Сообщение
FatCat » 25 мар 2026, 19:32
*****
К кому я обращаюсь, когда пишу эти строки? Очевидно, что прежде всего к зависимым: алкоголикам, наркоманам, переедающим, игрокам, шопоголикам и т.д.
Некоторые сомнения возникают при воспоминании о программе «анинимых депрессивных» — мне трудно отнести депрессию к зависимостям. Да и финальные слова двенадцатого шага: «применять этиипринципы во всех наших делах» — что это, как не прямое указание на универсальность инструмента.
Я думаю, эта программа может быть полезна всем, кто более или менее часто испытывает недовольство самим собой или своими дейстаиями / бездействием.
Так как помощь зависимым является приоритетной задачей программы, я процитирую здесь несколько абзацев про зависимость:
Зависимость — лишь иное название потребности. Люди зависимы от воздуха для дыхания, от пищи и воды. Не меньше все мы зависимы и от социальных контактов, не случайно лишение возможности общения — одиночное заключение — считается одной из самых мучительных пыток. Мы зависимы от того, в чем нуждаемся в жизни.
Совсем иначе выглядит зависимость, когда она перерастает в болезнь. Объесться до рвоты, выпить спиртного до потери сознания, проиграть в азартные игры чужие деньги, употребить опасную для жизни дозу наркотика — это не удовлетворение насущных потребностей, скорее, это действия одержимого.
Одержимость — то, что отличает больного той или иной зависимостью от здорового, удовлетворяющего свои естественные потребности. Одержимость заставляет сексуально-зависимого продолжать искать новых контактов даже тогда, когда он физически изможден сегодняшними контактами, заставляет алкоголика продолжать выпивать даже тогда, когда он не стоит на ногах, заставляет страдающего булимией продолжать поглощать пищу сразу после рвоты, вызванной перееданием.
Но одержимость — это не только и не столько излишества. Одержимость заставляет алкоголика придумывать самые невероятные причины, чтобы выпить. Одержимость заставляет компульсивно переедающего просыпаться в середине ночи и идти к холодильнику, и так ночь за ночью, каждый раз зная, что последующий день будет разбит недосыпанием и плохим физическим самочувствием. Одержимость заставляет игрока брать в долг деньги перед тем, как пойти в игровое заведение. И всегда после этого мы испытывали чувство вины.
Многие из нас, а мы, — люди, страдавшие от разных зависимостей, — вспоминая детство, вспоминаем проявления типичного зависимого мировоззрения: недовольство собой и другими людьми по пустякам, завышенные требования к себе и окружающим, восприятие окружающего мира некомфортным, недоброжелательным и угрожающим. Возможно, мы просто родились такими, или в нас сформировалось это мировоззрение настолько рано, что мы не помним причин.
Если спросить зависимого, зачем он или она это делает, скорее всего, в ответ прозвучит: «чтобы отвлечься от жизненных проблем», или «чтобы расслабиться», или что-то подобное, несоразмеримое с последствиями зависимого поведения.
Мы — зависимые. Когда мы, начав выздоравливать, спрашивали сами себя: «Зачем я раз за разом делаю то, о чем завтра буду сожалеть?» — мы в конце концов приходили к честному ответу: «Я не знаю». Очевидно, мы просто не могли поступать иначе, возможно, у нас был другой выбор, но мы его не видели.
Многие из нас меняли зависимости, пытаясь таким образом решить жизненные проблемы: заменяли наркотики алкоголем или «успокаивающими» лекарствами, прекращали компульсивные покупки и начинали компульсивно переедать, бросали азартные игры и начинали работать по 16 часов в сутки без выходных. Может быть, наши зависимости становились более приемлемыми социально, но одержимость не прекращалась, а лишь меняла свои проявления.
Между болезненным пристрастием и здоровым удовлетворением собственных потребностей, на первый взгляд, нет четкой грани. Можно ли назвать алкоголиком человека, употребляющего спиртное каждый день? В некоторых странах традиционно пьют вино с каждым приемом пищи, и это не приводит ни к каким медицинским проблемам до глубокой старости. Человек, раз за разом проигрывающий в казино крупные суммы, не обязательно компульсивный игрок, возможно, он достаточно богат, чтобы позволить себе это развлечение без ущерба для своего бюджета. Страдающий избыточным весом не обязательно компульсивно переедающий, возможно, у него такая конституция, или он страдает от нарушения обмена веществ, или проходит лечение лекарствами, влияющими на обмен веществ и аппетит. Что говорить, даже с наркотиками, где на первый взгляд все однозначно, медицине известны миллионы больных, длительное время получавших наркотики по медицинским показаниям и не ставших зависимыми.
Нам кажется, что в самом начале у нас была возможность осознать свою проблему и своими силами перестать делать то, о чем мы потом будем сожалеть. Но сейчас мы понимаем, что «точка невозврата» была пройдена задолго до того, как мы в первый раз осознали необходимость что-то менять в своей жизни.
Совсем иначе мы это видим, когда начинаем выздоравливать. Мы — зависимые, и каждый из нас может с точностью до нескольких месяцев или даже дней указать время, когда началась болезнь, момент, когда наши жизни перестали принадлежать нам, момент, когда мы предавали себя и своих близких, влекомые своей одержимостью. У одних из нас это были пьяные поступки, которых мы потом стыдились, ненавидели сами себя за это и боялись последствий. У других это были наркотики, или съеденное ночью содержимое холодильника, попытки управлять жизнью другого человека или азартные игры. Какова бы ни была наша зависимость, каждый из нас может вспомнить, когда в первый раз испытал стыд, презрение к самому себе и страх последствий.
Когда зависимость грозила нам тюрьмой, или разрушала наше здоровье, разрушала семью или лишала работы, многие из нас искали и находили не выздоровление, а другие зависимости вместо прежних: вместо наркотиков алкоголь или успокаивающие лекарства в количествах, способных успокоить слона, вместо азартных игр секс или алкоголь, вместо алкоголя компульсивное переедание или спонтанные покупки.
Часто мы пытались «бросить навсегда» — бросить ради работы, ради семьи и детей, ради сохранения здоровья. Но здесь нас подстерегала ловушка, которую в Анонимных Алкоголиках называют «зловонным мышлением». Мы бросали свое пагубное пристрастие ради семьи и детей, и наши больные мозги тут же начинали изобретать способы, как можно выпить, употребить наркотик или поиграть, чтобы наши семьи и дети об этом не узнали и не пострадали от наших действий. После длительных периодов воздержания — пару лет, или пару дней — «зловонное мышление» начинало шептать нам, что мы уже так давно ведем правильный образ жизни, что, наверное, выздоровели, и нам «уже можно» вновь вернуться к предмету нашей страсти, конечно же, «без излишеств, как все нормальные люди». Разумеется, за этим следовал неизбежный срыв, после которого мы снова испытывали унижение, страх и презрение к самим себе.
Многие из нас честно пытались справиться со своей зависмостью. Мы давали клятвы своим близким и самим себе, а потом обманывали и делали украдкой; обращались за помощью к врачам и целителям, а потом нарушали назначенный курс лечения; изобретали сложные планы, ограждающие нас от предмета нашего вожделения, а потом придумывали самооправдания или нелепые отговорки, чтобы вновь вернуться к прежнему. Мы считаем, что срыв — самое достоверное подтверждение зависимости. Ибо одержимость сильнее силы воли, а «зловонное мышление» сильнее здравого смысла, честности и порядочности.