прошел испытание огнем и водой. Первую остановку я делал в питейном заведении на вершине холма, и второй частенько не бывало. Помимо алкоголя, здесь можно было найти и другие вещества, позволяющие расслабиться, и я не чурался ни одного из них. В этом баре у меня был свой счет, и потому, даже если у меня не было денег, я всегда мог зайти сюда и выпить. Другие ребята покупали жилье, воспитывали детей и выполняли другие функции ответственных граждан. У меня же начинало не хватать денег даже на коммунальные платежи и поддержание своей машины на ходу. Тем не менее, я не забывал платить по счету в баре.
Моя жизнь превратилась в погоню за опьянением. После нескольких стаканов я начинал чувствовать себя более нор­мальным и способным контролировать ситуацию. Из замкну­того одиночки я трансформировался в короля вечеринок. Мои шутки становились смешнее, девушки - красивее, я лучше играл в бильярд, а проигрыватель крутил более при­ятные мелодии. Я мог смотреть людям в глаза и общаться с лучшими из них.
Время от времени я посещал в колледже курсы, связан­ные с моей работой. Вращаясь среди нормальных людей, я начинал понимать, насколько одичал. Мой заботливо взра­щиваемый индивидуализм перерастал в изоляционизм. Мне становилось все беспокойнее, потому что я ощущал себя вов­леченным в какой-то порочный круг. У меня не было друзей
только знакомые. Этот факт подтверждали дырки от пуль в моей машине - подарок одного знакомого, которого я надул. Утешение я находил только в бутылке, и та начинала подво­дить меня. Я уже давно перестал мечтать, не знал, в каком направлении двигаться, потерял всю свою уверенность. Алкоголь уже не возвращал мне все это, как бывало раньше. Личная гигиена стала для меня предметом второстепенным. Бывали периоды, когда я пытался жить без спиртного, но это было трудно, и зачастую я срывался в самое неподходящее время. Я заранее приводил себя в норму для особых случаев, таких как праздники, похороны, собеседования, судебные заседания, но в последний момент терпел неудачу, так как снова припадал к бутылке. Запланированное воздержание было для меня сильнейшим стрессом.
Я все быстрее катился в пропасть. На моем счету было столько автомобильных аварий и нарушений правил дорож­ного движения, что полицейские только диву давались. Заклю­чая страховой договор, я выбирал категорию повышенного риска. Я стал более трусливым и теперь вел себя не так вызы­вающе. Несмотря на то, что много лет преступление зако­нов было для меня обычным делом, мне, по большей части, удавалось избежать крупных неприятностей. Несколько раз меня чуть не прижали к стенке, но я успешно хитрил с тер­минологией или выпрашивал еще один шанс. В конце кон­цов, меня стали преследовать последствия одного давнего неосторожного поступка. Меня ожидало вынужденное стол­кновение с федеральной судебной системой. Я начинал ощущать себя клоуном, жонглирующим слишком большим количеством шариков. Каждый из них представлял собой проблему, которую я держал в подвешенном состоянии. У меня устали руки, и я знал, что долго не протяну, но сда­ваться не собирался. Моя гордость и эго этого бы не позво­лили. Начальство, судьи, коллеги, законники, штрафы, счета в барах, ростовщики, коммунальные платежи, квартирные хозяева, моя подружка, обведенные мной вокруг пальца люди
все это я рассматривал как источник своих неприятностей, упуская из вида основную проблему: себя и свое пьянство. Я уже давно испытывал отчаянное желание сойти с этой безум­ной карусели, но не имел понятия, как это сделать.
Однако у судьи были по этому поводу кое-какие мысли. Меня посадили под домашний арест, установили камеры сле­жения, вели строгий надзор и брали мочу на анализ. При этом мне угрожало пять лет в исправительном учреждении. Я про­должал свои попытки перехитрить власти, пока им не стало ясно, что я неспособен соблюдать условия испытательного срока. Неважно, какими могли быть последствия - я просто не мог не пить и уже даже и не пытался. Когда меня в итоге призвали к ответу, суд поставил меня перед выбором: обра­титься за помощью или сесть в тюрьму. Тщательно все взве­сив, я выбрал первое. Затем меня спросили, желаю ли я, чтобы власти отправили меня куда-нибудь на лечение, или же я сам найду такое место. Я выбрал вторую альтернативу, и мне дали неделю на решение организационных вопросов. Но, поскольку я тянул до последнего, у меня на это ушло целых три. Именно в этот момент, полный отчаяния, загнанный в угол, павший как никогда низко, я в очередной раз произнес единственную молитву, которую еще знал: «Боже, помоги мне; если ты на этот раз выручишь меня, я больше никогда не буду так посту­пать». Моя жизнь, наконец, стала мне неподконтрольна.
Я уже не был королем вечеринок. Я был разорен, задолжал за жилье. В раковине у меня была гора грязной посуды, на плите - заплесневелые кастрюли. Туалет не работал, у двери стояли в ряд мешки с мусором и пустые бутылки. На полу были кучи украденного барахла. Я очень давно не менял одежду и, кроме макарон с сыром из коробки или пирога, ничего не ел. Когда в дверь стучали, я бросался в ванную и выглядывал в окно, чтобы увидеть, кто пришел. Не пить - это был для меня не вариант, но и спиртное не помогало. Таким было мое состояние, когда в день платы за квартиру я поки­нул ее, чтобы провести это время в больнице.
Я был сильно пьян и потому слабо помню, как меня туда принимали - не считая того, что я ужасно нервничал. Но через несколько часов я почувствовал себя в большей безопасности. Мало-помалу я начал испытывать облегчение. Может, они все- таки мне помогут? Но я и не представлял, насколько мне будет плохо. Из тех семнадцати дней, что я там провел, пять были настоящим адом. У меня не было сил почти ни на что, кроме лежания в постели. Я уже много лет не был трезв так долго. Через неделю мне стало получше, и я принялся исследовать окрестности и, в свою очередь, начал обследовать персонал больницы. И я обнаружил, что врачи и медсестры - знающие люди и профессионалы, но я ощущал, что свои обширные зна­ния об алкоголизме они почерпнули из книг, а не из жизни. Я же не нуждался в знаниях. Мне нужно было решение моей проб­лемы. Никто, кроме потерявших надежду, не знает, каково это
существовать без нее. Во мне проснулся скептик, ищущий любые лазейки и оправдания, чтобы разнести все надежды в пух и прах и отвлечь внимание от моего плачевного состоя­ния. Мой первоначальный оптимизм несколько пошатнулся. Неужели это и все, что мне здесь предложат?
Однако среди персонала был один мужчина, который отли­чался от других. Он держался очень спокойно и непринуж­денно, и в его глазах мелькала искра понимания. Было ясно, что этот парень не важничает, как остальные. Когда он пове­дал мне свою историю, я был удивлен, обнаружив, что она очень схожа с моей - с той разницей, что он не делал из нее тайны. Он упомянул о своем членстве в Сообществе Ано­нимных Алкоголиков. Как же так получилось, что, прожив жизнь уголовника, он теперь пользуется явным уважением коллег? Как же ему, во многом похожему на меня, удалось вернуться к нормальной жизни? Передо мной был человек трезвый, но спокойный; скромный, но твердых убеждений; серьезный, но не лишенный чувства юмора. С таким я мог общаться и, может быть, даже доверять ему. Возможно, он спас мне жизнь одним своим присутствием в той больнице, но до сих пор даже не знает об этом.
В последующие несколько дней я все еще был неразговор­чив, но внимательно слушал и смотрел. Я узнал больше о деятельности АА и познакомился с другими членами этого Сообщества. Я выяснил, что, отправляясь домой, они не оставляют свою программу в больнице, а берут с собой, так как она для них - образ жизни. Оказалось, что она основана на духовности, а не на религии. Я видел, что эти люди получают удовольствие от жизни. Все они были одного мнения: если я хочу, как и они, изменить свою жизнь, то смогу, если буду готов делать то же, что и они. И я увлекся их идеями. Подумать только - они пришли ко мне, отбросу общества, и предложили присоединиться к ним! Я начал думать, что, если я вообще собираюсь попробовать что-то новое, то лучше прямо сейчас. Вдруг это мой последний шанс? В конце концов, мне все еще предстояло уладить вопрос с властями, и я ничего не терял, соглашаясь подыграть. Поэтому я принялся читать их лите­ратуру, работать по Шагам и (закрыв дверь и выключив свет) следовать их совету - просить у Высшей Силы немного помощи. Наконец, мне настоятельно рекомендовали посе­щать собрания - особенно в первый вечер после выписки из больницы.
И вот одним солнечным днем я вышел оттуда. Я намере­вался вечером отправиться на собрание, однако у меня была и альтернатива - десять долларов в кармане и повод отпраз­дновать. Я был трезв уже двадцать два дня и очень гордился собой. Скоро мной начали завладевать прежние инстинкты. Солнечный денек. Десять «баксов». Праздник. Хорошее самочувствие. И, не успев даже осознать, что я делаю, я уже входил в заднюю дверь одной из своих излюбленных забега­ловок. Внутри мне сразу же ударил в нос запах спиртного, и у меня потекли слюнки. Я присел и сделал обычный заказ. Но внезапно подумал - неужели я не смогу один день обойтись без выпивки? И понял, что, если ставить вопрос таким обра­зом, то я, вероятно, смогу прожить один день трезвым. Кроме того, я ведь собирался вечером на собрание, и кто знает - может, у них там берут пробы на алкоголь. Итак, я положил на стойку доллар, встал со стула и направился к выходу. В самом деле, я могу выпить и завтра, если захочу, и именно это я и планировал сделать.
В тот вечер люди, присутствовавшие на моем первом соб­рании, выполнили свою обязанность - оказали мне радуш­ный прием. Там я нашел себе подобных, и это было пре­красно. Может, это и есть настоящий выход? Я пришел на еще одно собрание и испытал то же самое. Потом - еще на одно. Завтрашние дни наступали и проходили, и по сей день мне не было необходимости пить. А ведь это было более шести лет назад.
Собрания АА дали мне то, что мой спонсор любит назы­вать чуть ли не самыми важными в Большой Книге сло­вами: АА привнесли в мою жизнь «мы». «Мы признали свое бессилие перед алкоголем...» Мне больше не нужно было быть одному. Товарищество и активность заставили меня проходить на собрания достаточно долго, чтобы прорабо­тать Двенадцать Шагов. И чем дальше я продвигался в этом деле, тем лучше себя чувствовал. Я начал водиться со своим спонсором и другими активистами Сообщества. Они проде­монстрировали мне, что благодарность - это то, что проявля­ется на деле, а не на словах. Они отметили, что мне повезло, что у меня осталась машина, пусть даже и развалюха, и поре­комендовали мне поразмыслить над тем, чтобы возить на соб­рания менее удачливых. Они напомнили мне, что всезнайку невозможно ничему научить, и посоветовали оставаться открытым для обучения. Когда прежние модели поведения начинали прокладывать себе дорогу обратно в мою жизнь, они указывали мне на это. Когда мне казалось, что дела мои идут не так, они говорили, что следует развивать в себе веру и полагаться на свою Высшую Силу. Они сказали, что моя дилемма заключается в недостатке силы, но решение есть. Я ухватился за АА и по-детски поверил, что, если усмирю свою гордость в достаточной степени, чтобы следовать их путем до конца, то получу то, чем владеют они. И это сработало. Начиная ходить на собрания, я просто хотел уйти от пресле­дования властей. Я не мог и вообразить, что эта программа изменит все течение моей жизни и покажет мне дорогу к сво­боде и счастью.
Однако я оставался крайне нетерпеливым и хотел всего и сразу. Поэтому мне был так понятен смысл истории о полном энтузиазма новичке и ветеране. Когда этот новичок подошел к ветерану и сказал, что завидует его достижениям и боль­шому стажу трезвости, ветеран ударил кулаком по ладони и воскликнул: «Меняемся! Мои тридцать лет на твои тридцать дней - хоть сейчас!» Ему было известно то, что новичку еще предстояло уяснить: истинное счастье - в путешествии, а не в пункте назначения.
Сегодня я живу гораздо лучше, как и обещали Аноним­ные Алкоголики, и знаю, что они правы, когда говорят, что дальше будет еще лучше. По мере развития и созревания моей духовности стабильно улучшаются и внешние обсто­ятельства. Невозможно описать словами те чувства, которые порой овладевают моей душой, когда я размышляю о том, как сильно изменилась моя жизнь, как далеко я продвинулся и сколько мне еще предстоит открыть. И, хотя я не уверен, куда меня заведет моя дорога, я знаю, что буду обязан этим милосердию Бога и трем словам Двенадцати Шагов: «про­должай», «совершенствуйся» и «практикуй».
О, вот что еще мне говорили: смирение - это ключ.
Свернуть


Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 19 июн 2018, 09:51 
Аватара пользователя
Моя проблема не алкоголь!
Брат по АА уделил мне ночью время на телефоне,накануне моего первого собрания. Я ему за это благодарен. Попросил постараться не пить до вечера и мы договорились о встрече. чтобы пойти на собрание. Пить я, в общем и не мог. просто не помогало, выливалось обратно. На собрание я появился трясущимся, кисло пахнущим и пугливым.
Я смутно помню. о чем говорили на первом собрании, но я почувствовал себя дома, по настоящему. Я плакал на группе, ко мне подходили какие-то люди, что-то говорили, обнимали. За это я вас люблю. Но лиц и слов не помню. Я как бы вернулся в родной дом из долгого изнуряющего, полного лишений, путешествия. Живым.
Я почувствовал что есть место на земле, куда я теперь всегда смогу приходить. Я потом долго ещё пил в Программе, но никогда далеко не отдалялся, всегда был рядом. Не в Программе, но рядом.
Почему я не принял Программу полностью и сразу? С Шагами, Служением, Наставником, регулярными Собраниями и Общением с братьями и сестрами?
До меня не дошло, что у меня проблема не с алкоголем, а с головой. Или не донесли. Я здесь затрудняюсь сказать, можно ли было до меня вообще что-то донести, как только я начал оставаться трезвым первые недели. У меня в голове было твердое убеждение долгие годы, что я смогу жить нормальной жизнью, если не буду пить. Я не смог.
не знаю, можно ли мне было объяснить, что моя болезнь находится у меня в голове, в моём организме, и что я не должен концентрироваться на том, что я в себя заливаю. Что употребление - лишь следствие болезни. Моя проблема-не алкоголь! Для меня это главное в АА! Алкоголь, в итоге, стал тоже проблемой. но не основной!
Через 12 лет употребления около программы, мне всё же помогли переключить моё внимание на то, что месторасположение моей болезни - внутри. не алкоголь делает меня безумным, как только я заливаю его в свой, якобы здоровый организм. Моя болезнь заставляет меня глотать литрами алкоголь, чтобы я не сошел с ума от ненависти к этому миру и себе.
Мне было важно узнать, что после того, как я останусь несколько дней трезвым, Программа мне нужна будет на протяжении всей жизни, и что в одиночку я проиграю и умру.
Вот что я хотел бы твердо усвоить на первом собрании. И то, что я не мог принять природу моей болезни, находясь в программе более 12 лет, лишь доказывает мою неспособность здраво мыслить.
Как только я начал работать по программе. то есть со своей головой, желание пить в 99% случаев ушло.
Спонсора мне не давали насильно, не знаю, может и стоило. Потом были "спонсоры", к которым я не обращался за помощью, а изредка позванивал, так как положено было иметь наставника. Я просто не знал, для чего он мне. Лишь после того как, через много лет, мне объяснили, что я нес могу пройти по шагам без Наставника и соответственно выздоравливать, Бог дал мне человека, которому я смог довериться полностью.
Итог :
-на первом собрании я почувствовал огромное Тепло, Понимание, Любовь Анонимных Алкоголиков и всегда возвращался, даже будучи в употреблении.
- до меня не дошло на первом собрании, что мою жизнь невыносимой делает не алкоголь, а болезнь. которая была во мне еще до того, как я выпил первый стакан.
Обнимаю и Люблю. Спасибо вам за мою жизнь.
Олег Москва.
Журнал Анонимных Алкоголиков России "Дюжина"
Август 2012 № 3


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 20 июн 2018, 10:41 
Аватара пользователя
Личная история члена Сообщества АА Нины.
17 мая 2010 года начался новый этап в моей жизни – я впервые пришла на группу Анонимных Алкоголиков. Я слушала, вглядывалась в лица присутствующих и сильные чувства обуревали меня. В последние 10 лет своей жизни я испытывала отвращение к себе, считала себя безвольным человеком, навсегда прикованным к алкоголю. Мучительно было ехать в маршрутке утром на работу, ловя на себе косые презрительные взгляды сидящих рядом людей, вынужденных вдыхать мой перегар. Мои взрослые дети ни во что не ставили меня, духовная близость между нами таяла, они отдалялись от меня Я предвидела, что скоро превращусь для них просто в зарплатоносителя, а когда не смогу работать, отчуждение станет окончательным. Однажды я услышала разговор своих детей. Сын спросил: Вика, а какой сегодня день? Дочь ответила: пятница. Сын разочаровано произнес: ну вот, опять мать – дрова до понедельника. Я почувствовала себя моральным уродом, но жить продолжала в том же ритме: ежевечерние возлияния за ужином, а в пятницу – забойный день – пьянка до утра понедельника. Бессоница преследовала меня, угрызения совести становились невыносимыми и однажды я решила умереть.

Я сняла со стены офицерский кортик, оставшийся от покойного отца и спрятала под подушку. Стала дожидаться момента, когда дети уснут. Сын вскоре заснул, дочь тоже вроде притихла. Я пошевелилась, вытащила кортик из ножен, еще секунда… и все, закончится весь этот кошмар, называемый моей жизнью. Вдруг дочь мгновенно оказалась рядом, выхватила у меня из рук кортик и закричала. Потом мы обе плакали и я поняла, что все еще нужна им – даже такая – непутевая пьяная мать. Я увидела дно своей души: это было мерзкое вонючее болото и оно готовилось поглотить меня.

Эта ночь была поворотной в моей жизни. На группе я узнала, что алкоголизм – это болезнь и ее можно лечить. Отец Джозеф Мартин в своей книге пишет: «алкоголики в процессе лечения узнают, что они больные люди, а не плохие. Это значит, что их поведение может быть аморальным, а болезнь – нет. Понимание этого – ключ к выздоровлению». Эти слова сильно приободрили меня. У меня появилась надежда достойно жить и вернуть любовь своих детей. Через 2 месяца я стала работать по программе «12 шагов».

Первый мой спонсор живет в Швейцарии и занятия проходили по скайпу. Я получала задания, выполняла их и мы с моим спонсором беседовали. Так продолжалось один год и два месяца, кроме этого, я посещала в течение полутора лет две группы в Челябинске. Общение с людьми, которые как и я, стремились к выздоровлению, благотворно действовали на мою душу: уходили грустные мысли, появилось желание жить и быть счастливой.

Неожиданно (буквально после первого занятия) стали приходить стихи. Вначале я писала только про алкоголь, но время шло и появились строки о смысле жизни, о любви, о том, что жить – это так здорово: путешествовать, встречаться с одноклассниками, знакомиться с новыми замечательными людьми. А главное – общаться со ставшими такими родными анонимными алкоголиками.

Я побывала в двух майских пробегах по Уралу – за 8 дней мы посещаем 8 городов, проводим собрания, обмениваемся опытом, устраиваем концерты, да просто радуемся встречам с единомышленниками! И всегда рады появлению на группах новичков!

Вот уже второе лето я не пропускаю ни одной поездки за город. Мы выезжаем в пятницу после работы, на берегу озера разбиваем палаточный городок и живем в нем до воскресенья. Мы купаемся, готовим пищу, общаемся, а вечером, у костра обязательно проходит группа. И душа открывается, люди говорят о самом сокровенном, а звезды мерцают и появляется ощущение прикосновения к Вечности…

Бывает грустно, когда новички приходят и … уходят. Вроде сидят, слушают, но не слышат. Каждый раз я надеюсь, что человек вернется, ведь все так ясно и просто – живи сам и давай жить другим.

Сообщество Анонимных Алкоголиков создано в 1935 году. За прошедшее время три миллиона алкоголиков во многих странах испытали радость освобождения от пагубной зависимости. Десятки тысяч наставников протягивают руку помощи новичкам и те, кто готов принять эту помощь, обретают счастье новой жизни.

Я призываю всех тех, кто искренне хочет изменить свою жизнь к лучшему: приходите, вставайте в наш круг, почувствуйте тепло дружеских ладоней, станьте счастливыми! Вы достойны этого! А закончить свое обращение мне хочется недавно написанными строками:

Что в нашей жизни алкоголь?
Звучит призывно, как пароль.
Вот выпьешь, кажется, чуть-чуть
Тот час осядет мыслей муть,
Все хорошо и вновь прекрасно,
На самом деле так опасно
Забвенье краткое мое,
В душе проснется вдруг зверье:
То жаба душит, то завоет
Тоска, как волки на луну.
Как лев, кругами ревность ходит
И страх трепещет на ветру.
Так жить нельзя, мы все же люди,
Должны нести мы в мир добро,
Про алкоголь давай забудем
И к свету распахнем окно!


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 21 июн 2018, 08:41 
Аватара пользователя
Меня зовут Дивив, и я алкоголичка (15 лет).
Когда я впервые пришла в АА, я не могла быть алкоголичкой. Это невозможно в 14 лет. Единственная дочь из троих детей и, к тому же, самая младшая, я сама могла выби­рать свой путь. Сейчас я верю, что стала алкоголичкой с первого глотка спиртного, так как с тех пор полностью подчинила свою жизнь алкоголю. Я жила в страхе дня, в
чувстве обиды, ненавидя всех в своем придуманном мире. Я мечтала о том, что у меня шесть полных одежды шкафов и все девочки завидуют мне. В действительности же я была толстой и завидовала другим. Я ненавидела свою мать за то, что она наказывала меня и не позволяла ходить, как ходят мальчишки, - без майки.
Мы переехали в другой город буквально накануне моего перехода в четвертый класс. Я была по-настоящему одинока. У меня не было друзей, и я не могла ни с кем подружиться. Впоследствии я встретила ребят, которые курили, пили и принимали наркотики. Мои родители просили меня, били меня и спорили со мной. Но какого черта! Они были теми, кому я принадлежала, но кто никогда не хотел меня. Они были теми, кто заставил меня страдать все эти годы. И я решила, что пришло время расплатиться с ними тем же. Я стала принимать наркотики и выпивать. И чувство саможалости стало потихоньку исчезать. Выпивка и наркотики полностью освобождали меня от этого чув­ства. У-а-у! Это было поистине фантастично! Большую роль в моей жизни стал играть секс, так как я хотела любви. Много любви!
Я думала, что проблемой является моя домашняя жизнь. Я стала ходить к консультан­там, в церковь, к психиатрам, ну, словом, занималась всякой мурой. И опять стала пить.
Я всегда хотела кому-то принадлежать. Я делала все, что говорила мне моя компа­ния. Но мне это не нравилось, и я хотела порвать с ними. Я дошла до своего предела. Жизнь так крепко меня ударила. Но я противилась такой жизни и ответила ей тем же. Я связалась с АА через подругу-наркоманку и осталась там. Я продолжала пить, но все же не уходила из Содружества, желая быть частью целого, а не стоять в отдалении. В конце концов через одиннадцать месяцев я начала работать по Программе. Жизнь моя стала меняться, и это действительно замечательно. Мои взаимоотношения с родите­лями и другими людьми великолепны. Любовь, которую я получаю, я отдаю алкоголи­кам, которые все еще больны. Бог - мой Бог - очень терпелив, Слава Богу. Я худею и чувствую себя прекрасно (я весила 90 килограммов).
Я до сих пор ловлю на себе вопросительные взгляды некоторых «старичков», но я-то знаю, что Я алкоголичка, и точка. Иногда я чувствую себя отверженной, так как же­натая молодежь нашей группы довольно-таки часто собирается вместе, но меня они не приглашают. Если Богу будет угодно, года через четыре я выйду замуж, но обяза­тельно буду приглашать одиноких молодых людей в свою компанию.
Мой отец все еще продолжает пить, но я должна «позволить событиям идти своим чередом и отдать все на волю Бога». Может быть, однажды Бог тоже найдет его. Я алкоголичка, и через два месяца мне исполнится шестнадцать.

"Думаешь ты особенный?" брошюра АА


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 22 июн 2018, 08:42 
Аватара пользователя
ОКНО В ДУХОВНЫЙ МИР
АА — это духовная Программа и духовный образ жизни. Уже первая часть Первого Шага: «Мы признали свое бессилие перед алкоголем» — выражает некоторый духовный опыт. Члену АА нуж­но нечто большее, чем просто физические силы. Ему необходимо мобилизовать все данные человеку возможности, чтобы услышать правду, обдумать ее, проанализировать воздействие прошлого, осоз­нать, признать и принять. Это все сложные психологические, а следовательно, и духовные процессы.

Читать полностью
Да, я начинал со слепой веры, и оказалось, что я поверил в истину, потому что это сработало. Я верил тем, кто говорил, что они страдали от алкоголизма и теперь с помощью АА радуются трезвому образу жизни. Мне была предоставлена истина. А вскоре это подтвердил и мой собственный опыт. Я не только освободился от тяги к выпивке, я обрел тягу к жизни!
Своим постоянным и настойчивым воздействием АА заставило меня в полной мере осознать, что у меня есть свобода выбора и что именно в этом заключается способность человека проявлять свою силу воли. По мере того как я оставался трезвым, я использовал предоставленную мне возможность и, всесторонне и глубоко изу­чая себя, очень многое узнал о человечестве. Теперь я понимаю, что, когда я впервые на собрании АА произнес: «Меня зовут Том, я — алкоголик», я сказал самую первую, ставшую мне известной, правду о себе. Подумайте, насколько духовно это заявление. Каж­дый раз, произнося свое имя, я напоминаю себе, что я — человек, и тот факт, что я способен знать это, думать об этом и сообщать это другим, усиливает мою человеческую сущность, позволяет лучше осознать себя и восторгаться тем, что я живу в этом мире!
Это убеждение и стало моим окном в духовный мир. Руковод­ствуясь Программой, при поддержке и на примерах членов Содру­жества я начал многое узнавать о себе и проявил готовность при­нимать это. В Содружестве я узнал, что если другие могут прини­мать и любить меня таким, какой я есть, то и я могу любить себя таким — не за то, какой я сейчас, а каким могу стать. Так я узнал кое-что о том, какой у меня ум, какая воля, какие эмоции и страсти. Я узнал, что могу быть хорошим человеком, хотя и несо­вершенным; что когда я осознанно живу в реальном мире (здраво­мыслие), то каждый хорошо прожитый день помогает мне уравно­весить мое прошлое.
Не религия дала мне АА, но АА укрепило меня и моих религи­озных убеждениях. Простой контраст между активным алкоголиз­мом и активной трезвостью помог мне услышать других, находить и применять в жизни положительные принципы, и наградой мне служит та радость и ощущение счастья, которых я не испытывал но обретения трезвости в АА. Принимая трезвость с благодарностью как подарок, с готовностью пользуясь ею, я стал осознавать и другие дары, доступные мне как человеческому существу. Чтобы получить их, мне надо только попросить о них и затем суметь воспользоваться ими.
В этом соль Программы и соль жизни — принятие и действие.
Подаренная мне в АА способность понимать привела к тому, что простые послания от моих родителей, от церкви и учителей приобрели для меня новое звучание и значение. Получив в каче­стве подарка душевный покой, я готов и хочу принять то, что по ноле Бога происходит со мной; используя дар мужества, я могу изменить что-то во благо себе и людям. Подарок в виде мудрости был дан мне, чтобы в личных взаимоотношениях я действовал разумно и с любовью или, как также было сказано, с понимани­ем и состраданием.
Сейчас я пытаюсь научиться жить по-новому. Большая книга, «Как это видит Билл — образ жизни АА», «24 часа в сутки», собрания, обмен опытом, осознание изменений в себе, в своем образе мыслей и привычек — все это проявления духовности.
Духовен сам образ жизни по Программе АА, он позволяет нам осознать наши внутренние возможности. В АА нет материализма — только духовность. Если мы позаботимся о своих духовных потреб­ностях, то будут обеспечены и все остальные.
Я пришел к убеждению, что именно дар трезвости обеспечил смысл и достоинство моей жизни. И именно им я теперь могу поделиться, и от этого он только вырастает.
Эль-Серрито, Калифорния
Свернуть

Книга "Пришли к убеждению"


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 23 июн 2018, 08:16 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(10)
ПУСТАЯ ВНУТРИ
"Она выросла в атмосфере АА и знала все ответы - но только не применительно к собственной жизни.
Всю свою жизнь я «вела себя, будто» - либо будто я все знаю (в школе я не задавала учителям вопросов, чтобы они не поняли, что я не знаю ответа), либо будто мне все равно. Я всегда ощущала себя так, словно всем остальным Бог когда- то раздал указания, как жить, а я в это время была в каком-то другом месте. Я считала, что человек либо умеет делать что- то, либо нет. Ты либо играешь на пианино, либо нет. Ты либо хороший игрок в футбол, либо нет...."
Читать историю полностью
Она выросла в атмосфере АА и знала все ответы - но только не применительно к собственной жизни.
Всю свою жизнь я «вела себя, будто» - либо будто я все знаю (в школе я не задавала учителям вопросов, чтобы они не поняли, что я не знаю ответа), либо будто мне все равно. Я всегда ощущала себя так, словно всем остальным Бог когда- то раздал указания, как жить, а я в это время была в каком-то другом месте. Я считала, что человек либо умеет делать что- то, либо нет. Ты либо играешь на пианино, либо нет. Ты либо хороший игрок в футбол, либо нет.
Не знаю, откуда у меня возникла позиция, согласно кото­рой не знать - это нехорошо, но она была несомненным фак­том моей жизни, и это меня просто убивало. Такие поня­тия, как «поставить себе цель», «трудиться во имя цели», «добиваться цели», были мне чужды. Я полагала, что у тебя либо есть способность к чему-то, либо нет; а если ее нет, не стоит и пытаться, иначе предстанешь в неприглядном свете. Я и не задумывалась над тем, что другим, возможно, при­шлось много попотеть, чтобы получить то, что у них теперь есть. Постепенно такое мое отношение трансформировалось в презрение к кто, что действительно что-то умеет. Только алкоголик может смотреть на успешных людей свысока!
Мой отец вступил в Сообщество Анонимных Алкоголи­ков, когда мне было семь лет. В детстве я часто проводила вечер пятницы на открытых собраниях АА, потому что мы не могли позволить себе нанимать няню (на них я сидела в углу с книжкой). К чему это привело? Я знала, что быть алко­голиком - это означает, что тебе нельзя больше пить и нужно идти в АА. Когда началась моя алкогольная карьера, я вни­мательно следила за тем, чтобы не произносить это слово на букву «а» в какой-либо связи с собственным именем. Дома мне бы вручили расписание собраний. Кроме того, я знала,что все члены АА - старики, попивающие кофе, курящие и поедающие пончики. Я же сама это видела!(Теперь, огляды­ваясь назад, я уверена, что большинству из этих «стариков» едва ли было тридцать). Так что никаких АА мне не надо. Членство там означало бы отсутствие алкоголя. А когда я пила, моя жизнь менялась.
Впервые я напилась в пятнадцать лет. Я могла бы расска­зать, где я была, с кем и что на мне было одето. Для меня это был важный день. Через год я уже была образцовым кандида­том в пациенты лечебного центра для подростков-алкоголи- ков. Мои отметки ухудшились, друзья изменились, я разбила машину, стала все хуже выглядеть, меня временно отстра­нили от занятий. (Обретя трезвость в первый раз, я удивля­лась, почему родители не отдали меня на лечение. А потом вспомнила, что тогда не было лечебных центров для подрос­тков. В самом деле, у меня до сих пор есть глиняные поделки, которые папа сделал для меня, пока находился в психиатри­ческой клинике, потому что во времена его пьянства вообще не было лечебных центров для алкоголиков). У меня было всегда наготове очередное обещание, что впредь я буду пос­тупать лучше, стараться больше, в полной мере использовать свои способности, реализовывать свой потенциал. Потен­циал - вот проклятие каждого подающего надежды алкого­лика.
Как бы то ни было, мне удалось закончить школу, и я пос­тупила в колледж, откуда вскоре вылетела. Я просто не могла дойти до класса. Размышляя над своим прошлым, я вижу на то две причины. Во-первых, если у кого-то из ребят не было занятий, я увязывалась за ними. Я думала, что должна все время быть со своими друзьями. Я боялась, что, если они проведут без меня какое-то время, то зададутся вопросом: «А зачем мне вообще с ней водиться?» Тогда они могли бы осоз­нать, что без меня им лучше. А потом могли бы сказать об этом остальным, а те - еще кому-то, и я осталась бы одна.
Во-вторых, у меня отсутствовал навык светской болтовни. Знакомясь с кем-нибудь, я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке. Мне казалось, что после моей фразы «При­вет, меня зовут ...» всегда следует оглушительное молча­ние, словно другие думают: «Ну, и?» Как люди вообще заво­дят разговор? Как это у них получается знакомиться и сразу начинать беседовать так, будто они знакомы много лет? На мой взгляд, это было еще одно дело, не уметь заниматься которым ненормально. Поэтому я продолжала пить. А когда я пила, все это было неважно.
Здесь важно отметить, что я обожала пить. Благодаря спиртному я попадала в круговорот жизни. Оно делало меня чрезвычайно общительной. Я не особенно любила пить в компании других женщин, предпочитая общество взрослых парней. Мой желудок вмещал огромный объем алкоголя; к тому же, я научилась отлично играть в бильярд, что сделало меня весьма популярной в местных барах. Был период, когда я даже ездила на собственном мотоцикле. Когда я читала «Историю Билла» из Большой Книги и дошла до слов «Я добился успеха», то поняла, что он имел в виду.
На протяжении четырнадцати лет пьянство заводило меня в такие края, в которые я раньше и не собиралась. Сначала я переехала на юг, поскольку знала, что моя проблема - это тот город, где я выросла. (Как-то на собрании я слышала, как один парень заметил, что есть три или четыре штата, на въезде в которые следовало бы поместить знак: «Этот штат тоже не действует!») Я делала обычные для женщин вещи. Мой первый брак был, на деле, связью на одну ночь, кото­рая продлилась пять лет - я определенно не могла признать, что совершила ошибку. У нас родилось двое детей; я хотела разойтись с мужем, но уйти от него - это означало бы взять на себя ответственность. И я просто пила, пока он меня не вышвырнул. Таким образом, виноватым в крушении нашего брака оказался он. В какой-то момент, предшествующий моему возвращению домой, я потеряла работу, которая много для меня значила. Это было прямым результатом моего пьянства. Тогда я впер­вые пошла на собрание Анонимных Алкоголиков и заявила: «Я - алкоголик». Посещая собрания с папой, я всегда гово­рила: «Я с ним». Потом я позвонила отцу и сообщила, что ходила на собрание. В течение недели он прислал мне по почте коробку, в которой оказались: книга «Анонимные Алкоголики», кассета с записью его беседы об АА, пара книг о медитации, экземпляр «Двенадцати Шагов и Двенадцати Традиций» и некоторые другие материалы. Думаю, он соби­рал их для того дня, когда я буду готова.
Итак, после развода я переехала обратно домой. Не про­шло и года, как меня арестовали за оставление ребенка в опас­ности. Я оставила спящих детей дома и ушла пьянствовать. Их отправили к моей матери. Затем начался мой обход лечебных центров. Я умела красноречиво высказываться, ведь я выросла в среде АА. Я была одна из тех, кого консультанты просили поговорить с другими женщинами, которые не желали остав­лять своих детей, чтобы пройти лечение. Я могла произнести целую речь: «Мы не можем быть хорошими матерями, если мы не трезвы». Проблема заключалась в том, что я испыты­вала внутреннее облегчение от того, что в силу обстоятельств мои дети жили у моей мамы. Я была слишком жесткой, чтобы быть родителем. Но я не могла сказать об этом другим, ведь они могли подумать, что я - плохая мама.
Однако я действительно была плохой мамой. Я была ужас­ной мамой. Нет, я не била своих детей и, разумеется, говорила им, что люблю их. Тем не менее, от меня буквально исходило: «Да, я люблю вас; теперь уйдите». В собственном доме им при­ходилось быть практически невидимыми. В эмоциональном отношении мне было абсолютно нечего им дать. Все, что им было нужно - это моя любовь и внимание, но алкоголизм лишал меня способности давать им их. Я была внутренне пуста.
Пока я проходила лечение, умер мой отец, и я унаследовала от него кучу денег. И принялась пить так, как хотела вот уже два с половиной года. Уверена, благодаря этому я попала в Сообщество быстрее.
Ближе к концу я жила в квартире на чердачном этаже; деньги давно кончились. Был ноябрь, холодный и пасмур­ный. Когда я проснулась в 5.30, все вокруг было серо. 5.30 утра или вечера? Этого я сказать не могла. Я выглянула из окна и стала наблюдать за прохожими. Куда они идут - на работу и с работы? Затем снова заснула. Когда проснулась, подумала, что теперь-то должно быть либо светло, либо темно. Но оказалось, что проспала я не несколько часов, а пятнадцать минут. На часах было 5.45, а вокруг опять было серо. Тогда мне было двадцать восемь лет.
В конце концов, я стала на колени и попросила Бога о помощи. Я не могла больше так жить. Я поселилась в этой квартире еще в августе, но до сих пор не побеспокоилась разобрать вещи. Я не купалась. Не могла отвечать на звонки. Не могла по выход­ным навещать детей. Поэтому я принялась молиться. Что-то заставило меня порыться в одной коробке, и я откопала там ту самую Большую Книгу, которую отец прислал мне много лет назад (я всегда советую людям приобретать ее в твердой обложке - по какой-то причине такие книги труднее выбрасы­вать). Я снова прочла «Историю Билла». На этот раз в ней был для меня смысл. Теперь я увидела в ней себя. И заснула, при­жав к себе книгу, как мягкую игрушку. Проснулась отдохнув­шей, впервые за многие месяцы. И мне не хотелось выпить.
Я была бы счастлива сказать вам, что с тех пор трезва, но это не так. В тот день мне не хотелось пить, однако я не сделала ничего, чтобы обезопасить себя от этого желания. Знаете, я полагаю, что Бог дает нам более одного «момента просвет­ления»; но предпримем ли мы действия, чтобы ухватиться за него - это зависит от нас. Я же послушалась голоса, который говорил: «Ты с таким же успехом можешь и выпить. Ты же знаешь, что все равно это сделаешь».
В последующие дни каждый раз, когда я приходила в свою любимую забегаловку, меня окружали люди, которые только и говорили, что о завязке. Бармен хотел бросить пить. Парень, с которым я играла в бильярд, подумывал о возвращении в АА. Человек, сидящий рядом со мной за стойкой, расска­зывал о своем посещении местного клуба, где проходило собрание АА. Я все-таки завязала с выпивкой (вроде бы), несколько месяцев продержалась, но потом ушла в запой, и вся моя трезвость пошла прахом.
К концу двухнедельной пьянки никто со мной уже не раз­говаривал, и я отправилась на юг, уверенная, что всем там меня не хватает. Однако мое возвращение ни для кого не стало праздником. Люди едва помнили меня; вдобавок через неделю у меня кончились деньги. Я не могла даже купить билет на самолет, чтобы добраться до дома, потому что у меня осталось меньше доллара. К тому же у меня было то еще похмелье. Я знала, что, если попробую просидеть в баре аэропорта достаточно долго, чтобы кто-нибудь купил мне выпить, это мое намерение станет очевидным. А моя гор­дость не могла вынести даже мысли о том, что меня могут попросить покинуть бар. У меня проскользнула идея напасть на какую-нибудь маленькую старушку и украсть у нее коше­лек; но я знала, что наверняка выберу такую, которая все еще в хорошей форме.
Если бы у меня тогда было одним долларом больше, я бы, возможно, не была сегодня трезвой. Когда я пила, у меня всегда был какой-нибудь план; но в тот день, благодарение Богу, планов у меня не было. И, поскольку я не смогла при­думать ничего лучшего, то позвонила маме, сообщила ей, где нахожусь, и попросила ее прилететь за мной. Позже она при­зналась, что тогда едва не отказала мне, но испугалась, что они никогда меня больше не увидят.
Мама доставила меня в местный вытрезвительный центр и сказала, что мне решать, воспользоваться его услугами или нет, а она сделала для меня все, что смогла. Я оказалась
предоставлена самой себе. В этом центре мне сообщили то же самое. Я думала, что они отправят меня в какой-нибудь лечебный центр - тридцать дней горячего питания и отдыха были для меня заманчивой перспективой. Однако они ска­зали, что мне уже известно все то, чему там учат, и мне сле­дует применить свои знания на практике, а место в клинике оставить для кого-то, кто в нем нуждается. С тех пор я трезва. Тогда я наконец-то взяла на себя ответственность за собс­твенное выздоровление. Именно мне предстояло действовать в этом направлении. Делать так, чтобы надзор за выполне­нием мной какого-либо дела был обязанностью кого-то дру­гого - это всегда было одной из моих любимых игр. Теперь с этим было покончено.
Я никогда не думала, что доживу до тридцати. Внезапно я осознала, что мне уже двадцать девять с половиной, но никаких признаков скорой смерти не видно. В глубине души я знала, что буду жить, независимо от того, буду пить или нет, и что, как бы плохо мне не было, всегда может стать еще хуже. Некоторые обретают трезвость, потому что боятся уме­реть. Я же знала, что буду жить, и это страшило меня гораздо больше. И я сдалась.
Выйдя из вытрезвительного центра, я в первый же вечер отправилась на собрание. Выступавшая на нем женщина рас­сказала, что алкоголизм довел ее до такого состояния, что она не хотела ни работать, ни заботиться о своей дочери, а только пить. Я не поверила своим ушам. Да это же я! Эта женщина стала моим первым спонсором, я пришла и на следующий день.
Во второй вечер я сидела в кресле, которое теперь называю «кресло новичка» - во втором ряду, около стенки (если сесть позади - все поймут, что ты новенький; если впереди - может быть, придется с кем-то разговаривать). Когда в конце собра­ния настало время взяться за руки и помолиться, по одну сто­рону от меня не оказалось ничьей руки. Помню, я подумала: «Я никогда не стану здесь своей» и повесила нос. И вдруг почувствовала, что меня взяли за свободную руку - кто-то из впереди стоящих не поленился убедиться, что круг замкнут. Я до сих пор не знаю, кто это был, но этот человек спас мне жизнь, потому что именно из-за него я пошла на следующее собрание. А потом - еще на одно, и так далее.
Каждый день, в полдень, в местном клубе проходили соб­рания, посвященные Большой Книге, и я каждый день их посещала. Заметьте, не для того, чтобы обрести трезвость, и уж точно не для того, чтобы изучить книгу. Ход моих мыс­лей был таков: как мне известно, предполагается, что я буду читать Большую Книгу каждый день; а здесь по очереди читают оттуда целую главу; значит, это тоже засчитывается, не так ли? Кроме того, на это уходило около получаса, поэ­тому было меньше вероятности, что мне предложат выска­заться. Вдобавок эти собрания проводились в полдень, а это означало для меня свободные вечера. Все это я просчитала с помощью своего обостренного алкогольного ума!
На счастье, я забыла, что результат зависит от воли Бога. Я, наконец, начала действовать, и неважно, каковы были мои мотивы. Я собиралась один раз пройти всю Большую Книгу и перейти «на более высокий уровень» - к собраниям-дис­куссиям. Но в этой комнате в клубе много смеялись, и я про­должала туда ходить. Я была не из тех, кто приходит в наше Сообщество и говорит: «Слава Богу, я дома». Я не испыты­вала особого желания иметь то, чем владели они, а просто больше не хотела обходиться тем, чем владела сама - таков был скромный старт, который и был мне нужен.
Удобство полуденных собраний заключалось в том, что я ежедневно посещала по два собрания, потому что вечером мне больше нечем было заняться. И начала обращать внимание на людей со стажем трезвости в несколько лет - собственная лень заставляла меня интересоваться одними из самых активных членов Сообщества Анонимных Алкоголиков. Я обнаружила,что люди, регулярно посещающие собрания, посвященные Большой Книге, как правило, читают ее и следуют ее рекомен­дациям.
Когда я была трезва две недели, пьяный водитель задавил девятилетнюю дочь одного парня из АА. Через три дня он на собрании сказал, что вынужден поверить, что ее смерть не пройдет даром. Он предположил, что, возможно, из-за этого обретет трезвость еще один алкоголик. В тот день, возвраща­ясь домой, я спрашивала себя: а что, если бы это произошло с моими детьми или со мной? Какой бы я осталась в их памяти? Меня охватило какое-то особенное чувство (сейчас я знаю, что это была благодарность), и я осознала, что могу прямо сейчас позвонить детям и сказать им, что люблю их. И что, пообещав навещать их, я могу сдержать слово. И что мои слова могут для них хоть что-нибудь да значить. И что, хотя я, может быть, навсегда останусь всего лишь «мамой, приходящей по выход­ным», я могу быть хорошей приходящей мамой. Я поняла, что с помощью Бога и Анонимных Алкоголиков у меня есть шанс развить более близкие отношения с ними, вместо того, чтобы вечно пытаться исправить прошлые ошибки. Годом позже я поделилась с тем мужчиной, что, возможно, трагедия не была напрасной, потому что в тот день моя жизнь изменилась.
За месяц я прочно обосновалась в АА и продолжала посе­щать собрания. Я не смогла бы перечислить все те чудесные вещи, которые случились со мной за те годы, что я в Сообщес­тве. Когда я стала жить в трезвости, моим детям было четыре и шесть лет, и они «выросли» в АА. Я брала их с собой на открытые собрания, и присутствующие дарили им то, на что я сама сначала была неспособна - любовь и внимание. Пос­тепенно они снова стали частью моей жизни, и сегодня их опекуном являюсь я.
В Анонимных Алкоголиках я во второй раз вышла замуж
за мужчину, который верит в АА так же, как и я. (Когда я однажды разбудила его, чтобы съездить по звонку в рамках Двенадцатого Шага, и он не рассердился, я поняла, что мы стартовали хорошо). Мы договорились никогда не ставить друг друга по степени важности выше третьего места, так как Бог всегда должен быть на первом, а Анонимные Алкоголики
на втором. Он - мой партнер и лучший друг. Мы оба явля­емся спонсорами для нескольких человек, и наш дом напол­нен любовью и смехом. Телефон у нас звонит, не переставая. Мы оба испытываем радость от того, что нашли общее реше­ние своих проблем.
Однако у нас тоже бывали трудные периоды. Наш сын - представитель третьего поколения АА в моей семье. После того, как в четырнадцать лет он совершил попытку само­убийства, мы выяснили, что он - тоже алкоголик. Он провел в АА год, и пока трудно сказать, что будет дальше; но мы доверяем Анонимным Алкоголикам, даже в те дни, когда не доверяем своему сыну. Наша дочь - красивая и уверенная в себе юная девушка, которая нашла собственный путь к Богу, и ей не пришлось для этого прибегать к алкоголю. Она - плод любви и веры Анонимных Алкоголиков.
У меня до сих пор есть спонсор и родная группа. Мое поло­жение в Сообществе прочно. Быть хорошим членом АА я научилась, наблюдая за хорошими членами АА и делая то же, что и они; строить счастливый брак - наблюдая за счастли­выми в браке людьми и делая то же, что и они; быть родите­лем - наблюдая за хорошими родителями и делая то же, что и они. И, наконец, обрела свободу, которая позволяет мне счи­тать, что не знать чего-то - это нормально.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n56


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 24 июн 2018, 11:49 
Аватара пользователя
КАК ЖЕ МЫ СЧАСТЛИВЫ!
Кинлочард я называю своим духовным домом. Это крошечное поселение, приютившееся между холмами в долине, на берегу Лох Арда. Я не устаю смотреть на леса на другом берегу озера с их тенистой зеленью, отражающейся в его водах. Выше, на скалах, гнездятся соколы-сапсаны, а цапли, расправив крылья, медленно летят к своим гнездам, свитым на огромных деревьях на малень­ком острове. Лебеди, кряквы и серые утки соседствуют на берегу с куликами и лысухами, а также с немногочисленными рыбаками, промышляющими черепах. Иногда я вижу, как на самой вершине дальнего холма пересекает лужайку пара оленей, а если повезет, то можно наблюдать, как выдры резвятся на выступающих из воды скалах. Кругом мир и покой.

«Духовный» ?
Впервые я открыл для себя Кинлочард, когда находился в оче­редном продолжительном запое. Красота и спокойствие этого места запомнились мне тогда даже сквозь алкогольный туман. Сейчас, трезвый, я стараюсь ездить туда хотя бы дважды в год и востор­гаться величием нашего Создателя. Я не вижу красоты в искусстве. Скульптура и архитектурные сооружения создаются людьми и не могут соперничать с работой Создателя. Как мы можем пытаться превзойти мастера, который научил нас? Нам, алкоголикам, здо­рово повезло, что наш недуг заставляет нас идти к выздоровле­нию через духовность.
Игремонт, Англия
Книга "Пришли к убеждению"


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 25 июн 2018, 14:36 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".
(11)
ПРИЗЕМЛИВШИЙСЯ
Алкоголь подрезал этому пилоту крылья, и только благо­даря обретенной трезвости и упорной работе он вновь взле­тел в небо.
Я - алкоголик. Во мне есть доля крови индейцев-команчей, и я рос в бедной, но любящей семье - до тех пор, пока алкого­лизм не завладел обоими моими родителями. Затем последо­вали разводы, по три у каждого из них, и я познал гнев, кото­рый так характерен для членов семей алкоголиков. Я клялся себе, что никогда не стану алкоголиком. Активно участвуя в жизни своей индейской общины, я также видел, что алкоголь делает с другими людьми, и испытывал к нему неприязнь и отвращение.
Читать историю полностью
Алкоголь подрезал этому пилоту крылья, и только благо­даря обретенной трезвости и упорной работе он вновь взле­тел в небо.
Я - алкоголик. Во мне есть доля крови индейцев-команчей, и я рос в бедной, но любящей семье - до тех пор, пока алкого­лизм не завладел обоими моими родителями. Затем последо­вали разводы, по три у каждого из них, и я познал гнев, кото­рый так характерен для членов семей алкоголиков. Я клялся себе, что никогда не стану алкоголиком. Активно участвуя в жизни своей индейской общины, я также видел, что алкоголь делает с другими людьми, и испытывал к нему неприязнь и отвращение.
В семнадцать лет я окончил среднюю школу и сразу после этого уехал, чтобы поступить на военную службу в морскую пехоту. Там я чувствовал себя как дома, упиваясь жесткой дисциплиной, сплоченностью и духом воинской доблести. Я показывал отличные результаты и был одним из трех парней, которых после учебного лагеря новобранцев повысили в зва­нии. Через четыре с половиной года мне предоставили воз­можность пройти обучение летному делу. Успешное завер­шение курса, который длился полтора года, означало бы нашивки пилота и офицерское звание. И здесь я преуспел. Несмотря на то, что большинство моих товарищей пришли сюда после колледжа, и меня постоянно преследовал страх неудач, я был одним из лучших учеников.
Однако я преуспел и в кое-чем еще. В нашей среде пьянс­тво поощрялось; пилот должен был круто и бесстрашно летать и столь же круто выпивать, и участие в увеселитель­ных мероприятиях считалось его обязанностью. Я не нуж­дался ни в каком поощрении и наслаждался товарищеской атмосферой, добродушными шутками и соревновательным духом.
Проучившись здесь год, я познакомился с одной юной кра­соткой. В тот вечер я был пьян, и она не захотела со мной общаться; но я ни за что бы не осмелился к ней прибли­зиться, если бы не фальшивая храбрость, которой меня наде­лил алкоголь. На следующий день я снова ее встретил, на этот раз - трезвый, и мы начали встречаться. В ее двадцатый день рождения я окончил курс, и она приколола мне нашивки с золотыми крыльями и погоны старшего лейтенанта. А через две недели мы поженились. Недавно мы отпраздновали трид­цать пятую годовщину своего брака. Она - самый чудесный человек, какого я только мог найти.
Вскоре у нас родилось двое сыновей, и я уехал на войну во Вьетнам. Возвратился через тринадцать месяцев. В общей сложности я прослужил в морских войсках одиннад­цать с половиной лет, а затем решил уйти со службы, пос­кольку военная карьера подразумевала жизнь вдали от семьи. В детстве я достаточно пострадал из-за семейного хаоса и потому знал, что никогда не допущу, чтобы так получилось и в моей собственной семье. Итак, с неохотой и даже с болью в сердце я подал в отставку и пошел работать на одну крупную авиалинию. На военной службе я заработал себе репутацию, которой гордился. На моем счету было множество достиже­ний и боевых наград, и я обладал навыками пилотирования.
В структуре авиалинии я начал медленно продвигаться по служебной лестнице и после двадцати лет работы, наконец, стал капитаном. Между работниками и компанией случались стычки, и нашей семье приходилось переживать трудные времена. Во время одной из продолжительных забастовок мы удочерили грудную девочку. Благодаря ей семья стала пол­ной. Когда мы забрали ее к себе, этой прелестной малышке, примерно наполовину индианке из племени чиппева, было семнадцать дней.
Мое пьянство все усугублялось, но я не считал, что в этом отношении чем-то отличаюсь от своих собутыльников. Однако я сильно заблуждался. Меня дважды, с промежутком в несколько лет, арестовывали за вождение в нетрезвом виде. Я списал это на простое невезение и заплатил внушитель­ные штрафы, чтобы мне смягчили наказание. Это произошло задолго до того, как в авиакомпаниях стали проверять дорож­ные сводки по своим пилотам.
Однажды ночью, после того, как я с двумя членами своего экипажа пропьянствовал полдня и весь вечер, нас арестовали. Нас обвинили в нарушении федерального закона, запрещаю­щего управление транспортными самолетами в нездоровом состоянии. Раньше этот закон никогда не применяли к пило­там авиалиний. Я почувствовал себя опустошенным. Неожи­данно, я вляпался в такую переделку, какая не привиделась бы мне в самом страшном кошмаре.
Домой я пришел на следующий день с тяжелым сердцем, и не смея посмотреть жене в глаза. Пристыженный и унич­тоженный, я в тот же день посетил двух докторов и услышал диагноз - «алкоголизм». А вечером отправился на лечение, не имея при себе ничего, кроме одежды. Нашей историей заинтересовались СМИ, которые раструбили о ней по всему миру. Об этом говорили по всем крупнейшим телеканалам. Невозможно описать мои стыд и унижение. Свет померк для меня, и я помышлял о самоубийстве. Я не мог себе пред­ставить, что когда-нибудь снова смогу улыбаться или что когда-нибудь наступит не столь унылый день. Я никогда и не думал, что человек может так страдать. Мне хотелось одного
• чтобы боль исчезла.
Я приобрел печальную известность в коммерческой авиа­ции, и СМИ оттачивали на мне свое мастерство. Из-за диа­гноза «алкоголизм» я потерял свой медицинский сертификат, и все мои лицензии в срочном порядке отозвали. Я вспомнил своих родителей (ныне покойных), других представителей своего народа и всех тех, кого раньше считал алкоголиком. И понял, что превратился именно в того, кем клялся никогда не стать.
Через неделю после того, как я лег в клинику, вышел выпуск новостей, из которого я узнал, что моя карьера окон­чена. Я отказывался смотреть телевизор, но другие пациенты держали меня в курсе. Несколько недель я был главной темой для новостных передач, а также объектом шуток комиков из вечерних шоу, которые высмеивали меня, мою профессию и мою авиакомпанию.
Вдобавок оказалось, что меня собираются посадить в феде­ральную тюрьму. В случае, если бы меня осудили, заключе­ния было бы не миновать. Я не сомневался, что так и будет. И, поскольку больше мне ничего не оставалось, я посвятил все свое время изучению путей к выздоровлению. Я горячо верил, что ключ к трезвости, а значит - и к выживанию, содер­жится во всем том, чему меня учат, и, находясь в больнице, не терял ни минуты. Я трудился так же упорно, как и тогда, когда зарабатывал свои погоны. Но на этот раз на кону была моя жизнь. Проходя через один судебный кризис за другим, я боролся, чтобы вновь обрести духовную целостность.
Выйдя из клиники, я намеревался посетить девяносто соб­раний АА за девяносто дней. Однако, опасаясь из-за судебных разбирательств не успеть, я сходил на девяносто собраний за шестьдесят семь дней. Процесс надо мной, напряженный, осве­щаемый прессой, длился три недели. После дня, проведенного в суде, вечерами я чаще всего искал убежища на собраниях АА и набирался там сил для следующего дня. Выздоровление и все то, что я узнал, позволило мне относиться ко всему проис­ходящему совсем не так, как те двое ребят, что вместе со мной проходили по делу. Многие говорили о моем спокойствии в этот кошмарный период. Это меня удивляло. Внутри я не чувс­твовал того, что, похоже, видели во мне другие.
Меня признали виновным и приговорили к шестнад­цати месяцам тюрьмы. Мои два сотоварища получили по году, но решили пока остаться на свободе в ожидании, пока рассмотрят их апелляцию. Я же выбрал отправиться в тюрьму покончить с этим. Я уже научился принимать жизнь на ее условиях, а не ставить ей собственные. Еще со школы я пом­нил стихотворение, в котором говорится что-то вроде: «Трус умирает тысячу раз, а храбрец - только раз», и хотел сделать то, что должно быть сделано. Я испытывал ужас перед тюрь­мой, но сказал своим детям, что нельзя выйти через заднюю дверь, пока не войдешь через переднюю. Кроме того, я пом­нил, что мужество - это не отсутствие страха, а способность взглянуть ему в лицо.
В тот день, когда я оказался за решеткой, девять моих кол- лег-пилотов начали оплачивать коммунальные расходы моей семьи и продолжали это делать около четырех лет. После освобождения из тюрьмы я четыре раза пытался заставить их позволить нам самим платить за себя, но они все время отказывались. Так помощь пришла к нам оттуда, откуда мы ее совершенно не ожидали.
В федеральной тюрьме я провел 424 дня. Там я основал группу АА. Администрация была против, и каждую неделю, когда мы собирались, донимала нас. Эти еженедельные соб­рания были тихим оазисом в пустыне, мгновениями покоя посреди тюремного бедлама.
Когда я оттуда вышел, последовали три года испытатель­ного срока с тринадцатью условиями, включая ограничение дальних поездок. Я больше не был пилотом и потому пошел в тот самый лечебный центр, пациентом которого некогда был, и стал работать там с другими алкоголиками. Оплата была минимальной, но я обнаружил, что мне удается доносить до других смысл наших идей, и мне отчаянно хотелось вернуть хотя бы часть того добра, которое дали мне столь многие люди. Этим я занимался двадцать месяцев.
Долгое время я не рассматривал возможности снова летать, однако не мог в душе не мечтать об этом. В одной из моих книг о медитации говорится: «Прежде чем сможет сбыться какая- нибудь мечта, сначала она должна появиться». Мне сказали, то, если я хочу опять летать, мне придется начать с самого низа - с рядовой лицензии, несмотря на то, что раньше у меня была лицензия самого высокого уровня - на управление транспортными самолетами. И я снова стал учиться и сдал все необходимые длинные письменные экзамены. Я вынуж­ден был начать все сначала и заново выучить все то, что учил тридцатью годами раньше и уже давно позабыл. Против ожи­дания, мне удалось вернуть свой медицинский сертификат, доказав тот факт, что я трезв вот уже третий год.
Суд применил ко мне санкции, которые не позволяли мне снова летать из-за моего возраста. Мой адвокат стал моим другом и после того, как меня осудили, три года работал на меня, не взяв с меня ни цента. Он был еще одним челове­ком, который вошел в мою жизнь так, что я могу это при­писать только Божественному Провидению. Он подал хода­тайство о снятии санкций. Когда он позвонил мне и сообщил, что судья удовлетворил его просьбу, по моим щекам градом покатились слезы. С отменой этих ограничений невозможное стало немного менее невозможным. Оставалось еще проде­лать огромную работу; но теперь, по крайней мере, можно было попытаться.
Никто из моих друзей не думал, что снова получить все лицензии буквально с нуля - это реально. Однако я научился многое делать день за днем, шаг за шагом, и над получением лицензий трудился именно в этой манере. Если бы я охва­тывал взглядом всю панораму предъявляемых требований, то бросил бы эту затею, потому что они казались бы просто непосильными. Но, если действовать по принципу «каждый раз - только один день» и «каждый раз - только одно дело», они становились выполнимыми. И я их выполнил.
Я знал, что никто никогда не примет меня пилотом пасса­жирского самолета. Я ведь был бывшим капитаном, преступ­ником и пьяницей. Я сомневался даже в том, что хоть какая- нибудь компания позволит мне водить транспортные самолеты.
Чтобы обработать мои лицензии и прислать их мне, Федераль­ному управлению авиаперевозками потребовалось несколько месяцев. В тот самый день, когда я их получил, случилось еще одно чудо. Мне позвонил глава профсоюза пилотов и известил меня о том, что президент той компании, на которую я рабо­тал, лично принял решение восстановить меня в должности. Я не подавал на эти авиалинии жалобу, хотя по закону имел на это право, потому что знал, что моим действиям нет оправда­ния. Перед телекамерами и в лечебном центре я прямо заявлял о том, что беру на себя всю ответственность. Мое выздоровле­ние требовало строгой честности.
Мне едва верилось, что глава компании вообще мог заду­маться о том, чтобы снова взять меня на работу. Я поражался смелости этого человека и этой компании. А что, если я сорвусь? Что, если снова поведу самолет в нетрезвом виде? Для прессы это будет настоящий праздник. Потом много дней подряд, когда я утром просыпался, первой моей мыс­лью было, что это мне лишь приснилось и что это просто не может быть правдой.
Почти через четыре года после моего ареста и взрывооб­разного крушения моей жизни я заключил с компанией дого­вор о своем возвращении на работу. Восстановлен во всех правах и снова пилот! Посмотреть, как я подписываю доку­мент, собралась целая толпа.
В моей жизни случилось многое. Я потерял почти все, чего добился упорным трудом. Моя семья перенесла публичный позор и унижение. Я служил объектом насмешек, укоров и пре­зрения. Однако хорошего произошло гораздо больше; каждая потеря была возмещена обильными дарами. Обещания Боль­шой Книги сбылись для меня с таким размахом, какого я не мог себе и вообразить. Я обрел трезвость. Вернул свою семью, и у нас опять близкие и любящие отношения. Научился приме­нять Двенадцать Шагов и жить по этой чудесной программе, которую так давно создали двое пьяниц.
На это ушло несколько лет, но я научился быть благодар­ным за свой алкоголизм и программу выздоровления, к кото­рой он меня подтолкнул; за все то, что случилось со мной и для меня; за мою теперешнюю жизнь, которая далеко превос­ходит все то, что было у меня раньше. Если бы я не пережил все вчерашние дни, у меня бы не было этого сегодняшнего.
В договоре о моем возвращении на работу говорилось, что я уйду на пенсию вторым пилотом. Однако для меня чудеса программы не прекращаются, и в прошлом году мне сооб­щили, что президент компании опять дал мне разрешение стать капитаном.
Я ушел на пенсию в возрасте шестидесяти лет и в чине капитана «Боинга-747», а это означает, что мой последний год в авиалиниях закончился в кресле слева. Круг, столь свя­щенный для моего индейского народа, снова завершился.
Во всем этом моя заслуга невелика. Я играл свою роль, но всеми чудесными событиями, произошедшими со мной, я в гораздо большей степени обязан АА, милосердию любящего Бога и помощи стольких людей. Сегодня мой сын, чуть не отдавшийся во власть алкоголю и наркотикам, имеет стаж трезвости более трех с половиной лет. Он - еще одно настоя­щее чудо в моей жизни, за которое я глубоко благодарен.
Я долго прожил в отрыве от своего народа, испытывая за это стыд. Теперь я вернулся к нему. И опять танцую и учас­твую в традиционных мероприятиях. Я выступал на двух съездах коренных американцев, являющихся членами АА - в юности я такого и представить себе не мог. В несчастье мы познаем свое истинное «я». Но нам нет нужды в одиночку переживать несчастье, ведь на собрании АА мы можем найти другого алкоголика.
Свернуть


Книга "Анонимные Алкоголики". Раздел личных историй https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 26 июн 2018, 09:59 
Аватара пользователя
"Если у вас есть проблемы, связанные с выпивкой, мы надеемся, что, читая одну из сорока четырех личных историй, вы, возможно, остановитесь и подумаете: «Да, такое было и со мной»; или, что важнее: «Да, похожее чувствовал и я»; или, что важнее всего: «Да, я полагаю, эта программа сможет помочь и мне»."
Отрывок из введения книги "Анонимные Алкоголики".

(12)
ЕЩЕ ОДИН ШАНС
Эта чернокожая женщина, бедная, полностью во власти алкоголя, чувствовала себя выключенной из нормальной жизни. Однако, попав в тюрьму, она увидела выход.
Я - афроамериканка - алкоголичка. Не знаю, когда я стала алкоголиком, но, полагаю, я им стала, потому что пила слиш­ком много и слишком часто.
Я всегда винила в своем пьянстве бедность или что угодно еще, но не истинную причину - тот факт, что мне нравился эффект от спиртного, потому что, выпив, я ощущала себя столь же значительной и богатой, как и другие. Я ни за что бы не признала, что пью слишком много и трачу на выпивку деньги, на которые должна была бы купить еды своим двоим сынишкам.
Со временем я стала пить все больше и больше. Я не могла удержаться ни на одной работе - пьяницы никому не нужны. Мне всегда удавалось подцепить дружка, владеющего какой- нибудь забегаловкой или торгующего виски, но такие связи долго не длились. Всех смущали мои появления в пьяном виде и отключки. Дошло до того, что я не могла выпить и не попасть за решетку. В один из таких заходов судья, должно быть, посчитал, что меня стоит попытаться спасти, потому что вместо того, чтобы отослать меня в камеру, он отправил меня на месяц в АА.
Читать историю целиком
Эта чернокожая женщина, бедная, полностью во власти алкоголя, чувствовала себя выключенной из нормальной жизни. Однако, попав в тюрьму, она увидела выход.
Я - афроамериканка - алкоголичка. Не знаю, когда я стала алкоголиком, но, полагаю, я им стала, потому что пила слиш­ком много и слишком часто.
Я всегда винила в своем пьянстве бедность или что угодно еще, но не истинную причину - тот факт, что мне нравился эффект от спиртного, потому что, выпив, я ощущала себя столь же значительной и богатой, как и другие. Я ни за что бы не признала, что пью слишком много и трачу на выпивку деньги, на которые должна была бы купить еды своим двоим сынишкам.
Со временем я стала пить все больше и больше. Я не могла удержаться ни на одной работе - пьяницы никому не нужны. Мне всегда удавалось подцепить дружка, владеющего какой- нибудь забегаловкой или торгующего виски, но такие связи долго не длились. Всех смущали мои появления в пьяном виде и отключки. Дошло до того, что я не могла выпить и не попасть за решетку. В один из таких заходов судья, должно быть, посчитал, что меня стоит попытаться спасти, потому что вместо того, чтобы отослать меня в камеру, он отправил меня на месяц в АА.
Итак, я пришла в АА. По крайней мере, туда пришло мое тело. Мне отвратительна была каждая минута, проведен­ная там. Я не могла дождаться конца собрания, чтобы пойти выпить. Перед собранием я это сделать побоялась. Я думала, что, если они почувствуют от меня запах виски, то посадят меня в тюрьму, а я не могла жить без своей бутылки. Я возне­навидела судью за то, что он послал меня в это место, ко всем этим пьяницам. Я-то не алкоголик!
Да, иногда я, возможно, пью слишком много - но ведь все мои знакомые тоже пьют. Правда, не припоминаю, чтобы кто-нибудь из них засыпал в кабаке и просыпался без обуви на ногах - и это в зимнее время - или свалившись со стула. Однако со мной это случалось. Я также не припомню, чтобы кого-нибудь из них выставляли зимой на улицу из-за неуп­латы за квартиру. Но мне важнее было иметь виски, чем жилье для своих сыновей.
Дело было плохо; я боялась оказаться на улице и потому начала получать пособие матерям. Это - одна из худших вещей, которая только может произойти с женщиной-алкого- ликом. Каждый месяц я, как любая хорошая мать, ждала при­хода почтальона. Но, как только он вручал мне чек, я надевала свое лучшее платье и отправлялась на поиски дружка-алкого- лика. Когда я начинала пить, мне становилось все равно, что за квартиру не плачено, что дома нет еды и что моим детям нужна обувь. Я пьянствовала, пока не закончатся все деньги. А потом возвращалась домой, полная раскаяния, и задавала себе вопрос, что я буду делать, пока не придет следующий чек.
Со временем, шатаясь по притонам, я начала забывать дорогу домой. Я просыпалась в каких-нибудь захудалых меб­лированных комнатах, где повсюду ползали тараканы. Затем виски мне стал не по карману, и я переключилась на вино. В конце концов, я так опустилась, что мне было стыдно пока­заться на глаза друзьям, поэтому я стала посещать самые гнусные забегаловки, которые только могла найти. Если это было днем, я обходила близлежащие улицы, чтобы убедиться, что никто меня не видел.
Я считала, что мне незачем жить, и много раз пыталась совершить самоубийство. Однако всегда приходила в себя в психиатрической клинике, и начинался очередной длительный курс лечения. Через какое-то время я уяснила, что клиника - подходящее место, чтобы спрятаться после того, как сдашь в ломбард краденое. Я думала, что, если копы и придут сюда, то врачи скажут им, что я - сумасшедшая и просто не знала, что делаю. Но потом один хороший доктор проинформировал меня о том, что со мной все в порядке - не считая злоупотреб­ления спиртным. Он пообещал, что, если я снова окажусь у них, меня отправят в государственную больницу. Я этого не хотела и потому перестала попадать в психушку.
Я докатилась до того, что могла проснуться с синяком под глазом, не имея понятия, откуда он взялся, или с полными карманами денег, не зная, где их достала. Позже выяснялось, что я украла в магазине одежду и продала ее. Однажды утром я проснулась с тысячей долларов в кармане. Я попыталась вспомнить, откуда она у меня, но тут вошли двое здоровен­ных «копов» и забрали меня. Все дело было в том, что я про­дала одной женщине шубу. Копы допросили ее, и она призна­лась, что купила ее у меня. Меня сразу выпустили на поруки, однако, на суде дали месяц тюремного заключения. По исте­чении этого срока я снова принялась за свое. Надолго меня не хватило. Говорят, что в этот период я убила человека, но я ровным счетом ничего не помню. Тогда я действовала в абсо­лютном беспамятстве. Поскольку я была пьяна, судья приго­ворил меня всего лишь к двенадцати годам тюрьмы.
Милостью Божьей я отсидела только три года. Именно за решеткой я на самом деле поняла, что такое АА. На свободе я отвергла Сообщество, но оно пришло ко мне в тюремных стенах. Сегодня я благодарю свою Высшую Силу за то, что она даровала мне еще один шанс на жизнь и на успех в АА, а также возможность попытаться помочь другим алкоголикам. Я год живу дома и уже четыре года не пью.
Придя в АА, я обзавелась большим количеством друзей, чем за всю свою жизнь - друзей, которым небезразлична я и мое благополучие и которых не смущает тот факт, что я - чернокожая и сидела в тюрьме. Их волнует одно - я человек и хочу жить в трезвости. Вернувшись домой, я смогла вновь заслужить уважение своих сыновей.
Единственное, что меня беспокоит - это то, что в моем городе в АА найдется всего лишь около пяти афроамерикан­цев. И те не принимают активного участия в деятельности Сообщества, что я хотела бы видеть с их стороны. Не знаю, что мешает им двигаться вперед - обстоятельства или при­вычка, - но точно знаю, что АА еще предстоит проделать большую работу, и ни один из нас не может ее выполнять, стоя на месте.
Я думаю, что некоторые афроамериканцы - не только в моем городе, но и в других районах страны - боятся ходить на собрания. Мне хотелось бы просто сказать: вам не нужно бояться, потому что никто вас там не укусит. В АА нет меж- расовых барьеров. Если вы познакомитесь с нами, то уви­дите, что мы действительно человечны, и мы встретим вас с распростертыми объятиями и открытыми сердцами.
Я пишу это во время съезда АА, на котором провела уик­энд исключительно в обществе белых. И они меня пока не съели! С тех пор, как я здесь, я не видела ни одного черного лица, кроме собственного. И, если бы я не смотрелась в зер­кало, я бы и не знала, что я все-таки черная, потому что эти люди относятся ко мне, как к одной из них, каковой я и явля­юсь. Мы страдаем одной и той же болезнью и, помогая друг другу, способны оставаться трезвыми.
Свернуть

Книга "Анонимные Алкоголики" https://www.aaurora.ru/bigbookplus.html#n00


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 27 июн 2018, 18:25 
Аватара пользователя
Меня зовут Джэн, и я алкоголичка (агностик).

Мои родители дали мне веру, а в последующие годы я её потеряла. Нет, это была не религиозная вера, хотя я знакомилась с учением двух сект. Ни одна из них не вошла в моё сознание; я просто плыла по течению, предаваясь скуке, и моя хрупкая, искусственная вера исчезала сразу же, как только я начинала думать о ней.

Вера, которую мне дали родители, была верой в людей. Отец и мама проявляли ко мне любовь и уважение как к личности, которой дано право самой делать свой выбор. Эту любовь я приняла и без вопросов вернула как что-то само собой разумеющееся.
Читать историю целиком
Меня зовут Джэн, и я алкоголичка (агностик).

Мои родители дали мне веру, а в последующие годы я её потеряла. Нет, это была не религиозная вера, хотя я знакомилась с учением двух сект. Ни одна из них не вошла в моё сознание; я просто плыла по течению, предаваясь скуке, и моя хрупкая, искусственная вера исчезала сразу же, как только я начинала думать о ней.

Вера, которую мне дали родители, была верой в людей. Отец и мама проявляли ко мне любовь и уважение как к личности, которой дано право самой делать свой выбор. Эту любовь я приняла и без вопросов вернула как что-то само собой разумеющееся.

Оставшись один на один с жизнью, я продолжаю чувствовать, что нахожусь под надёжной защитой; мои непосредственные начальники (как мужчины, так и женщины) относятся ко мне, как учителя в школе. Странно, но вот такая удачливая судьба иногда надоедает мне. «Почему так? — спрашиваю я себя. — У меня, что, пробуждается материнский инстинкт?» Там, внутри меня, жило ощущение, что я нахожусь в состоянии войны со своей верой в людей. Это была воинствующая, давящая гордыня, стремление к полной независимости. Со своими сверстниками я всегда была болезненно стеснительной, и даже тогда я рассматривала этот недостаток как проявление эгоизма, боязнь, что другие не согласятся с моей высокой самооценкой.

Конечно, эта моя оценка не включала ту часть картины, которая имела отношение к пьянству. Я подозреваю, что гордыня убивает столько же алкоголиков, сколько и алкоголь. Я легко могла бы стать её жертвой, потому что моя реакция на быстро прогрессирующий алкоголизм выражалась в основном в лихорадочных попытках скрыть это. Попросить о помощи? Что за вздор!

Настал час, когда моя гордыня была раздавлена (временно), и я действительно обратилась за помощью. Я позвонила людям — незнакомым. Но моя гордыня, всё более возраставшая по мере восстановления здоровья, дважды преграждала мне путь в А.А. (В это время мне, по их же собственной инициативе, помогали друзья не алкоголики). После ещё одной неудачной попытки научиться пить цивилизованно я начала серьёзно работать в А.А.

К счастью, я попала в группу, дискуссии по Шагам в которой проводятся на закрытых собраниях. У большинства членов группы было своё понимание персонального Бога. Атмосфера веры, окружавшая меня, проявлялась настолько ярко, что временами я ловила себя на мысли, что хочу раствориться в ней. Но не растворилась. И всё же я нашла, что с каждым новым обсуждением Шагов открываются новые и новые глубины их содержания.

Во Втором Шаге «Сила, более могущественная, чем мы» означала А.А., а не персонифицировалась с конкретными членами группы, которых я знала. Это были мы все, везде, мы, кто проявляет заботу друг о друге и тем самым создаёт такой духовный потенциал, какой вряд ли под силу одному человеку. Одна женщина в нашей группе верила, что души мёртвых алкоголиков, даже тех, которые умерли ещё до создания А.А., вносят свой вклад в фонтанирующий поток доброй воли. Мысль настолько замечательная, что мне также захотелось верить в неё.

Сначала Третий Шаг просто ассоциировался у меня с тем, как я ощущала себя по утрам в первые дни трезвости. Целыми днями, которые казались мне солнечными, я сидела у окна, не имея на примете никакой работы, и, тем не менее, чувствуя себя счастливой и уверенной. Затем этот Шаг стал увлекательным принятием своего места в мире: «Не имею представления о том, кто правит бал, но знаю, что не я!» Я также принимала Третий Шаг как хорошее отношение, эффективный подход к жизни: «Если я плаваю в море в солёной воде и вдруг начну поддаваться панике, барахтаться и пытаться бороться с потоком, то обязательно утону. Но если расслаблюсь и доверюсь этому потоку, то он будет держать меня на плаву».

Хотя в Четвёртом Шаге не упоминается Высшая Сила, слово «нравственно» несло в себе скрытое значение греха, который в моем случае можно интерпретировать как отступление от Бога. Поэтому инвентаризацию я рассматривала как честное описание собственного характера, записывая на красной стороне те свои качества, которые создавали неприятности людям. Стараясь полноценно жить в окружающем мире, а не изолироваться от него, стараясь открыть себя перед людьми, а не сторониться их, я надеялась, что этот контакт с подобными мне людьми поможет сгладить острые, ранящие углы моего характера — и это Шаги Шестой и Седьмой.

Я не уверена, что осознанно работала по Шагам, но Они, уж это точно, работали на меня. Примерно на четвёртом году трезвости какой-то незначительный случай заставил меня осознать, что мой изначальный недостаток — стеснительность — исчез. «Я свободно себя чувствую в окружающем меня мире!» — сказала я себе с удивлением.

Сейчас, спустя десять лет, я чувствую себя так же. Если взять всю мою жизнь в целом, то всё то положительное, что было получено в А.А., намного превосходит ущерб, причинённый мне активным алкоголизмом. Что же взяло верх над моей гордыней (на какое-то время) и сделало меня доступной для других? Лучшим ответом, который я вижу, является то, что мой отец называл «жизненной силой». (Он был старомодным семейным врачом и много раз видел, что силы или нарастают, или уходят). Думаю, что она («жизненная сила») — в каждом из нас; она делает живыми все живые существа; она вращает галактики. Метафора с солёной водой, применительно к Третьему Шагу, взята не случайно, поскольку океан для меня является символом этой силы; ближе всего я приблизилась к Одиннадцатому Шагу, когда увидела непрерывную линию горизонта с палубы корабля. Я как-то сразу уменьшилась в размерах. И я умиротворённо ощутила, что являюсь маленькой частицей чего-то огромного и непознаваемого.

Но не слишком ли океан холодный символ? Да. Думаю ли я, что он смотрит на мелкую рыбёшку, что он беспокоится о каждой отдельной судьбе? Буду ли я беседовать с ним? Нет. Однажды, когда мой запой подходил к концу, я обратилась с тремя словами к Чему-то нечеловеческому. В темноте, до рассвета, я поднялась с кровати, встала на колени, скрестила руки на груди и сказала: «Пожалуйста, помоги мне». Затем я содрогнулась и спросила: «С кем это я разговариваю?» — и снова легла.

Когда я рассказала об этом случае одному из своих наставников, он сказал: «Но Он же действительно ответил на твою молитву».

Может быть, и так. Но я не чувствую этого. Я не спорила с наставником и не пытаюсь сейчас развенчать мистику этого случая холодной логикой. Если бы вы логично убедили меня в существовании личного Бога (а я не думаю, что вам это удастся), то я и тогда не стала бы разговаривать с Чем-то, чего я не чувствую. Если бы я логично доказала вам, что Бог существует (а я знаю, что не могу), то ваша истинная вера не была бы поколеблена. Другими словами, вера находится за пределами разума. Существует ли что-то за пределами человеческого разума? Думаю, что да. Что-то.

Но как бы то ни было, вот здесь, в этом мире, все мы, все вместе, я имею в виду всех людей, а не только алкоголиков, мы нужны друг другу.

с разрешения корпорации А.А. World Service, Inc.
Свернуть

Перепечатано из брошюры «Думаешь, ты особенный?»


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 28 июн 2018, 08:18 
Аватара пользователя
«Эти нарушения обещаний, данных моим детям…»

Моя мать умерла, когда мне было 12 лет, и мне казалось, что моя жизнь могла бы быть иной, останься она в живых. Как бы то ни было, но теперь я уверена, что моя проблема стала частью меня уже тогда. Меня переполняли чувство неполноценности и крайняя застенчивость. Отец делал все возможное, чтобы вырастить меня и двоих моих младших сестер, сохранить семью вместе до тех пор, пока я не поступила в колледж. После этого он отправил в школу-интернат и обеих сестер.

Я помню то чувство всепоглощающего страха, охватившее меня, когда отец уже оставлял меня в колледже. Я просто знала, что не смогу, не сумею сойтись со всеми этими людьми. Я не вписалась туда с самого начала и именно так себя и чувствовала. Поэтому годы, проведенные в колледже, были для меня периодом оскорбленных чувств, отверженности и страха.
Читать историю целиком
«Эти нарушения обещаний, данных моим детям…»
Моя мать умерла, когда мне было 12 лет, и мне казалось, что моя жизнь могла бы быть иной, останься она в живых. Как бы то ни было, но теперь я уверена, что моя проблема стала частью меня уже тогда. Меня переполняли чувство неполноценности и крайняя застенчивость. Отец делал все возможное, чтобы вырастить меня и двоих моих младших сестер, сохранить семью вместе до тех пор, пока я не поступила в колледж. После этого он отправил в школу-интернат и обеих сестер.

Я помню то чувство всепоглощающего страха, охватившее меня, когда отец уже оставлял меня в колледже. Я просто знала, что не смогу, не сумею сойтись со всеми этими людьми. Я не вписалась туда с самого начала и именно так себя и чувствовала. Поэтому годы, проведенные в колледже, были для меня периодом оскорбленных чувств, отверженности и страха.

Наконец, я вышла замуж. Мой муж был очень привлекательным мужчиной, и я думала, что мне удастся забыть свои страхи и быть свободной в общении с людьми. К несчастью, мне это удавалось только когда я выпивала. Еще в колледже я узнала, что рюмка-другая облегчают общение. А три рюмки позволяют забыть о том, что я не красавица!

В конце концов, у нас появились дети, ставшие для меня самым главным в жизни. Однако я просыпалась по утрам в ужасе, вспоминая, что вчера я, будучи пьяной до бесчувствия, гоняла на машине по окрестностям города вместе с детьми.

Затем мой муж заболел. Одинокая и испуганная, я испытывала потребность пить, несмотря даже на то, что мои дети, а теперь и мой муж тоже, зависели от меня.

Мы переехали в маленький городок в штате Массачусетс к родителям мужа. Я надеялась, что новый круг общения разрешит мои проблемы. Но этого не произошло.

Осмелюсь заверить, что один из лучших способов не понравиться собственной свекрови — это напиться на виду у всех в маленькой общине.

Следующий наш переезд был в старый фермерский дом, который было трудно прогреть и поддерживать в порядке. Муж регулярно бывал в отъездах, и мои пьянки участились.

Как-то вечером я прихватила с собой пожилую соседку и отправилась в бар за несколько миль от нашего дома, оставив одиннадцатилетнего сына присматривать за его сестрами. Один из мужчин в баре предложил довезти нас в моей машине до дома, но я убедила его, что справлюсь сама. При подъезде к дому, я слегка превысила скорость, не сладила с управлением и врезалась в придорожный столб. У соседки вскочили синяки под обоими глазами.

Тот мужчина из бара, что предлагал отвезти нас домой, ничего не сказав мне, решил проследить, как мы доберемся. Он помог вытащить машину из кювета и поставить ее на площадку перед домом. Он пробыл с нами недолго, но когда он уехал, я поднялась на второй этаж и обнаружила, что сын сидит с игрушечным шариковым ружьем за батареей обогревателя и целится вниз.

— Господи, чем это ты занят? — спросила я его.

— Мам, я не знаю, — ответил мне сын, — но я подумал, что может тебе нужна помощь. — В тот момент я решила, что достигла дна. Убеждена, что должен существовать какой-то движущий фактор, который заставляет нас захотеть стать трезвыми, и я уверена, что для меня таким фактором были мои дети.

Никогда не забуду вечеринку по случаю четырехлетия моей маленькой дочери. В тот день мамаши привели своих детей в гости, взглянули на меня — и остались до конца вечеринки. Я была настолько пьяна, что они не рискнули оставить своих детей одних.

И именно эти нарушения обещаний, данных своим детям, заставили меня осознать, что я не смогу жить дальше сама по себе, и обратиться за помощью в АА. Как и у большинства других людей, у меня было полно ошибочных представлений о том, что я там найду. Мне думалось, что все алкоголики — это опустившиеся личности. Однако на первом же собрании я была поражена, встретив там людей, которые были мне известны как уважаемые прихожане местной церкви.

Более того, когда я впервые вошла в комнату, где проходило собрание АА, у меня появилось восхитительное ощущение сопричастности. Беседуя с членами АА, я обнаружила, что была не единственной в этом мире, кто совершал те поступки, что творила я, причиняя боль людям, которых любила больше всего на свете. Я боялась, что, наверное, схожу с ума. И была благодарна, когда узнала, что алкоголизм — это тройная болезнь, что я была больна физически, умственно и духовно.

В течение первых нескольких лет мне было трудно посещать собрания АА регулярно. Дети были еще маленькими, и не всегда удавалось найти кого-нибудь, кто с ними бы посидел. Те не менее, я влюбилась в АА с первого же собрания и почему-то решила, что в этой программе найду ответы на свои вопросы.

И хотя я не получила все ответы сразу, постепенно я их находила. Поначалу я все еще оставалась настолько стыдливой, самоуверенной и закрытой, что мне было очень трудно попросить и принять руку помощи, щедро протянутую мне навстречу.

Со временем, пройдя через Двенадцать Шагов АА, я осознала, что если приму любовь, так свободно предложенную мне, и постараюсь разделить ее с другими, я смогу благодаря АА научиться чувствовать себя хорошо с людьми. Для меня это был замечательный шаг вперед. И он привел меня к одному из величайших подарков, данных мне АА, — к умению не бояться. Моя жизнь всегда проходила под знаком страха — страха перед людьми, обстоятельствами, моей собственной неадекватностью . В АА я научилась верить и, значит, жить без страха.
Свернуть

Брошюра "АА для женщин" https://12lib.wordpress.com/aa_for_woman/


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 29 июн 2018, 09:23 
Аватара пользователя
«Я думала, что Бог — это спиртное»
Я была приемным ребенком, и в возрасте семи лет меня поместили в приют. Монахини в приюте постоянно молились Богу, но найти того Бога, о котором они все время говорили, я не смогла.

Когда мне было девять лет, я впервые попробовала немного вина и сказала: «Так это и есть тот Бог, о котором они говорят». Я думала, что этот напиток и есть Бог.

Меня выгнали из школы, потому что я ввязалась в спор по вопросу об этнических группах. Одна из девочек обругала меня: «Ты… пуэрториканка!» И я на нее набросилась. Когда я пришла в себя, я была в смирительной рубашке.

«Я думала, что Бог — это спиртное»
Я была приемным ребенком, и в возрасте семи лет меня поместили в приют. Монахини в приюте постоянно молились Богу, но найти того Бога, о котором они все время говорили, я не смогла.

Когда мне было девять лет, я впервые попробовала немного вина и сказала: «Так это и есть тот Бог, о котором они говорят». Я думала, что этот напиток и есть Бог.

Меня выгнали из школы, потому что я ввязалась в спор по вопросу об этнических группах. Одна из девочек обругала меня: «Ты… пуэрториканка!» И я на нее набросилась. Когда я пришла в себя, я была в смирительной рубашке.

— Знаешь, что ты натворила вчера вечером? — спросила медсестра.

— Нет, — ответила я. Она рассказала мне, что я подралась с другой девочкой. Та была уже без сознания, но я продолжала кричать, что хочу вырвать ее сердце, и разбила бутылку из-под содовой воды, чтобы исполнить угрозу.

Мне хотелось выбраться из приюта, и поэтому я вышла замуж. Когда я была на пятом месяце беременности, мой муж оставил меня и ушел в армию. Я поехала за помощью к свекрови. Та дала мне бутылочку виски «Кентакки Джентльмен» и сказала: «Просто глотнешь немного на ночь — и тогда заснешь. И не будет никаких проблем». Я выпила всю бутылку.

Я обратилась в Красный крест, чтобы выяснить, как мне жить дальше. Они сказали, что единственный выход — это работа, поэтому я и посвятила себя работе сразу в двух местах. А мой маленький «Кентакки Джентльмен» последовал за мной.

Я работала и копила деньги, а через четыре года вернулся мой муж. Он сказал, что мы сможем собрать осколки вместе и начать все сначала. На те деньги, что я скопила, мы купили кондитерский магазинчик. Мы также торговали спиртным и ввязались в массу темных дел.

Со мной творилось что-то неладное. Я постоянно выгоняла мужа из магазина, чтобы иметь возможность пить весь день, пока его не было. Я была уверена, что муж меня не любит, мои дети меня не любят, и никто меня не понимает. Мне было необходимо что-то такое, что заставило бы меня захотеть жить.

Я получила работу барменши, где к моим услугам было сколько угодно мужчин и спиртного. Я считала, что наконец-то нашла свое счастье. Мне хотелось избавиться от мужа, и поэтому, когда за ним пришла полиция, я сказала, где его найти. Полицейские его поймали, и он был осужден за умышленное убийство.

Пока муж сидел в тюрьме, я потеряла работу барменши. Я была не способна ни на что иное, кроме как пить. Надо было выживать, а единственными людьми, к кому я могла обратиться, были постоянные посетители бара. Поэтому я совершала очень много плохих поступков, но считала это оправданным — зато у детей была еда.

Мне думалось, что я не заслуживаю никакого права на дальнейшую жизнь из-за того, что согрешила перед Божьими законами. Я, ощущала себя грязной. Трижды я пыталась совершить самоубийство. Я пыталась взять с собой и детей, чтобы им не пришлось бы страдать так же, как страдала я. Я включила газовую плиту, взяла четырехлитровую бутылку джина и сидела, ожидая смерти. Однако соседи выломали двери и отвезли меня в больницу. Мне говорили, что у меня проблемы с алкоголем, но я не желала слушать. Мне хотелось умереть пьяной.

Когда муж вышел из тюрьмы, он решил уехать со своей любовницей. Я была вынуждена продать свой дом и переехать в квартиру без мебели. Трижды на улице меня пытались изнасиловать. В последний раз меня сильно избили, и я провела три месяца в больнице. Мне хотелось расквитаться со всеми мужчинами.

стала слоняться по улицам, провоцируя мужчин, чтобы кто-то ко мне пристал, дав повод убить его и сесть в тюрьму. На таблетках и спиртном я опять загремела в больницу. Психиатр сказал мне, что у меня проблемы с алкоголем, и мне следует обратиться в АА. Я ответила, что без спиртного мне не жить.

Но в АА я обратилась, а когда я пришла на первое собрание, то увидела там одних мужчин. Я ненавидела мужчин, я хотела, чтобы все они сдохли. Тем не менее, я присела, помня о том, что говорил мне доктор: «Иди, сиди и слушай!» Придти трезвой у меня не получилось — я все-таки выпила несколько рюмок. Помню, как услышала, что алкоголизм — это прогрессирующая болезнь и что у меня есть хорошая возможность начать новую жизнь.

Я была в АА уже три месяца, но продолжала пить, задавая себе вопросы: «Почему же я не могу остановиться? Может, они все врут? Наверно, все они пьют!» Однажды вечером — в тот день я выпила три рюмки — я сидела на собрании и впервые за многие годы почувствовала, как бьется мое сердце. Мысленно я сказала: «Если это Ты, Бог, если это — Твое проявление, позволь мне удержаться за кончик протянутого Тобой спасательного каната, вытащи меня из этой бутылки, чтобы я смогла снова жить среди людей». Я знала, что со мной происходит что-то прекрасное, и ушла после собрания с замечательным чувством. Это было 3 июля. С тех пор в этот день я праздную свой День независимости в АА — день, когда я стала независимой от бутылки.

Начало было нелегким, но моя наставница помогла мне его пройти. Потом я занялась служением в группе. Через два месяца я пошла в офис Интергруппы и отвечала на телефонные звонки в испанском секторе. Сегодня я благодарю Бога за то, что все это делала, потому что это дало мне возможность держаться подальше от моих пьющих друзей. Теперь я являюсь координатором в испанском комитете.

Я возвращаюсь в школу. Знаю, что есть много женщин, похожих на меня, особенно, среди испаноязычных. У меня прекрасная жизнь, и каждый вечер я молюсь о том, чтобы суметь донести идеи АА до других алкоголиков.
Свернуть

История из брошюры "АА для женщин"


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 30 июн 2018, 09:04 
Аватара пользователя
«Чувство вины, страха и раскаяние стали моими ежедневными спутниками»

Теперь, когда я в полной мере наслаждаюсь своей трезвостью, я в состоянии видеть, насколько слепа я была на протяжении двадцати лет. Первый раз я выпила в тринадцать. Я выпила на спор огромное количество портвейна, сильно опьянела, и мне стало так плохо, что я дала себе слово больше так не пить.

В средней школе я общалась с ребятами постарше. Они выпивали, и не было ничего, что мне нравилось бы больше. Я пила, потому что мне это нравилось, и раз начав, я уже не могла остановиться, когда другим это удавалось. Если вы были любителем выпить, я была рада вашей компании. Если же выпивка была вам безразлична, то и вы становились мне неинтересны.
Прочитать историю целиком можно дальше.
«Чувство вины, страха и раскаяние стали моими ежедневными спутниками»
Теперь, когда я в полной мере наслаждаюсь своей трезвостью, я в состоянии видеть, насколько слепа я была на протяжении двадцати лет. Первый раз я выпила в тринадцать. Я выпила на спор огромное количество портвейна, сильно опьянела, и мне стало так плохо, что я дала себе слово больше так не пить.

В средней школе я общалась с ребятами постарше. Они выпивали, и не было ничего, что мне нравилось бы больше. Я пила, потому что мне это нравилось, и раз начав, я уже не могла остановиться, когда другим это удавалось. Если вы были любителем выпить, я была рада вашей компании. Если же выпивка была вам безразлична, то и вы становились мне неинтересны.

В девятнадцать я вышла замуж. Мой муж пил. Он любил это дело и мог выпить достаточно много без видимых последствий. У меня появился пожизненный собутыльник, и наша супружеская жизнь продолжалась как один бесконечно долгий праздник.

Через год после рождения дочери я сильно заболела. Наш семейный доктор посоветовал мне бросить пить, сказав, что я потенциальная алкоголичка. Я смеялась и игнорировала и его, и своих родных, и друзей, которые осуждали меня за пьянство.

Я все чаще теряла контроль над собой. Иногда то, что начиналось как несколько рюмок за вечер, переходило в недельный запой. Чтобы как-то слезть с крючка, мы переехали в другой район, и я пошла работать. Я начала искать предлоги, чтобы выпивать почаще. Однажды по дороге на работу я ловила попутную машину и задержалась, чтобы выпить. Я помнила, как выпила еще две рюмки после первой. В себя я пришла только через три дня. Тогда я впервые познала страх. Я сказала своей семье, что, должно быть, я психически ненормальна, раз допустила такое.

Я начала посещать психиатра, но так и не рассказала ему о своем пьянстве, упомянув лишь о том, что изредка выпиваю, когда есть повод. Не сказала я и о том, что обычно делала все, чтобы повод выпить имелся наверняка, и что визиты к нему тоже были таким поводом.

Шли годы, и я достигла стадии, когда вообще перестала справляться с жизнью. Мы с мужем несколько раз расставались, а когда мирились, то надеялись, что дела переменятся.

И они менялись. В худшую сторону. В конце концов, я попала в больницу, где врач сообщил мне, что я шизофреничка. Я была неимоверно довольна: я — сумасшедшая, душевнобольная. Я не алкоголичка!

Когда я, наконец, перестала «слышать голоса» и поправилась, мне надо было это отпраздновать. Врач посоветовал, чтобы я ничего не пила, кроме хорошего виски, и то не больше трех порций. Правда он не сказал, каких размеров должны быть бокалы.

Мы с мужем окончательно расстались. Он поставил передо мной выбор: или он, или бутылка. У меня же выбора не было — к тому времени я уже не могла жить без выпивки.

Следующие два года я прожила в сплошном кошмаре. Чувство вины, страх и раскаяние стали моими ежедневными спутниками. У меня больше не было друзей — они переходили на другую сторону улицы при моем приближении. Большую часть времени я была словно зомби. Наконец в тот день, когда я уже в «надцатый» раз очнулась в незнакомой комнате вместе с незнакомцем, я поняла, что больше не в состоянии это выносить. Меня приговорили к тюремному заключению за преступление, совершенное в состоянии алкогольного опьянения.

Благодаря Программе АА я наконец научилась, как жить. Когда я начала посещать собрания АА в тюрьме, мои молитвы о помощи были услышаны. Одна из женщин часто повторяла выражение, которое в точности описывает то, что случилось со мной в этом Содружестве: «Я начала жить, когда перестала плакаться и стала пытаться». Я пыталась работать по программе, предложенной мне АА в Двенадцати Шагах — образец на сегодняшний день и на всю жизнь.

Из этой программы я узнала две вещи. Первое — полностью признать свое поражение. Раньше я пыталась продолжать безнадежную борьбу с бутылкой. Я сдалась, и через поражение победила. Второе — изменить себя, ибо мир не собирается меняться так, чтобы устраивать меня, «разнесчастную бедняжечку». Все так просто: что бы там во мне такого ни было, из-за чего я скатилась по пути алкоголизма до состояния ничтожества, я больше не желаю это иметь. Я провела 14 месяцев в исправительном учреждении из-за того, что не могла жить без бутылки, но теперь я этому научилась.

Теперь я еще одна спица в колесе нашего Содружества. Мне был дан второй шанс стать той матерью, какой я всегда мечтала быть. Да, у меня есть величайшие дары — возвращение дочери и ее любовь. Вчера я всего лишь существовала — без надежды, не имея ничего, кроме страданий и невзгод. Сегодня я живу с надеждой, потому что несу весть надежды другим алкоголикам. Эта программа работает по такому принципу: ты очень хочешь обрести трезвость, а имея ее, делишься ею с другими.

«На последней стадии своего пьянства… я угрожала пациентам, выходила пьяной на дежурство, замышляла убийство…»
Я — алкоголичка. А еще — я дипломированная медсестра, незамужняя женщина, которая наслаждается активным образом жизни. Но так было не всегда.

Моей трезвости в АА немногим более пяти лет, и это были самые счастливые годы в моей жизни. До прихода в АА я уже около года была «сухой» из страха перед еще одной встречей с «детоксом». Я поклялась, что никогда больше не возьму в рот спиртного, потому что не пережила бы еще раз такого выхода из запоя, который произошел между Рождеством и новым 1977 годом. Рано утром на Рождество, управляя машиной в пьяном виде и под действием наркотиков, я снесла телефонный столб и не в первый раз изуродовала машину. Попав в травмопункт (на мне все еще был халат медсестры), я повела себя вызывающе, не отвечала на вопросы врачей и отказалась от помощи до следующего утра, когда меня смогли бы принять уже без признаков употребления алкоголя и иных изменяющих сознание наркотиков.

В то время, насколько мне помнится, я пила уже ежедневно и принимала любые препараты, которые только могла достать как с рецептом, так и без. После моего увольнения мои увеличивающиеся раздражительность, нервозность и похмельная дрожь перешли в полномасштабные галлюцинации, сопровождавшиеся все нарастающим ужасом от того, что я испытывала.

Я не могла вернуться в больницу, в которой раньше работала, а моя семья не могла больше терпеть мое антисоциальное поведение. Весь последующий год я опускалась и опускалась на дно, глубина каждый раз увеличивалась, но в моих взглядах на жизнь не происходило никаких существенных изменений. Выздоровление для меня началось, когда я перестала принимать наркотики и стала предпринимать активные попытки поправить дела. И началось это с моего первого посещения собрания АА.

Я была застенчивым ребенком, излишне чувствительной, с лишним весом и очень неуверенной в себе. Я искала утешение в книгах, играя роль «маленькой мамы». Помню ощущение собственной важности, когда после упрашивания папа позволял мне сделать хлебок из его бокала. Мне нравилось действие спиртного. Моя первая настоящая «отключка» случилась, когда мне было тринадцать. Казалось, что единственным способом заглушить мое чувство неполноценности, угрызения совести было напиться.

В школе я считалась хорошей подругой, готовой «отдать последнюю рубашку» кому угодно. Стремление угождать людям причинило мне много горя, особенно в моей профессии, пока я не научилась говорить нет своей первой рюмке.

Облачиться в белый халат и шапочку, для меня означало быть этакой раскованной Чудо-медсестрой. Без униформы я увлекалась протестной культура хиппи. Чтобы компенсировать это, мне надо было быть Флоренс Найтингейл. Я вечно злилась на некомпетентность вокруг себя, убежденная, что только я и выполняю работу правильно.

Из-за всей этой злости и страданий мне приходилось выпивать после работы, чтобы выпустить пар. Мне нужна была работа, чтобы поддерживать стою привычку и чтобы поддерживать уважение к себе.

На последней стадии своего пьянства я угрожала пациентам, выходила пьяной на дежурство, замышляла убийство, продавала наркотики детям, прошла через «передоз», сделала два аборта и «отключалась» в барах, будучи одетой в форму медсестры. От меня плохо пахло, я предала свою самую лучшую и последнюю подругу, переспав с ее мужем. Я садилась за руль, когда бывала слишком пьяна, чтобы идти пешком. Я разбила несколько машин, и меня неоднократно останавливала полиция, но об этом я ничего не помнила.

Я ненавидела пьяниц, потому что они были видимым доказательством того, что скрывалось под моей маской — манипулирующая, нечестная, испуганная, одинокая женщина. Я потратила большую часть жизни, пытаясь выглядеть той, кем я не была на самом деле. Я не знала, пока не протрезвела, что я и есть в точности такая, какой всегда хотела быть.

В АА мне показали, как можно действительно измениться — внутренне, а не только внешне. Это сделали люди, которые теперь смеются над своими проблемами, плачут от радости и наслаждаются трезвой жизнью.

Сейчас я работаю бортовой медсестрой в транспортной вертолетной компании. Такая возможность для профессионального роста, которой я не смогла бы воспользоваться, не будучи трезвой. У меня репутация честного человека, хотя иногда мои высказывания не очень-то дипломатичны. Прелесть трезвости заключается в умении признать свою неправоту, если кого-то обидишь необдуманным словом или поступком, и продолжать отношения с этой точки отсчета. Когда я пила, то до ужаса боялась, что кто-то узнает о совершенных мною ошибках. Таким образом, я была лишена возможности на них учиться и продолжала повторять их снова и снова.

Теперь я могу учиться и расти вместе с людьми, которые окружают меня по жизни, не предъявляя ни к ним, ни к себе завышенных требований. Я вернулась в церковь своего детства с верой взрослого человека. Я принимаю активное участие как в служении в АА, так и в общественной и профессиональной жизни.

Единственное, за что мне по-прежнему приходится бороться в Программе-это способность реально оценивать себя по отношению к другим людям. Приобретение самоуважения и принятие себя были, пожалуй, самыми трудными задачами. Выходя из полосы невезения во многих трудных жизненных ситуациях, я обретала некоторое самоуважение и покой, независимо от того, получала ли я одобрение, или нет.

Я так признательна за дар честной любви к себе. Я всегда хотела быть полезной и способной помогать другим, но была не в состоянии делать это из-за своей парализующей зависимости. Теперь я свободна и, живя жизнью, о которой я и не мечтала, я все больше с каждым днем понимаю, что единственным ограничением в моей жизни является недостаток веры. Из ходячего зомби появляется способная, полноценная, заботливая женщина.
Свернуть

История из брошюры "АА для женщин" https://12lib.wordpress.com/aa_for_woman/#05


Наверх   Не в сети   Вниз
  
 Заголовок: Истории членов АА.
СообщениеДобавлено: 30 июн 2018, 09:20 
Аватара пользователя

Я не пью уже:
1 месяц 23 дня
Михахо, доброго по инерции.


Наверх   Не в сети   Вниз
  
1 ... 34 35 36 37 38 39 40 41


Сейчас этот раздел просматривают:

CommonCrawl [Bot] (в этой теме), Ксю_Тута и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти: